Прошу, стань моим

Сколько уже прошло с последней встречи Майка и Уилла? Кажется, он потерял счёт времени..может, около двух недель? Все эти  до невозможности долго тянувшиеся дни Уилера сгрызала собственная совесть, оставляя за собой лишь обмякшее, гниющее тело, которое даже не способно было встать с кровати, написать пару строк для своей незавершенной книги..да что уж, не хватало даже сил на банальные потребности: поесть, помыться, сходить в туалет, посетить хоть один учебный день университета полностью. Благо, ему не доводилось видеть эту картину почти каждый день, пытаться помочь встать на ноги..в отличие от соседа, который то и дело следил за приятелем, как за маленьким ребёнком. Как за тем, чьи мысли и чувства победили и взяли управление над телом. Ему казалось, что его друг и до этого..гнил всё время в комнате, но теперь то он понял, что всё, что было до этого - были обычными привычными для интроверта вещами. Сейчас же кудрявый всё больше походит на цветок, который увядает с каждым днём все больше и больше, несмотря на то, что за ним ухаживают, поливают, подкармливают удобрением, обеспечивают достаточным количеством света..только вот пересадку всё никак не удается совершить.  *Пару дней назад* – Майк, приятель! Да ладно тебе, хватит в комнате отлеживаться, пойдем прогуляемся, я, ты и Уилл. Будет весело. - Как жаль, что Ченс не понимал, что главная причина его отказа от прогулки является именно одна составляющая компании, которую он предлагает. – Нет. Я не хочу. Я занят. - Ясно дал понять паладин.  – Занят гнездованием и ожиданием самки для размножения? - Это не было шуткой, он не смеялся, просто сарказм. Но блять..как же он точно попадал в рану, то и дело ковыряя её грязными солёными пальцами. - Может тебе действительно стоит кого-нибудь подыскать? В одиночку сложнее пережить подобное. - Серьёзно, прям ножом по сердцу, как он это чёрт возьми делает?  – Отвали.. - парень отвернулся к стенке, закутавшись в своё запачканное слезами и соплями одеялом.  – Чёрт с тобой..ладно, главное не забудь поесть. - После этих слов он быстро смылся из гнёздышка, бросая своего собрата-птенца, больного птенца. На голову больного птенца.  *** Чего он только и не пробовал..звать его гулять, в кафе, даже предлагая заплатить за всех троих. Тормошил того, жаловался знакомым психологам, которые то и дело советовали одно и то же - найти корень проблем. И это он тоже пытался выяснить! Но Майк всё время отнекивался, отказывался говорить, слал того куда подальше. Он вообще просто невыносимый. Ему хотят помочь..но как ему помочь, если его сосед не знает, что он как последняя жалкая псинка, которая даже не пытается выкарабкаться из болота, в котором повязла. И кажется..еще чуть-чуть, и он вовсе утонет в нём, захлебываясь мутной маслянистой водой.  Надо что-то менять.  ***  Чувствовал ли в это время Уилл вину за то, что являлся причиной этой ситуации? Не совсем. Конечно, где-то в глубине души ему было жаль Уилера, ведь он был его лучшим другом, был тем, кто первый заговорил с ним в детском саду. Был тем, кто предложил ему сойти с ума вместе. Тем, кто кажется так и не понял (или понял), что картина была нарисована для него. Тем, кто даже после признания Байерса просто остался в стороне, не поговорив с ним, несмотря на то, что видел как тот нуждался в нём. Был тем, кто первый прекратил общение после окончания школы. Тем, кто так и не принял себя, кто так и не может сказать себе правду по сей день. Был автором тех мерзких откровенных писем, которые ощущались как гнилостная обжигающая ложь. И был тем, кто опоздал.  Именно по этим причинам чародей продолжал хоть и чуть-чуть, но беспокоится за друга. Поэтому, находясь на расстоянии, старался помочь ему выбраться из этого состояния. Сам никогда не приходил, лишь передавал слова через своего парня. Он было хотел прийти..но боялся сделать хуже, это во-первых. Но и также не хотел появляться по причине собственного отвращения к ситуации, это во-вторых. Странно на самом деле, его вроде и до сих пор тянет к Майку - а вроде хочется отпрянуть от того навсегда, оставить наедине со своими гадкими..похотливыми, сексуальными и возбуждающими мыслями. Чёрт.  Уилл не понимает, как он вообще может позволить себе даже просто думать о ком-то другом (всего лишь о своей невзаимной первой любви детства и подросткового возраста). Правильно ли всё это? Стоит ли ему как-то начать действовать? Или может стоит погасить не только мысли, чувства..но и собственное желание вкусить этот запретный плод?  *** Обмякшее тело Уилера продолжает лежать на кровати, повернувшись к стенке. Он не спит, просто пытается прожечь взглядом дыру в стене. Пытается забыть свое ужасное поведение, пытается.. провалиться сквозь землю, исчезнуть, чтобы избавить своего чародея от этого проклятия. Но всё никак не удается, почему-то. Получается скорее просто изображать свернувшуюся в калачик креветку. Он полностью погружен в свои мысли, кажется даже..что с его рта течёт капля слюны. Его раздумья прерывает стук в дверь. Стук в дверь? Странно. Ченс не стал бы стучаться, это ни к чему, ведь комната у них общая. Разве что это могут быть преподаватели, чьи лекции он уже который день пропускает. Или может вахтёрша вновь хочет зайти на проверку. Но в любом случае, стук продолжается, и если сначала он был аккуратным, едва слышимым, то сейчас долбят уже в наглую. Кудрявый нехотя поднимается с кровати, раздраженно глядя на дверь, и лишь после всего этого делает первые шаги в сторону доносящегося звука. Дойдя до него, наконец отворяет её, так и не надев очки, из-за чего силуэт этого «кого-то» он видит расплывчатым. Да уж, он пиздец как сильно посадил своё зрение, может лучше купить линзы?  Силуэт удивленно хлопает глазками, проходясь своим взглядом по всему телу.  – Майк? Всё нормально? - Он весь прям цепенеет. Ни сказать ничего не может, ни двинуться..что же делать? Может убежать? Или покорно принять судьбу? Зачем он вообще сюда пришёл? Чтобы в очередной раз напомнить паладину, что тот никогда не будет счастлив? Что это он виноват, в том, что между ними ничего так и не случилось? Что зря он тогда на вышке умолчал о своих чувствах? Что зря отправлял все эти письма? - Я хочу поговорить..о нас. О несуществующих нас.  – Ох..я кажется не совсем тебя понимаю. Ты ведь сам сказал, что между нами ничего и быть не может.  – Я не говорил такого. - Сердце вдруг пропустило удар, а потом и вовсе застучало в ритм собственному дыханию. Прерывистому, громкому дыханию.  – То есть..может? - Он боялся задавать этот вопрос, но всё равно озвучил. Уилл кажется..покраснел? Или ему снова кажется?  – Эм. Давай просто пройдем внутрь и поговорим. Я не хочу разговаривать стоя на пороге. - Чародей неловко почесал затылок, отводя взгляд куда-то в сторону. Другой рукой начал теребить рукав своей джинсовки, ожидая, когда его наконец пропустят.  Уилер молча кивнул и отошёл, давая войти пришедшему. Тот быстро проскакивает, тут же прыгая на кровать, удобно усаживаясь на неё. Он проходится взглядом по стороне комнаты кудрявого, видит кучу грязной посуды на столе, много бумаг с криво начерканным на ней текстом. Не заправленную кровать..будто с неё только что поднялись. Майк закрывает дверь, проходит за ним, садясь на свою неприбранную постель. Он тут же хватает с тумбочки очки, спешно нацепляя их. И видит..наконец видит это чудо. Байерс выглядит восхитительно. Его волосы уложены иначе, набок. На нём нежно-жёлтая, как солнце, джинсовка. Да и в принципе он весь такой..такой прекрасный, горячий. Интересно, Майкл так реагирует, потому что у него давно не было секса или потому что это Байерс? Может на их семье лежит проклятье? Всегда влюбляться в Байерсов? Впрочем, теперь это уже не важно. – Вау..выглядишь круто. - Это всё, что он мог из себя выдавить. Просто «круто», а не «потрясающе, ослепительно, крышесносно» и т.п.  – Спасибо. - Парень уже было хотел начать смущаться, но вовремя успел переключиться на то, ради чего пришёл - разговор. – Так вот..зачем я собственно пришёл. Мне необходимо кое-что узнать от тебя. - Он замолчал, замялся. Кудрявый склонил голову набок, молча наблюдая, как человек напротив него перетирает руки, ковыряет ранки на пальцах, судорожно теребит край своих брюк.  – И что же ты хочешь узнать? - Он всё-таки подал голос, дабы подтолкнуть того к действию, ведь мало того, что ему самому сложно сдерживать себя, так ещё и Уилл не может прямо задать нужный вопрос. - Уилл?  – Да-да, извини. Я просто пытаюсь правильно сформулировать. - Он делает короткую паузу. - Как давно ты понял..что влюблен в меня? В какой момент в тебе что-то переключилось?  Майкл был немного шокирован, ведь ожидал всего, но не этого. Честно? Ему сейчас так хотелось снова взять и сбежать, как трусливый заяц. Но наверное стоит уже взять себя в руки и наконец рассказать ему правду.  – Я..понимаешь, это случилось намного раньше. Я давно понял, что влюблён, но принял это не сразу. Мне казалось, что я люблю не тебя, а Оди, казалось, что я просто запутался, что путаю настоящую любовь с симпатией к лучшему другу. - Он вдруг осознал, каким идиотом был. - Чёрт..прости меня, я не должен был отправлять тебе все те письма, не должен был вообще мешать твоей новой жизни. Я кажется опять всё испортил. Но при этом, мне всё равно кажется..кажется, что мы могли бы сделать как раньше, могли бы проводить время вместе, играя в DND, могли бы быть хорошими друзьями. Но, я не уверен, что хотел бы именно этого.  Обстановка в комнате накалялась. Воздух становился настолько тяжёлым, что будто им двоим вот-вот надо будет хватать его грудью. Будто что-то могло бы измениться из-за слов Майка. Из-за его опоздавшего признания.  – Мне кажется, что во мне что-то щёлкнуло ещё тогда в Изнанке, когда мы стояли на вышке, когда я сказал тебе не то, что собирался. И мне так жаль..жаль, что тогда я не был готов, что не осмелился сказать правду.  – Но осмелился сказать мне то? - Уилер сидел с опущенной головой, ему было стыдно, больно и горько. Было ужасно жалко, что он потерял шанс уехать в счастливое будущее с ним. А зеленоглазый в моменте просто взял и засмеялся, озаряя помещение своим искренним смехом.  - Я сказал что-то не то? - Черноволосый снова ничего не понимал.  – Ох, Майк. Ты остался таким же, каким и был..ну почти. Ты явно не мозг нашей команды. - Он искренне улыбался, смотря на сидящего напротив, пока тот совсем ничего не понимал, как обычно.  – Это точно..я ведь сердце. - Сказал паладин, после чего резко поднялся с кровати и резво навис над шатеном. Его губы почти касались других, дыхание было прерывистым. Мир вокруг перестал существовать, сжавшись до одной точки — здесь и сейчас. Взгляд за взглядом, они изучали друг друга так близко, что ресницы почти касались, а тепло чужого дыхания обжигало губы. Время застыло, превратившись в густой, тягучий мед. Обоих лихорадило от этого невыносимого «почти», от электрического разряда, замершего в миллиметре от кожи. Уилл прервал расстояние первым. Надо было видеть удивленное лицо Майкла, когда столь желанные разгоряченные губы наконец коснулись его первым. Их поцелуй был..жадным, почти отчаянным. В этом жесте не было нежности, только накопленная жажда и потребность друг в друге. Они целовались так, будто пытались надышаться друг другом, не давая ни секунды на передышку. Пальцы до боли впивались в плечи, запутывались в кудрявых волосах, стремясь сократить любое расстояние до абсолютного нуля.  Они так же быстро отстранились, словно почувствовали тот заряд энергии, который мигом проскочил между ними.  – Майк? - Первым голос подал шатен, его волосы были растрепаны, губы были красными и их обдавало жжением. Щёки, словно наливные яблочки, прятались за рукавом джинсовки.   – Я..я так рад, ты не представляешь. - Его взгляд не был просто внимательным, в нём затаилось нечто большее, мягкое и глубокое. В самой глубине его зрачков виднелась крошечная, едва заметная искра, которая вспыхивала ярче каждый раз, когда он смотрел на него. В его глазах читалось не просто восхищение, а бесконечное принятие и нежность.  Но сейчас.. внутри него так же пылал огонь, целый костёр..костёр страсти, похоти и желания овладеть чужим.  Паладин вдруг вздрогнул, когда почувствовал импульс, в районе паха..принадлежащий не ему. В его голове что-то щёлкнуло, будто он наконец нашел ключ от оков, в которых его сдерживали бесчисленное количество лет. Брюнет лишь вновь утянул того в поцелуй, после чего ритм его тело поймало само. Он почувствовал прилив крови и чувство сильного жара, ему даже казалось, что с его лба вот-вот должна упасть капелька пота. От его несуразных, импровизационных движений создавался эффект чего-то запретного, незавершеннего. Но переставать он отнюдь отказывался, ведь Байерс буквально плавился под ним, как пломбир под июльским солнцем. Казалось, что от столь приятных ощущений они вот-вот грохнуться с кровати, откажутся на полу..но продолжат.  Руки судорожно блуждали под футболкой, джинсовая куртка уже давно была откинута. Лежала прямо под прямыми лучами солнца, смешиваясь в один цвет. Вокруг были слышны несуразные звуки поцелуев, в комнате пахло чем-то таким..таким личным, обнаженным. Невероятно тягучим и сладостным. Уилл глотал этот блаженный воздух, пока его шея полностью поддавалась изнеможению из-за чужих уст. Брюнет пустил дорожку влажных поцелуев ниже, к ключицам. Оставляя на них как можно больше следов, словно безмолвное признание, которое невозможно спрятать под воротником. Чтобы этот урод точно видел, чьи губы ласкали этого юношу. Чье дыхание смешивалось с кожей во время всех этих «прелюдий».   Ткань джинсов казалось слишком тонкой, чтобы скрыть всю реакцию тел на происходящее. Невинное на первый взгляд объятие скрывало за собой неистовое желание. Плотное прижатие тел, случайные на первый взгляд движения бедер и едва уловимое трение, от которого перехватывало дыхание. Это была игра на грани: дразнящая, мучительная и невероятно приятная. Соприкосновение колен, переплетение ног и мягкое давление, создающее электрический разряд при каждом вдохе.  Уилл произносил лишь короткие выдохи-слова, пытаясь сохранить самообладание. Он взял ситуацию под свой контроль, перевернул оба туловища, нависая сверху, добавляя непроизвольный «танец» своими бедрами, проезжаясь прямо по паху Уилера. Водил руками по его груди, стремительно стягивая с него кофту, которая кажется задержалась на его тушке. Затем медленно-медленно наклонился..продолжая держать эту идиотскую дистанцию. Обдавая чужие губы горячим тяжелым дыханием. Не смея больше заставлять ждать, он резво вцепился в губы того, поцелуй был нежным..с долей похоти и желания.  Майк вдруг шикнул, отодвигая лицо Байерса подальше, он провёл большим пальцем по своим губам, находя большое количество густой крови. Кудрявый с недоумением посмотрел на своего возлюбленного, пока тот будто летал в пространстве, забыл, где он находится..смотрел на него совсем другим взглядом, озлобленным, диким.  – Ты чего делаешь.? - С удивлением спросил парень, хотевший было просто положить свою руку на щеку ближнего, возможно успокоить..но рука его была отвергнута. Да с такой силой, которой можно было только позавидовать. – Пытаюсь тебя разбудить, придурок.  В какой-то момент он поймал себя на мысли, что тишина вокруг слишком глубокая, лишенная случайных звуков улицы или тиканья часов. Мир вокруг них не просто замер, он был нарисован декорациями. Сердце кольнуло холодом: в реальности он никогда не смотрел на него с такой безоговорочной нежностью. Реальность начала осыпаться штукатуркой. Счастье в его груди мгновенно сменилось горьким привкусом разочарования. Осознание наконец настигло..это всё картонка. Не настоящий мир. Лишь его глупые фантазии..чёртовы кошмары, если этот так можно было назвать. Он тут же провалился во тьму, которая казалось до жути знакомой..вокруг лишь мгла, водянистый пол, будто сознание его бывшей возлюбленной. Только вот, это было не оно, ведь жидкость на которой он лежал постепенно сгущалась, превращаясь в мерзкую, тянущую на дно слизь. Чем отчаяннее он дергался, тем быстрее субстанция заполняла пустоты между тканью и кожей, облепляя тело холодным, маслянистым коконом. Воздух вокруг наполнился запахом сырой земли и гнили, а каждое движение теперь требовало нечеловеческих усилий, будто он пытался плыть в застывающем бетоне. Хлюпающие звуки при каждой попытке вырваться звучали как издевательский смех самой бездны. Он чувствовал, как невидимые нити этой дряни тянут его вниз, к самому дну, которого, казалось, не существовало. Жижа добралась до самых губ, и мир окончательно потерял звуки. При каждой попытке вдохнуть, она попадала глубоко в рот, горло, наполняя его лёгкие, словно нефть. Глаза жгло, а перед ним начали вспыхивать белые точки - мозг отчаянно требовал кислорода. Последний пузырек воздуха с трудом вырвался из вязкого нечто, и чернота сомкнулась над головой с глухим, хлюпающим звуком.