Amiss

⟦ SIGNAL INTERRUPTED ⟧

Закройте глаза. Сделайте глубокий вдох. Голос был без пола, возраста, интонации. Идеально нейтральным. Он не приказывал и не просил, он бездушно констатировал. Такой голос невозможно было любить, ненавидеть или запомнить. Его создавали именно для этого. Процедура займёт всего пару секунд. Обещаем, боль будет незначительной, если вы расслабитесь. Спасибо, что доверились нам. Последняя фраза прозвучала слишком лично для выверенного алгоритма, и именно это заставило Чонгука вздрогнуть. Комната была огромной, стены плавно изгибались, словно находились внутри купола. Ни окон, ни лишних объектов. Только высокий кресельный модуль в центре, закреплённый в полу, и массивная приборная панель сбоку, похожая на позвоночник из стекла и металла. Над креслом нависала система сенсоров: тонкие дуги, гибкие кабели, кольца сканеров, медленно вращающиеся в воздухе, будто изучающие его ещё до начала процедуры. Некоторые датчики уже были активны. Зелёные и синие индикаторы мерцали в такт его сердцебиению. Пульс - 102. Давление - в пределах допустимого, но растёт. Нейронная активность - “повышенная тревожность”. Чонгук сглотнул. Механический голос стих так же внезапно, как и появился. Наступила давящая тишина, которая длилась ровно три секунды, прежде чем в помещение вошла девушка. Небольшого роста, стройная, на вид лет двадцати. Светлые волосы убраны в низкий хвост, на ней идеально сидела форма лаборанта: серо-белый комбинезон с логотипом корпорации на груди. Лицо было мягким, спокойным, слишком человеческим для этого места. Она улыбнулась не широко, но искренне, и эта улыбка почему-то сразу сняла напряжение, будто в комнате снизили уровень давления. — Добро пожаловать, господин Чон, — сказала она, и голос у неё был тёплый, высокий, почти идеальный. — Меня зовут Хан Сора. Я буду сопровождать вас во время процедуры нейроинтеграции. “Сопровождать”, — отметил он про себя. Не “проводить”, не “выполнять”. Слова здесь подбирали осторожно. Она прошла мимо него, не торопясь, и встала у панели управления. Её пальцы скользнули по сенсорной поверхности, вызывая голографические окна. В воздухе вспыхнули диаграммы, схемы мозга, бегущие строки параметров. Чонгук сидел в высоком, подстраивающимся под тело кресле. Оно мягко фиксировало спину, плечи, шею. Слишком заботливо. Как будто знало, что с ним собираются сделать. Он почувствовал, как что-то холодное коснулось виска. Тонкий сенсорный лепесток прижался к коже, считывая данные. — Прошу прощения, — Чонгук не сразу узнал собственный голос. Он прозвучал глухо, будто уже издалека. — Можно вопрос? Девушка обернулась. Улыбка не исчезла, напротив, стала чуть внимательнее. — Конечно, господин Чон. — Как быстро… — он запнулся, облизнул пересохшие губы. — Как быстро эта штука начнёт действовать? Она наклонила голову набок. Снисходительный жест, отрепетированный или инстинктивный, он не знал. — Имплант активируется моментально, — ответила она спокойно. — Сразу после внедрения он синхронизируется с вашей нейронной сетью. Большинство пациентов не замечают момент перехода. Новое состояние воспринимается как… — она на секунду задумалась. — …Естественное. Как если бы так было всегда. Чонгук кивнул слишком быстро, выдавая волнение. Пальцы сжались на подлокотниках. — А вы… — он посмотрел на неё внимательнее. — У вас тоже есть такой? Вопрос вырвался сам. Он ожидал формального ответа или уклончивой фразы, но девушка лишь мягко рассмеялась. — Разумеется, — сказала она и подошла ближе. — Всем сотрудникам корпораций “класса А” имплантация обязательна при трудоустройстве. Она положила руку ему на плечо. Жест поддержки, прописанный в протоколе, но исполненный слишком искренне. Кожа под её ладонью была тёплой. По спине Чонгука пробежали мурашки, и он почти машинально отметил: “Скоро такого не будет.” — Сотни людей проходят через эту процедуру ежедневно, — продолжила она. — Вы не первый и, уверяю вас, не последний. Риски минимальны. Отказы системы составляют менее одной десятой процента. — То есть с моей удачей я могу попасть в эту десятую? — спросил он, пытаясь пошутить. — Теоретически - да, — честно ответила она. — Практически - вероятность ниже, чем сбой сердечного ритма от стресса. Чонгук откинулся в кресле, позволяя ему окончательно зафиксировать тело. Он поднял взгляд к потолку, где медленно вращался кольцевой сканер, испускающий мягкий голубоватый свет. — Не каждый день вставляешь под кожу устройство, которое напрочь лишит тебя чувств, — пробормотал он. Девушка кивнула, и на этот раз в её взгляде мелькнуло что-то похожее на понимание. Или его иллюзию, слишком хорошо отыгранную. — Это распространённое заблуждение, — сказала она. — Имплант не лишает вас чувств полностью. Он выполняет селективную нейромодуляцию. Она вернулась к панели, вызвав новую схему. Мозг, подсвеченный разными цветами. — Мы временно блокируем активность в зонах, отвечающих за романтическую привязанность, сексуальное влечение, гипертрофированную эмпатию и аффективную зависимость, — перечисляла она, словно читала лекцию. — Это позволяет нервной системе избежать разрушительных эмоциональных всплесков. — А остальное? — тихо спросил он. — Остаётся, — уверенно ответила она. — Вы будете способны радоваться успехам, удивляться, испытывать физическую усталость, получать удовольствие от музыки, сцены, признания публики. Просто без… — она сделала паузу, подбирая слово, — … болезненной глубины. Чонгук посмотрел на свои руки. Они слегка дрожали. — Звучит потрясающе, — сказал он без улыбки. Девушка бросила на него быстрый взгляд, но ничего не ответила. — И когда его вытащат? — спросил он после паузы. — После завершения профессиональной деятельности, — ответила она. — Либо при достижении подтверждённого уровня эмоциональной зрелости и стабильности. — Подтверждённого кем? — Системой, — просто сказала она. — Но, если честно, этот вариант пока остаётся теоретическим. — Класс, — выдохнул Чонгук. На панели загорелся зелёный индикатор. Девушка подошла ближе, проверила фиксаторы, поправила датчик у его шеи. — Всё готово, господин Чон, — сказала она мягко. — Если готовы и вы, то мы начнём. Он кивнул и закрыл глаза. Сделал глубокий вдох. — Начинаем процедуру нейроинтеграции, — произнесла девушка ровно, уже без улыбки. Чонгук сжал пальцы на подлокотниках. Фиксаторы сомкнулись плотнее, словно обнимая, не давая пошевелиться. Тонкие металлические дуги опустились ниже, образуя полусферу вокруг его головы. Воздух внутри неё стал чуть плотнее, холоднее, с лёгким металлическим запахом. — Постарайтесь не двигаться, — добавила она. — Это важно для точности позиционирования. Где-то за ухом раздался тихий щелчок. Он почувствовал, как кожа в этом месте слегка немела волной, расползающейся вниз по шее. Следом пришло тепло, почти приятное, обманчивое. — Локальная анестезия активна, — сообщила система. — Уровень болевой чувствительности снижен на сорок процентов. “Всего на сорок?”, — успел подумать Чонгук, прежде чем кресло едва заметно наклонилось назад.        Что-то снова коснулось его головы. Он не видел, но знал: микро-инжектор уже нашёл точку входа за ухом, чуть ниже линии волос, там, где кость тоньше, а путь к нужным зонам мозга короче. Первым ощущением была не боль, а давление. Как если бы кто-то медленно, методично вдавливал палец в его череп. Потом он почувствовал резкий укол, заставивший его судорожно вдохнуть. — Дышите ровно, господин Чон, — тут же сказала девушка. — Это нормальная реакция. Он попытался сосредоточиться на дыхании, но тело уже не слушалось полностью. По шее побежали мурашки, кожа вспыхнула, словно под ней разлили жидкий огонь. Где-то внутри, глубоко, что-то сдвинулось. Боль накрыла не сразу. Она нарастала постепенно, слоями. Сначала - тупая, давящая. Потом - острая, как если бы кто-то провёл тонким лезвием по нерву. Чонгук стиснул зубы, чувствуя, как дрожь пробегает по ногам. — Имплант проходит через подкожный слой, — спокойно комментировала девушка, будто читала отчёт. — Сейчас возможны кратковременные нейросенсорные всплески. “Всплески” оказались слишком мягким и далёким от истины словом. Перед глазами вспыхнули образы, обрывки ощущений, лица, касания. Всё это мелькало, накладывалось друг на друга, вызывая тошноту. Чонгук застонал, не сумев сдержаться. — Осталось немного, — сказала она тише. — Вы отлично справляетесь. Он не был в этом уверен. Когда чип достиг нужной позиции, боль изменилась. Она перестала быть локальной и расползлась по голове, словно кто-то включил высокое напряжение внутри его черепа. Зубы заныли, в висках пульсировало, сердце колотилось слишком быстро. — Синхронизация завершена, — объявила система. И тогда случилось самое странное. Боль резко оборвалась. Не ослабла, а исчезла полностью. Как если бы кто-то щёлкнул выключателем. Вместо неё пришла глухая и непривычная пустота. Чонгук резко вдохнул, не понимая, чего именно он сейчас лишился. — Имплант установлен, — сказала девушка с прежней улыбкой. — Поздравляю, Господин Чон. Он открыл глаза. Мир выглядел… Нормально. Слишком нормально. Белые стены, приборная панель, девушка перед ним. Но что-то было не так. — Как вы себя чувствуете? — спросила она, внимательно глядя на его показатели. Чонгук попытался прислушаться к себе. — Нормально, — сказал он наконец. — Немного тошнит. Она кивнула, удовлетворённо. — Это вариант нормы. Нейросеть перестраивается. Через несколько минут ощущение сгладится. Фиксаторы ослабли, кресло вернулось в вертикальное положение. Девушка нажала на панель, и перед Чонгуком в воздухе развернулся полупрозрачный интерфейс. — Далее вас ожидает этап калибровки, — сказала она. — Мы проведём серию тестов в виртуальной среде. Это стандартная начальная проверка работы импланта. Пол под ногами исчез, не дожидаясь его ответа. Чонгук не успел среагировать, когда пространство вокруг него просто сменилось на другое. Белизна растворилась, уступив место тёмному залу, заполненному светящимися линиями. Геометрия здесь была неправильной: стены изгибались, пол уходил вверх под невозможными углами. — Добро пожаловать в симуляцию, — прозвучал голос системы. — Испытание первое: реакция на эмоциональные стимулы. Перед ним возникла фигура. Человек. Слишком реалистичный, чтобы быть просто моделью. Одежда была мешковатой, неопрятной. Человек был напуган. Он был ранен. Фигура шагнула ближе, протягивая дрожащие руки к юноше. — Помогите мне, — сказал человек. — Пожалуйста. Прошу, позвольте уйти с вами! Чонгук знал, что раньше у него сжалось бы горло. Он помнил, как слёзы подступали к глазам каждый раз, когда он видел нуждающихся людей. Сейчас же он не испытывал ничего. — Вы можете помочь этому человеку, но за это вам придётся преодолеть усложнённую систему испытаний, — вновь заговорил уже до боли знакомый голос. Он посмотрел на фигуру спокойно, почти отстранённо, и просто обошёл её, направляясь к выходу, который уже подсвечивался вдалеке. — Реакция в пределах нормы, — прозвучал комментарий. Испытания сменяли друг друга. Страх. Гнев. Провокация. Иллюзия интимной близости. В каждом случае система ожидала отключения чувств и холодного расчёта, выбора оптимального, наилучшего для него пути. И Чонгук выбирал. Он не избегал потенциальных угроз, а шёл им навстречу, сокращая путь. Не пытался «спасти» цифровых людей, если это не влияло на результат. Он действовал не как человек без чувств, а как человек, который всё ещё помнит, как они работают, но больше не подчиняется им. — Обратите внимание, — тихо сказала девушка где-то вне симуляции. — Его траектории… Они нестандартны. — Эффективность всё же высокая, — ответил другой голос. — Возможно, просто высокий когнитивный потенциал. Последнее испытание было иным. Перед ним появилась сцена в концертном зале. Свет, шум, ощущение полного триумфа. Возле сцены в нескольких метрах ревела толпа. Люди прыгали и плакали от счастья, в один голос исполняя любимые песни. Взгляд зацепился за одно лицо сразу. Мужчина стоял среди людей, он выглядел необычно. Нездоровая бледность, рука на груди, потерянный взгляд. У него не было возможности выбраться из толпы, когда стало плохо на концерте. Мужчина терял сознание, и только Чонгук видел, что происходит. — Определите приоритет, — сказала система. — Остановить концерт и потерять все заработанные средства ради спасения этого человека или продолжить выступление? Чонгук замер. Что-то внутри, глубоко, под пустотой, шевельнулось. Не чувство. Отголосок, едва заметный. Он сделал шаг вперёд, сам не зная почему, и только потом понял, что отчего-то выбрал не самый выгодный для себя путь, не самый рациональный. Симуляция оборвалась резко. Он снова сидел в кресле. Девушка стояла перед ним, глядя на панель с нахмуренными бровями. — Всё в порядке? — спросил он, первым нарушив тишину. Она посмотрела на него дольше, чем требовалось. — Да, — сказала она наконец, вновь просияв знакомой улыбкой. — Калибровка завершена успешно. Пауза. — Вы свободны, господин Чон. Добро пожаловать в компанию. Надеюсь, ваша музыкальная карьера будет успешной. Он поднялся. Голова слегка кружилась, но шаги были уверенными. Уже у выхода он обернулся. Девушка всё ещё смотрела ему вслед с нечитаемым выражением лица. А затем двери закрылись за его спиной.