Ты сам мне это предложил.

Тоун уже давно почти жил в университете, принимал там душ, ел в столовой, спал в библиотеке. Вначале его выгоняли говорили, что ему следует возвращаться домой, но Эобарду войну выиграл, поэтому снова и снова после тренировок открывал университетский душ, он даже не ждал, когда холодная вода уйдет, сразу залезал что бы взбодриться. Но ему все-таки пришлось навестить родной кров. Ему нужно было его оборудование, да и стоило бы одежду отнести, да он пользовался услугами прачечной, но все-таки одежду нужно хоть иногда менять. Поэтому сегодня после занятий он пошел не в библиотеку  грызть гранит науки, а домой. К родителям и младшему брату. Зайдя в дом в нос тут же, ударил запах ванили, мама видимо снова занялась выпечкой, в уши тут же ударил звонкий смех Роберна. Тоун верил и надеялся, что выйдет тихо пролезнуть как уж в свою комнату, там закрыться, воспользоваться личной стиральной машинкой, взять нужные инструменты и вновь покинуть свое родовое гнездо, но его заметили. –Эо! Приве-е-е-т!–к парню подбежал его брат и обнял, Тоун не успел среагировать поэтому просто стоял, ожидая, когда его пытка закончиться.–Я так тебя давно не видел! –Эобард!–мать семейства поспешила также к старшему сыну, но не стала его обнимать как младший. Все-таки она чуть больше уважала личные границы старшего ребенка, либо на столько была рада его видеть, что не хотела нарушать идиллию нежностью которую так не любил Эобард.–Как раз кекс испекла и ужин на столе, может присоединишься? Тоун хотел сказать нет, оттолкнуть маленького сорванца и пулей залететь в свою комнату, там закрыться. Господи, как он хотел закрыться у себя и уйти с этого дома как можно быстрее, но желудок предательски заурчал. Он уже не сидит постоянно за учебниками, теперь он тренируется и его мышцы стали слишком много употреблять энергии. Да Тоун кушал еду столовой и пил свои напитки, но видимо организму было мало. –Я хочу собрать нужные вещи и поменять одежду,–от урчания младший отошел от старшего и Тоун смог себя погладить по животу,–и после могу спуститься покушать с вами. Отец тоже дома? Женщина будто вновь расцвела, лишь коротко ответила «да» и помчалась на кухню. Сын вернулся домой. –За тебя уже начали переживать,–Роберн не на шаг не отходил от Эобарда, и это безумно бесило. Он терпел его из последних сил. –Я ведь учусь,–сухо ответил Тоун старший. –Обычно все после учебы возвращаются домой, как я, например. После школы сразу домой, а ты нет… –Здесь шумно,–сказал Тоун захлопывая дверь в свою комнату. Комната была не тронута, все было так, когда в последний раз в ней был Эо. Даже пыль никто не трогал. Это могло не радовать. Он снял свою одежду и направился в ванную. Ох, как тяжело он отвоевывал право на то, что у него должна быть своя ванная комната, с личной стиральной машиной, но это того стоило. Одежда была закинута в небольшую машинку и запушена, Тоун открыл душ и стоял ждал, когда холодная вода уйдет, ненароком он посмотрел на свое тело, и даже немного не узнал. Тело перестало быть худым и тонким с выпирающими костями, на этих самых костях начали появляться мышцы и благодаря своей худобе можно было даже хорошо заметить пресс. Да, Тоун старался из-за всех сил и это окупалось. Осталось лишь немного улучшить свою выносливости, а там и до остальных параметров не далеко. Зайдя под горячую воду Тоун, задумался, раз у него так изменилось тело, то какое же тело у Барри? Он наверняка крупнее, и мышцы у него будут в два раза больше. Неожиданно Тоун с поймал себя на мысли что думает о Барри словно о Гермесе. Такой же улыбчивый древнегреческий бог, и на сколько Тоун мог помнить также красив. Дальше Тоун с поймал себя, что он думает о Барри словно о боге, и от этого под горячем душем Тоуну стало холодно. Он не верит в Бога, богов, не верит в паранормальное, в сверхъестественное. Он верит в науку, что все можно объяснить через формулы и логическое объяснения. Но что у него появилось после того, как он поднял голову и посмотрел на улыбчивого парня…Он не мог объяснить. Другие бы сказали, что он просто влюбился, но Эобард Тоун не может влюбляться. Ему уже достаточно лет что бы понимать, что влюбленности как таковой не существует. Это все нейроны в мозгу, возможно его подсознание что-то уловила особенное, как самки животных, почуяли по запаху что самец сильный и после этого легли под него. Но он не самка. Но его голос, улыбка, мысль заставляет Тоуна чувствовать, как внутри все сжимается. Нет. Он не может быть влюблен. Это неправильно. Так не может быть. Тоун слишком умен для этого. Барри.Барри.Барри.Барри.Барри.Барри.Барри.Барри.Барри.Барри.Барри.Барри.Барри.Барри… Это имя пульсировало в висках, перекрывая шум воды. Тоун выключил душ и прижался лбом к холодному кафелю. Он — ученый. Он — высшее звено эволюции в этом доме. Он не может позволить какому-то первокурснику с солнечными волосами стать центром его персональной вселенной. — Это просто временная фиксация, — прошептал он своему отражению в запотевшем зеркале. — Дефицит дофамина. Мозг ищет новый стимул из-за физических нагрузок. Но, глядя на свои покрасневшие ладони, он знал, что лжет. Он оделся в чистое — ткань непривычно плотно облегла раздавшиеся плечи, он сразу взял что ему нужно, и спустился вниз. На кухне было слишком светло и слишком уютно. Отец сидел во главе стола, просматривая газету, Роберн возился с вилкой. – Вернулся в мир живых? –сухо бросил отец, не поднимая глаз. – Я ненадолго, – Тоун сел на край стула, готовый в любую секунду сорваться с места. – Мне нужно забрать оборудование. В лаборатории... важный этап. Кекс матери на вкус напоминал картон. Тоун ел быстро, механически, закидывая калории в топку своего изменившегося организма. Он почти не слушал болтовню Роберна о школе. –Ты как будто стал шире…-неожиданно произнес младший, мать кивнула в подтверждении. –Ты точно в своем университете нормально питаешься?–женщина хотела положить свою ладонь на плечо сына, но в последний момент себя остановила. –Да, и да.–Эо вытер губы салфеткой. –Девчонкам что ли решил нравиться? Да, они на таких глистов как ты не ведутся, им подавай гору мышц. –Спасибо, мама, твоя выпечка стала чуть лучше,–Тоун встало со стула и направлялся в коридор. –Может переночуешь? У тебя голова мокрая простынешь,–мисс Тоун поспешила встать. Тоун задумался, провел по своим влажным волосам. Да, если он заболеет, то не сможет себя нормально показать на отборе, ему нужно сохранить свое самочувствие. Эо кивнул и женщина довольно села за стол обратно. –Тогда я вернусь к себе в комнату, попрошу не мешать мне.–И он поспешил обратно к себе, закрыл двери на ключ и упал на кровать. На потолке его встречали звезды. Давно он не лежал на кровати, он уже привык засыпать на стуле. Его не покидала мысль о Барри, даже после душа. Даже после того, что он сделал да бы мозг перезагрузился, что бы из него вышло лишнее что сильно бьет по его рыжие голове, но даже после этого он все равно продолжал представлять его улыбку. Эобард не верил в проклятья, но казалось, что вот-вот и в церковь пойдет. Он достал свой телефон, он редко им пользовался. Ему редко звонили, и он редко кому писал. На нем даже не было особенной заставки, лишь та, что базово уже стоит на главном экране. Разблокировал. И начал изучать кто такой этот Барри Аллен, который теперь занимает почти все мысли Тоуна. Эобарт листал ленту соцсетей Аллена, жадно впитывая каждую крупицу информации. Барри в Централ-Сити. Барри на благотворительном забеге. Барри в смешном свитере на Рождество. Барри с семьей. Барри м отцом на рыбалке. Барри и смешной пирог, который они вместе с мамой приготовили. Тоун анализировал его круг общения, как химический состав сложного элемента. Слишком много людей. Слишком много лишних связей. Барри был как солнце, которое светило всем без разбора. И Эобарду было тяжело принять что он как последняя планета в солнечной системе. Он чувствовал себя Плутоном, который в следствии потерял звание планеты, ставши просто карликом. На одном из фото, сделанном прошлым летом, Барри стоял на фоне заката с высоким шатеном в летной куртке. Они выглядели... слишком близкими. Тоун увеличил снимок, изучая лицо незнакомца. Хэл. Имя мелькнуло в комментариях. Эобарт почувствовал странный холод в груди, не имеющий отношения к температуре в комнате. Он закрыл приложение. Он услал. У него уже болят глаза. Болит рука держать телефон. Ему резко стало слишком грустно, и это раздражало. Почему он стал таким эмоциональным? Раньше даже новое открытие его так не будоражило, а теперь во рту неприятный ком из-за того, что с Барри Алленом стоял какой-то другой парень. Он казался очень красивым, харизматичным, но Эо лучше. Он умный, и он сделает для Барри как можно больше, чтобы затмить этого Хэла Джордана. Фу. Что за фамилия? Будто название кроссовок, а да, это ведь и есть название кроссовок. Эобард начал громко смеяться, и семья, которая старалась громко не дышать теперь уж совсем притихла, переглядываясь между собой. Закончив смеяться, он вновь обратил внимание на звезды на потолке, их повесили, когда он был еще маленьким, меньше Роберна, но уже умнее чем он. Он разглядывал созвездия стрельца, скорпиона, созвездие большой и малой медведицы, еще он видел в этих звездах Барри. Он сходит с сума и не знает, что с этим делать, но он найдет выход из этой ситуации. Что-то обязательно придумает, ведь он –Эобард Тоун, самый умный среди живущих на этой планете людей.