Не трогать

После увиденного в новостях, тревога не отпускала девушку. Руки самостоятельно и без задней мысли схватили телефон и набрали номер Аякса. Девушка хотела укрыться от шока, снять это ужасное напряжение с тела. Вместо ответа рыжеволосого из экрана послышалось: «В данный момент телефон абонента выключен, или находится в не зоне действия сети» . Тело неистово задрожало. Такого никогда не было. Обычно Чайлд отвечал раньше, чем раздавались гудки - будто ждал звонка. Теперь же телефон молчал, и эта тишина давила сильнее любого ответа. В попытке хоть как-то отвлечься девушка вышла на кухню. Холодный свет лампы резал глаза. Она потянулась к верхней полке и достала бутылку дорогого пятилетнего коньяка - того самого, что дарили матери на прошлый день рождения. Пробка щёлкнула слишком громко. Стопки наполнялись и опустошались одна за другой. Обжигающая жидкость притупляла мысли, пока голова не начала тяжелеть, а в глазах мутнеть. Телефон так и остался лежать на столе. Вдруг - резкий стук во входную дверь. Вставая из-за стола пошатываясь девушка поспешила к двери и даже не посмотрев в глазок открыла. Перед ней статно стоял Дотторе. Голубые пряди немного развивались от ветра. Взгляд был холодным. - Впустишь? - хищная улыбка вдруг появилась на лице высокого ровно стоящего парня. Люмин пошатнулась назад, и незваный гость тут же воспользовался этим, проскользнув в коридор и прикрыв за собой дверь. Тусклый свет лампы выхватывал резкие тени на стенах, делая пространство еще уже. Взгляд девушки был полон тревоги и страха. В голове вспыхнули воспоминания того самого инцидента, от которых сжалось в груди. Сейчас она пьяна - движения замедлены, мысли путаются, и дать отпор в таком состоянии почти невозможно. Что если он снова накинется на нее? По телу пробежала дрожь, а шаг назад уперся в холодную стену коридора. Парень отреагировал почти сразу - слишком уж заметной была её дрожь. Его взгляд задержался на Люмин дольше обычного, изучающе, словно он разглядывал удачный эксперимент. На губах появилась медленная, насмешливая ухмылка. Ему явно нравилось то, что он видел. Страх делал её предсказуемой, живой, настоящей - и это забавляло. Он не сделал ни шага вперёд, позволяя напряжению нарастать само по себе, наслаждаясь тем, как она жмётся к стене коридора, как пытается держаться, но не может скрыть слабость. Молчание между ними было густым, почти осязаемым, и Дотторе явно смаковал этот момент, чувствуя своё полное превосходство. - Успокаивайся, я не причиню вреда. - решив все таки прервать наседающую тишину произнес голубоволосый. - Мне нужно поговорить с тобой. Блондинка взглотнула. Она не могла издать ни звука. - Пошли присядем. - как будто знав планировку дома наизусть, направился к кухне Дотторе. Зайдя на кухню, он сразу заметил бутылку коньяка и одинокую рюмку, оставленную на краю стола. В воздухе еще держался терпкий запах алкоголя. Дотторе медленно перевёл взгляд с напитка на Люмин, и усмешка на его лице стала глубже, хищнее - будто кусочек мозаики наконец встал на место.

«Значит, не показалось, она действительно уязвима»

Эта мысль явно пришлась ему по вкусу. Сев на ближайший стул, парень расслабленно откинулся на спинку и коротким жестом подозвал девушку, будто это было чем-то само собой разумеющимся. Люмин колебалась лишь долю секунды - тело будто среагировало раньше разума. На чистом инстинкте она направилась на кухню и опустилась на стул напротив, стараясь держать между ними хоть какое-то расстояние. Руки всё так же дрожали, пальцы никак не слушались, а перед глазами медленно плыло - края предметов размывались, свет лампы казался слишком ярким. Алкоголь настойчиво давал о себе знать, туманя мысли и лишая опоры. Она опустила взгляд, пытаясь собраться, но чувство уязвимости только усиливалось под его внимательным, давящим взглядом. Немного взяв себя в руки, девушка неуверенно произнесла. - Что тебе нужно? Дотторе рассматривал её без стеснения, медленно, оценивающе - словно товар перед покупкой, где важна каждая мелочь. Взгляд скользил по лицу, задерживался на дрожащих руках, на напряжённой осанке, подмечая всё то, что она так отчаянно пыталась скрыть. Он облокотил голову на ладонь, устроившись ещё удобнее, и только после этого заговорил. - Я думаю ты в курсе о случившимся с Томой. Вы же были знакомы. - В голосе звучал насмешка, как у человека, полностью уверенного в своём положении и в том, что ситуация развивается именно так, как ему нравится. - Да… - взглотнув, тихо произнесла девушка, голос дрожал. - А знаешь ли ты, кто сотворил такое зверство с ним? - Интонация голоса стала более заинтересованной, глаза как будто вспыхнули огоньком, а взгляд сковывал девушку дабы рассмотреть ее реакцию. Глаза Люмин округлились, а руки сжались на ногах впиваясь в ткань штанов. - Есть догадки? - добавил парень, все так же наслаждаясь ситуацией и реакциями блондинки. - Это был… ты? - Смотря в пол прошептала она. Дотторе рассмеялся. - Нет конечно, на такое я не способен. - Через смешок ответил он. - А вот дружок твой… - Наигранно отводя взгляд в сторону добавил парень. - О ком ты? - направив пристальный, но все еще не уверенный взгляд четко произнесла Люмин. Дотторе явно пришлась по вкусу её реакция. Страх, растерянность, попытки держаться - всё это забавляло его, вызывало тихое удовлетворение. В каком-то смысле это даже будоражило: не грубо, не прямо, а на уровне контроля и предвкушения. Ему нравилось наблюдать за тем, как эмоции сменяют друг друга на её лице - как тревога переплетается с неуверенностью, как взгляд мечется, выдавая внутреннюю борьбу. Для него это было почти искусством: читать её состояние, ловить малейшие изменения и знать, что именно он является их причиной. - Тарталья. Это имя прозвучало для Люмин как чужая и злая выдумка. Она резко покачала головой, слишком быстро, почти отчаянно. - Нет… ты врёшь, - вырвалось у неё, хрипло и неуверенно, будто она пыталась убедить прежде всего саму себя. Мысль о том, что близкий ей человек мог убить кого-то, казалась абсурдной, невозможной. Она цеплялась за воспоминания - за его смех, заботу, привычные жесты - и упрямо отталкивала услышанное. Этого просто не могло быть. Не он. Не тот, кого она знала. Дыхание сбилось, сердце колотилось слишком быстро. Девушка сжала голову руками, словно могла вытолкнуть эти слова прочь, стереть их из реальности. - Ты ошибаешься… - прошептала она, избегая взгляда. Но чем сильнее она отрицала, тем отчетливее чувствовала, как страх и сомнение просачиваются внутрь, ломая защиту из неверия, которую она так отчаянно пыталась удержать. - Тогда взгляни на это. - Твердо произнес Дотторе протягивая свой телефон и включая ей видео. Когда видео включилось, мир Люмин будто остановился. Сначала она не смогла понять, что видит: кадры мерцали, тени двигались, и сердце отказывалось верить собственным глазам. Но потом фигура на экране стала яснее - и ужас в одно мгновение сжёг внутри всё. Там был он… Аякс, тот, кому она доверяла, тот, с кем делила смех и тайны. И он жестоко расправлялся с Томой. Глаза Люмин расширились, дыхание сорвалось, тело обмякло. Руки сжались в кулаки, ногти впились в ладони, но это не помогало. Она снова и снова моргала. - Нет… нет, это невозможно… - шептала она, голос срывался, дрожал. - Это ошибка, это кто-то другой… Он не мог… он… Сердце будто разрывалось на части. С каждой секундой отрицание уступало место холодному, парализующему ужасу. Слезы застилали глаза, горло сжималось, а разум отказывался принимать факт: Аякс, её друг, был способным на такое. Она опустила голову на колени и дрожала, словно тело само пыталось защитить её от этой невыносимой правды. Но никакая дрожь, никакое отрицание не могли стереть то, что она только что увидела. Дотторе наблюдал за Люмин с почти болезненным удовольствием. Каждое её движение, каждый вздох и дрожь - всё это питало его интерес, заставляло сердце биться быстрее. В глазах вспыхнуло что-то тёмное и безумное. В его взгляде читалась жадность к контролю, полной власти над её эмоциями. Лёгкий румянец появился на лице, не от смущения, а от радости. Он наслаждался этим моментом, словно игра закончилась в его пользу. Беспомощность, ужас и отрицание Люмин действовали на него как наркотик, усиливая ощущение собственного триумфа.

«Эта заноза в заднице наконец исчезла»

Думал он про себя, чувствуя странное удовлетворение от того, что смог вызвать в ней такой страх и трепет. Улыбка растянулась шире, но была холодной, почти хищной, и в ней читалось: он рад не просто победе, а тому, что весь этот спектакль подчинён именно ему. Переулок был окутан полумраком. На земле лежал Тома, неподвижный, а рядом стоял Чайлд - весь в чужой крови, руки дрожали, дыхание рваное. Его глаза метались, сердце стучало в бешеном ритме. Дотторе шагнул к нему медленно, хищно, словно дикий зверь, присматривающийся к добыче. Его взгляд был острым, холодным, в нём играло безумие, и в этом Аякс чувствовал одновременно опасность и притяжение. В руках голубоволосого был телефон, на экране - запись убийства Томы. Он развернул его так, чтобы Чайлд видел всё, каждую сцену, каждое движение. - Ну что… - произнёс Дотторе тихо, почти ласково, но каждое слово резало как нож. - Ты правда думаешь, что сделал это ради неё? Чайлд сжал кулаки, лицо побелело, но слова вырывались наружу с яростью и отчаянием. - Да. Это сделано ради Люмин. Дотторе наклонил голову, глаза сузились, блеск безумия усилился, улыбка стала более хищной. - Ах, «ради Люмин», говоришь? - произнёс он, медленно, наслаждаясь каждой секундой. - Разочарую, но ты был лишь инструментом, Чайлд. Я использовал тебя, чтобы устранить всех, кто мог помешать мне, при этом сам не пачкал руки. А ты… остался ни с чем. - Что ты несешь? - рявкнул рыжеволосый, делая шаг вперёд, дрожащий, но полон злости. - Ты думаешь, что можешь просто так меня обойти? Я сделал это лишь ради нее, а не тебя, уёбок. Не дожидаясь ответа, Чайлд кинулся на Дотторе с ножом. Он пытался нанести удар, излить ярость, доказать свою силу. Но тот парировал движение с удивительной лёгкостью, словно предвидел каждый порыв. Лезвие соскользнуло по его руке, оставив лишь царапину, а сам Дотторе шагнул вбок, грациозно и спокойно. - Ох, Чайлд… - тихо рассмеялся он, и смех этот был одновременно безумным и хищным. - Ты правда думал, что сможешь навредить мне? - Его глаза сверкали азартом, дыхание ровное. - Всё это было лишь моей игрой… и правила определяю я. Чайлд, тяжело дыша, не отступал: - Ты думаешь, что выигрываешь? Думаешь, что можешь манипулировать мной и всеми вокруг?! - он пытался наклониться ближе, гнев и безумие смешались в взгляде. Дотторе наклонился почти вплотную, глаза сверкали безумием, румянец на щеках говорил о радости, почти извращённой. Он говорил тихо, но каждое слово давило. - Я уже выиграл. Ты был нужен лишь для того, чтобы расчистить путь для меня. А теперь… - Он указал на бездыханное тело Томы, на кровавые следы, на телефон с записью. - Теперь у тебя нет ничего, ни победы, ни Люмин. Чайлд застонал, руки опустились, кулаки сжаты, глаза горели одновременно яростью и страхом. Он сделал шаг назад, пытаясь найти хоть какую-то опору, но Дотторе оставался хищным и неуловимым, словно его безумие само по себе создаёт пространство власти. - Ублюдок… - хрипло выдавил Чайлд, голос дрожал. - Да я отдал всё ради неё! Дотторе усмехнулся, румянец на щеках усилил его хищную улыбку, глаза светились почти сумасшедшей радостью и удовлетворением. - Ты - инструмент который уже отслужил своё. - Он сделал шаг назад, оставляя парня. - Победитель всегда один, и сейчас это я. В переулке снова повисла тишина. Двое стояли на разных сторонах невидимой линии власти: один сломлен, опустошён, другой - безумный и полностью державший все в контроле. - Знаешь, побеждает сильнейший. Или ты думал, что твои чувства - сила? - Посмеялся Дотторе, - Любовь - это война Чайлд, а в войне проигравших хоронят первыми. - Удаляясь произнес голубоволосый и как будто растворился во тьме. - Дорогая, я понимаю как тяжело узнавать такую правду о близком человеке. - Приподнимаясь со стула и медленно подходя к девушка обратился Дотторе, - Он был и моим другом тоже. - Но… зачем он это сделал? - Сквозь всхлипы задала вопрос блондинка. Парень тяжело вздохнул и положил руки на плечи всхлипывающей Люмин. - Боюсь, ответ на этот вопрос мы вряд ли когда нибудь узнаем. Его длинные руки сомкнулись на ней со спины, затягивая в тёплый, почти удушающе-спокойный кокон. Тяжёлое дыхание касалось её шеи, обжигало кожу и сбивало мысли. В этот момент он был не привычно жестким эгоистом, а пугающе ласковым - и именно это пугало сильнее всего. Помутневший разум блондинки принял объятия Дотторе за укрытие от реальности. Она развернулась и прижалась к нему, как муха, осознанно влетевшая в паутину.

«Вот так. Правильно»

Его пальцы едва заметно сомкнулись крепче, словно проверяя, не исчезнет ли она, если ослабить контроль хотя бы на долю секунды.

Она ищет защиты, - отметил он про себя почти нежно.

И нашла меня… Какая ирония.

Алкоголь убрал лишние слои сопротивления, сомнений, морали. Дотторе всегда ценил честные реакции - именно поэтому этот момент казался ему красивым. Люмин сидела ниже, зависимая от его присутствия, а он стоял за её спиной, нависая не телом, а судьбой. Если бы он захотел, она бы даже не поняла, в какой момент всё стало необратимым. Мысль о сопернике всплыла снова, но уже с оттенком раздражения. Парень устранил его не из ревности, а из необходимости. Мир должен быть очищен от лишних угроз. Теперь мир был тише и правильнее. Когда девушка прижалась сильнее, почти спрятав лицо в его груди, в нём вспыхнуло желание прижать её окончательно, так, чтобы больше никогда не возникало нужды искать укрытие где-то ещё. Он наклонился ближе к её уху, не касаясь губами кожи - он знал, что одного этого движения уже достаточно.

Если ты называешь это безопасностью, - мелькнула мысль, тяжёлая и тёплая, - то я сделаю всё, чтобы ты никогда не захотела выйти наружу.

Он улыбнулся - так, как улыбаются только те, кто уже всё решил.