Птачкова Богемия

У Сигизмунда было не так уж много близких друзей, которым он доверял, - это Катерина поняла, работая в королевской кухне, - советник Штибор, Герман Циллейский – его тесть, и Пиппо Спано – флорентийский кондотьер, что перебрался в Будский Замок лишь недавно. Значит, последний вряд ли владел сведениями о пане Лихтенштейне – нужно было заняться первыми двумя. Штибор был мужчиной средних лет с высоким лбом и залысинами, - неразговорчивый и замкнутый. Одним нужно было просто дать выговориться после разрядки, с другими же так не срабатывало – советник не собирался вступать в диалог даже после того, как Катерина «открылась» первая – рассказала ему про «долги мужа» и нелегкую долю банщицы, на что он просто неловко погладил её по голове, так и не начав говорить. Придется рискнуть, огорчённо подумала Катерина, закрыв лицо руками. - От соотечественников тоже ждать милости не приходится, - пожаловалась она жизнь, - вчера сюда приходил пан Ян Лихтенштейн, и делал со мной ужасные вещи, - плакалась она. - Пан Лихтенштейн в Буде? – с удивлением спросил Штибор. – Разве не в Моравии? Брови при этом вопросе у советника не сдвинулись, как было бы, изобрази он для неё удивление лицом, - как делали люди, когда врут. Обычно мужчины переигрывали, говоря неправду, - удивлялись так пылко, словно в душе их действительно жили какие-то чувства, и лицо кривили слишком сильно, не разбираясь в полуоттенках человеческих переживаний. - В Буде, - кивнула Катерина, наблюдая за реакцией, - а позавчера он чуть не убил Илону! Брови Штибора сдвинулись на четверть ногтя, как они бы и сдвинулись при искреннем удивлении, - либо советник ничего не знал о делах короля, что маловероятно, либо Сигизмунд пана Яна не похищал, что было больше похоже на правду, учитывая, что Герман тоже ничего не знал о похищении. После трагедии Катерина приняла свою судьбу, покорившись неизбежности, - не осесть ей, стало быть, не быть матерью. Миру она нужна была как воин, лишенный чувств, - без сомнений, тоски и любви. И Катерина покорилась – поехала в Венгрию на следующий день с Яном из Троцнова, ощущая глухую пустоту в душе. Всё внутри словно покрылось изморозью, зазвенев от стужи, не было больше ни печали, ни горя, был лишь хладнокровный воин, готовый выполнить задание любой ценой. - Ты уверена? – спрашивал её Жижка, пришпоривая лошадь, - ещё не поздно вернуться, Катерина. - Да, - кивнула женщина. – Поехали, Ян, я больше не хочу это обсуждать. - Ты не обязана это делать, - возразил Жижка так, будто бы речь шла о том, чтобы принести воды с колодца. Катерина-то не обязана, конечно, а вот только опросить венгерских герцогов всё равно кто-то должен, не она, так Клара, не Клара, так другая проклятая. Так какая для мира разница, если зла в итоге меньше не будет? Она может закрыть на него глаза и спрятаться в замке, притворившись панянкой, но оно и там её найдет. Катерина лишь надеялась, что убивать не придется, - сильно ей это дело не нравилось. Ужас леденил кровь в жилах каждый раз, когда жертва бросала на неё последний взгляд, и это надолго выбивало её из седла, забирая работоспособность. - Хватит, Ян, - покачала она головой, - ты сам знаешь, что я все сделаю чисто. Я-то не обязана, но эта работа по плечу лишь мне. - Обещай мне быть осторожной, - попросил её Жижка. Катерина в ответ зло ухмыльнулась – какая уж теперь разница, осторожной она будет или нет. Господь ей ясно дал понять – ничего хорошего она не заслуживает, слишком много убийств, вранья и предательств на её совести. Этим война была опаснее всего – она сеяла зло в душе жертвы, заставляя семена прорасти толстым деревом, отравляла все существо, превращая душу в рваные ошмётки. Чтобы справиться с чудовищами, нужно самому стать чудовищем. Какая уж теперь разница – выживет она или нет. Ад здесь сменится адом в посмертии, лишь вместо замков и дворцов – огонь пламени, что, в принципе, одно и то же. - Всё хорошо? – выдернул её из собственных мыслей советник, - Анна, вам плохо? – спросил он Катерину. Здесь она называлась Анной – ей всегда нравилось это имя. Так бы она и дочь назвала, родись у неё девочка. Какой заботливый советник, зло подумала Катерина, - драл её как суку, а сейчас спрашивает, всё ли хорошо. Ещё одна мразь, что считала женщин игрушками для удовлетворения похоти. - Я просто боюсь представить, что он ещё сделает, - сказала она Штибору, - Ян Лихтенштейн не остановится на мне, пойдет завтра в другие бани, и убьёт кого-нибудь. - Да что он вообще забыл в Буде? – задумчиво спросил её советник. - Да откуда ж мне знать! – всплеснула руками женщина. – Моё дело малое – дарить наслаждение. - Вы уверены, что это был именно пан Лихтенштейн? – спрашивал её Штибор. Да вот же ж черт! – думала Катерина. Судя по всему похитили его не венгры, поскольку так удивление мужчины играть не умели, да и перед кем – перед банщицей? Никто не будет утруждать себя враньём чтобы обмануть проститутку. Значит пана Яна похитили австрийцы, значит они с Жижкой зря скатались. Придется, стало быть, ехать и в Австрию. Со Штибором пора было заканчивать – он ей вусмерть надоел. - Извините меня, пане, - вытерла Катерина слезы, - вам должно быть, пора, а я тут слезы лью, - криво улыбнулась она. – Спасибо вам за щедрость, - кинула она взгляд на золотые флорины. - Я помогу вам, - взял её Штибор за руку, - хотите, служанкой своей вас устрою? Больше никто вас не обидит, - заглянул он в её печальные глаза. – Ни Лихтенштейн, ни кто другой. Всё, мальчик готов, - подумала Катерина. Как же мразям нравились печальные дамочки, Господи. Слетались на женские слезы, как мухи на кровь подстреленной дичи. Хоть бы кто из них, ублюдков, влюбился в женщину веселую, счастливую, нет же – мразей заводило страдание. Стоит всплакнуть разок, и они её в свои паршивые замки зовут, построенные на детских костях. - А вы можете? – посмотрела на него с надеждой Катерина. - Я же королевский советник, - самодовольно улыбнулся Штибор. – Вы ни в чем не будете нуждаться. - Спасибо, - поцеловала его руку Катерина. - Приходите завтра ко мне к полудню, - сказал советник, - скажите стражникам так: «Да святится имя твое, Господи», и они сразу же вас проведут ко мне. Катерина кивнула, посмотрев на мразь с благодарностью, пообещала завтра прийти, горячо поцеловав Штибора. Когда советник наконец ушел восвояси, Катерина принялась над предложением размышлять – вряд ли в замке советника она узнает что-нибудь новое, если сам хозяин не сведущ о похищении Лихтенштейна, то его приближенные тем более. Всё, - работа здесь была окончена. Ладно уж, - думала Катерина. Нулевой результат – тоже результат. Значит пан Ян в Австрии, значит, выезжаем на рассвете.