Птачкова Богемия

Дорога была неблизкая – ехали в Париж через Баварию, вдоль густых лесов по проселочным дорогам, что разливали в воздухе запах хвои и диких ягод. - Как в старые добрые времена, - сказал пан Ян, подставляя лицо ветерочку. Начиналось бабье лето – и мягкое дуновение было приятным облегчением после летнего зноя. - Надеюсь, не придется сражаться, - ответил ему Индро, поморщившись. - С каких это пор ты проявляешь трусость? – спросил его Птачек, ухмыльнувшись. Понятно было, что кузнец просто не хотел никого убивать, но и не поддеть его пан не мог. - Я поклялся господу больше не убивать, Ян, - серьезно посмотрел на него Индро, - и после этого ко мне больше не приходил призрак Иштвана. Птачек осекся и помрачнел – здорово же вымотала душу кузнецу война, заставив повзрослеть так стремительно. От напуганного паренька из Скалицы не осталось и следа – теперь перед ним мужчина, что пытается научиться жить с грузом убийств на душе. - Прости, - кисло сказал Ян, - я вовсе не считаю тебя трусом, кузнечик. Наоборот, ты – самый храбрый воин из всех, которых я знаю. - Я теперь кузнец, Ян, - поправил его Индро. – Правы они были… - Кто? – не понял пан. - Сухой Черт, Жижка, да и Иштван тоже. Война – это грязное дело. Даже если защищаешься, мараешь совесть. Птачек помолчал, обдумывая слова кузнеца. Получалась какая-то нелепица, если честно, - исходя из этой логики выходило, что нужно дать врагу себя убить чтобы не убивать самому. - Не ты напал на венгерские деревни, Индро, - покачал головой Птачек, - а Сигизмунд на твою. У тебя не было выбора. - Выбор есть всегда, Ян, - ответил Индро. – Я много думал, пока сидел в темнице Розенбергов. Я мог бы с самого начала работать кузнецом в Ратае, отказавшись служить пану Радцигу. Однако же я старался доказать ему, что я достоин его доверия, как и твоего… - Да! – горячо подтвердил его слова Ян. – Я дышу благодаря тебя, Индро! Ты спас мне жизнь много раз подряд. Не убей ты тех, кого убил, меня бы уже в живых не было. Так почему ты сожалеешь об убийствах? - Потому что нужно было найти другой путь, - сказал кузнец. – Я мог бы не убивать стражников в Малешове, я мог бы не убивать пражан… Должен быть способ как-то прожить жизнь, никого не убив. - А если его нет? – нахмурился Ян. - Он был, - кивнул Индро, - теперь я знаю что он был. Возможно, господь уготовил для пражан, венгров и Иштвана пути искупления, а я лишил их этой возможности, - сказал Индро и опустил голову, уставившись на поводья. Ян хотел приободрить кузнеца – заверить в том, что другого пути не было, кроме как пройти войну так, как получилось. Не все человеческие существа выживут – ничего с этим не поделать. Так бы он и сказал расстроенному кузнецу, если бы из густого леса не выбежало четверо молодцев в старых бригандинах и шапелях, и не ударили лихим мечом Аэтону по рёбрам. Конь заржал, вставая на дыбы, и Птачек чуть не рухнул навзничь, одним только чудом удержавшись в седле. По кирасе тут же прилетел удар одного из разбойников, - в костях тут же отдалось от этого гулом. - Ян! – крикнул ему кузнец, занося меч над головой разбойника, что стоял к нему ближе всех, - ты как? - Я в порядке, - ответил ему пан, обнажая меч. Размашисто ударил разбойнику по голове, заставив упасть с лошади, оглянулся на остальных троих – двое зажали с двух сторон Сивку, а последний придушил Индро сзади, сжимая горло кузнеца через кольчужный горжет. Выпавший из седла мужчина уже целил в грудь Аэтону, приготовившись вонзить в коня меч; действовать нужно было быстро. - Эй, сучка! – позвал его пан, одним ловким движением вытаскивая мизерикордию из-за пояса. Когда же разбойник посмотрел прямо на пана, Ян метнул ему кинжал в лицо, попав в переносицу. Шапель лишь защищала его макушку от падения каменного дождя с неба, но никак не закрывала его лицо, что было главной ошибкой. Неправильно подобранный, дешёвый доспех – высокий риск смерти. Разбойник скосил глаза к межбровной зоне, пытаясь рассмотреть кинжал у себя в голове, из-за чего выглядел нелепо, почти смешно, и Птачек внутрее хихикнул, не сдержавшись. По телу разлилась радостная волна удовольствия, подогревая темный азарт, сердце застучало быстрее, а кровь зашумела в висках. Ян почувствовал жжение в ладонях, достал клинок, в одно движение приблизился к нападающему на Индржиха и колющим ударом всадил его разбойнику в спину в зазор между кирасой и наплечниками. - Индро! – позвал он кузнеца, пытаясь оттащить полумертвое тело от шеи возлюбленного. - Ян! – отозвался кузнец, показывая тем самым, что ублюдку не удалось его удушить. Началась заварушка – и кузнец с паном всё-таки упали со своих коней вместе со свежим трупом, не удержав на троих баланс. - Сакра, - ругнулся Ян, приземлившись на живот, - края кирасы впились ему в широчайшие при падении, от чего кожа под всем обвесом засаднила. А вот Индро повезло меньше – тот приземлился на копчик при падении, и пытался встать, тяжело перекатываясь на другой бок. Поклялся он значит, курва, - с раздражением думал Ян, приблизившись к кузнецу и хватая того за руки: поднять Индро надобно. Двое выживших разбойников уже спешились и приближались к ним. Пан сделал шаг вперёд, закрывая собой кузнеца, стал в фехтовальную стойку, держа клинок наготове. - Вам конец! – сказал один из разбойников, вытащив из ножен клинок. - Стойте! – крикнул кузнец, выходя к ним ближе из-за спины пана, - давайте поговорим, - пошел на них с раскрытыми ладонями, показывая, что в руках нет оружия. - Поговорим? – переспросил злодей. – Мы не будем говорить. Убьем вас и заберём ваши деньги. - Есть и другой путь! – крикнул Индро. – Мы можем помочь вам, это – Ян Птачек, пан Ратае-на-Сазаве, Пиркштайна и Польны. А я - Индро из Скалицы. - Приготовься сдохнуть, Индро из Скалицы! – занёс меч над его головой разбойник. Будучи безоружным, кузнец не мог защититься и поставить блок, поэтому он просто присел, и голова его оказалась на локоть ниже клинка разбойника, что лишь вхолостую разрубил воздух. Он врезал латным кулаком негодяю в живот, в выемку между нагрудником и латной юбкой, где бригандина ближе всего прилегала к телу, и мужчина удар прочувствовал – покачнулся назад, еле удержавшись на ногах. Птачек тоже времени не терял – ловко пошел в атаку на второго разбойника, скинув с него шапель лихим ударом, и… замер, не зная, что делать дальше. Лицо ублюдка было открыто – бей не хочу, однако же как отреагирует его возлюбленный на то, что Ян убил человека, когда опасность уже явно была позади. - Не двигайся, - прижал пан кончик клинка к щеке разбойника, вытянув руку вперёд, - одно движение и ты труп. Замри! Ян видел, как Индро уже повалил другого мужчину навзничь в несколько ударов латными перчатками, и теперь придавил его к земле всем своим весом. - Тебе необязательно быть разбойником! – орал он мужику, - можно стать мельником, как Освальд, а можно как я, кузнецом. - Катись в ад! – глухо отвечал ему разбойник из-под тела кузнеца, что вместе с доспехами весило, небось, как небольшого размера конь. - Господь спасёт тебя! – орал Индро ему в лицо. - Я, черт возьми, разбойник, а не монашка! – глухо отвечал ему подлец, придавленный Индржихом. - Хочешь сдохнуть как твой дружок? – спросил «своего» разбойника Птачек, указав глазами на его товарища с кинжалом между глаз. Тот в ответ покачал головой. - Тогда завязывай с разбоем! – гаркнул Птачек, впрочем, клинок не убрав. А что же дальше делать? У парня все ещё был меч в руках – убрать клинок от его горла было слишком опрометчиво, а вдруг ублюдок тут же всадит ему в зазоры доспехов? Что вообще нужно сделать? – недоумевал Ян. - Бог любит тебя! – орал своему разбойнику Индро. - Иди в сраку! – отвечал ему разъяренный противник, дрыгая ногами под огромным весом из человека и доспехов. – Слезь с меня, ублюдок! - Не слезу пока не раскаешься! – орал Индро. – Поклянись, что больше не будешь нападать на людей. - Нет! – протестовал разбойник, что был слишком привязан к преступной карьере, - АААААА, ты мне яйца защемил, - внезапно заорал он, когда колено кузнеца неаккуратно сдвинулось на теле разбойника. - Черт, извини, - тут же сместил колено вбок кузнец. Яну, наверное, нужно было что-нибудь сказать и своему разбойнику – как-то призвать его к жизни праведной, мирной. - Эй! – позвал его Птачек, и, завладев вниманием противника, молвил, - послушай, хм… бог любит тебя... наверное. Тебе надо просто поменять род занятий. - Ээээ… Хорошо, - кивнул ему его собственный разбойник. – Может теперь прекратишь тыкать мне мечом в лицо? - Сначала выбрось собственный клинок, - велел пан. – И подальше, на пять локтей от себя швырни. Преступник нехотя повиновался, отбросив оружие, затем кисло посмотрел на пана. Ян убрал от его лица свой клинок, вернув его в ножны, и тут же ощутил удар в живот, от чего повалился на спину. Засверкали пятки его разбойника, - тот кинулся в лес, подобрав свой меч по дороге. Сакра! – думал Ян. – Ну вот и щади мразей после такого. Подаришь им жизнь, а они в ответ зарежут других людей, более слабых, чем они с Индро. Разъяренный пан приблизился к кузнецу и его разбойнику, вслушиваясь в разговор. - Да не хочу я идти в монахи, - услышал он обрывок диалога кузнеца с его разбойником, - хотя там кормят бесплатно… Ян тяжело вздохнул, поняв, что Индро попытался продать разбойнику идею искупить грехи в монастыре. Ох, кузнечик! Он бы ещё Скалицу предложил ублюдку отстроить, а затем и крещение в ближайшей луже. - Но ведь можно же обучиться ремеслу, - убеждал его кузнец, - хочешь я тебя ковке обучу? Будешь кирасы продавать. Господи, Индро! Ты ещё мне в слуги его пригласи, - сокрушался внутри себя Птачек. - Нет, ковка мне не нравится, - вещал ублюдок, лёжа под Индро на спине, - не нравится мне ни житница, ни мельница ни надои, - это не для меня, я - дикий волк. - Но ведь что-то же тебе нравится, кроме разбоя? – спрашивал его кузнец, - ты же не мечтал стать в детстве преступником? - Я мечтал стать моряком, - ответил преступник, - увидеть своими глазами край земли. А там уж и умереть не страшно. - Ты всё ещё молод, и можешь осуществить свою мечту, - убеждал его кузнец. - Но как? – пожал плечами разбойник, насколько позволяла кираса и вес тела на нем, - у нашей страны нет выхода к морю, а для хорватов я верноподданный Вацлава, меня не станут обучать морскому делу, если я наймусь в порт. Господи! – разозлился внутри себя Птачек. Неужели сейчас нужно выслушать о том, как разбились мечты маленького разбойничка, и ему пришлось взять грех на душу, переступая через совесть. Он тоже так в Иерусалим и не доехал – однако же это не повод стать преступником. В Португалию бы поехал учиться на моряка, раз в Хорватии нельзя. - Тебе нужно поехать в Португалию, - сказал разбойнику Птачек, подходя ближе. – Это страна на краю земли, омывается океаном, за три пердели отсюда. Там никто не слыхал ни про Сигизмунда, ни про Вацлава, все заняты кораблями и укрощением стихии. - Порту…что? – переспросил разбойник. - Португалия, - повторил пан. - Я дам тебе денег, - поезжай на юго-запад, два месяца где-то ехать. Думаю, ты легко устроишься помощником моряка. - Никогда не слышал о такой стране, - покачал головой разбойник, - думаете, они возьмут меня? - Конечно! – горячо кивнул Индро, - любую ошибку можно исправить, было бы желание! Ты больше не должен грабить, будь моряком! Укрощай стихию, словно строптивую девку, ходи под парусом по воде, как делал господь наш Иисус Христос. Что-то кузнец увлекся, подумал Ян, доставая из кошеля деньги. Семьсот грошенов должно было хватить ублюдку на дорогу и первое время в Португалии, - тот горячо их благодарил и пожал кузнецу руку, всё ещё облаченную в латную перчатку, а Ян напряжённо следил за этим зрелищем, готовый в любой момент вмешаться, - уж не выхватит ли мразь кинжал и не всадит ли в зазоры доспехов. Какой же всё-таки у него был смелый кузнец – совершенно не боялся за свою жизнь, ставя в приоритет спасение души другого человека. Не было для Яна на свете никого добрее и благороднее, чем Индро из Скалицы. Свет его, кузнеца, сердца, озарял сумрачную душу Птачека, наполняя её смыслом. Когда разбойник наконец-то уехал, - Ян проследил за его направлением, - мразь поехал не на запад, в Португалию, а в противоположную сторону, ну да ладно, - пан крепко обнял кузнеца, прижимаясь щекой к его собственной, и горячо поцеловал возлюбленного, вкладывая в этот жест всю свою привязанность. - Это за что? – спросил Индро, отстраняясь от горячих губ. - Просто так, - улыбнулся Ян, - я просто очень тебя люблю, Индришек. Хотел тебе напомнить. - Спасибо, - покраснел кузнец, - и что помог мне с ним тоже спасибо. Я его еле уговорил бросить. - Он на Прагу поехал, Индро, - сказал Ян. – Не в Португалию. - Что? – нахмурился кузнец. – Но ведь он же сказал! Это же его мечта! - Индро, ты за него жизнь не проживёшь, - покачал головой Ян. – Мы сделали всё, что могли. Обрисовали цели, дали денег на их достижение, пожелали удачи. Ты с ним говорил, словно ангел божий, что пришел спасти его. Ты сделал всё, что нужно, кузнечик. Всё, дальше уже – его выбор. - А если он опять выберет разбой? – хмурился кузнец, - значит всё было зря? - Нет, что ты! – взял его руку в латных перчатках Ян, сжав в собственных рукавицах. – В тяжёлую минуту он вспомнит об этом разговоре и Португалии, и уедет учиться на моряка. Ничего не происходит зря, кузнечик. Встреча с тобой меняет жизнь человека навсегда, - улыбнулся он. – Я каждый день благодарю господа, что Гануш познакомил нас, - сжал он руку Индржиха крепче, насколько позволили перчатки. – Ты крепость моя и убежище, а ещё самый лучший человек в мире. Индро в ответ покраснел и разулыбался – всё-таки Яну нужно было чаще говорить кузнецу о том, какой он замечательный. Это ничего не стоило, а его бывший слуга от этого расцветал на глазах. - Не смотря на то, что холоп? – хохотнул Индро. Да ну сакра! Индро должен был понимать, что Ян называет его так не для того чтобы указать кузнецу на его место, а потому что… а потому что «грязный холоп» почему-то заводило его, заставляя чресла наливаться кровью. Как сейчас. - Да, не смотря на это, - кивнул пан, - ты самый грязный из всех холопов, которых я видел… Похотливый грязный крестьянин, которому лишь бы пана своего ебать, - сказал Ян, склонив голову ближе к кузнецу. - Ян… - хрипло ответил Индро. - Заткнуть бы твой грязный рот… - прошептал пан ему на ухо, чем вызвал волну мурашек, затем поморгал, прогоняя морок наваждения, - поехали, Индро, пока я тебя прямо тут не выебал.