Эпоха Стали

Виктор с трудом повернул голову на звук голоса. Шея хрустнула, отдаваясь болью в затылке. На краю крыши, небрежно опираясь на дымоход, стоял магистр Вейн. Рядом стоял магистр Бранд. Маги практически ничем не отличались от самих себя на уроках, но Бранд держал в руках узловатый посох с алым камнем наверху, а на пальцах Вейна было несколько серебряных колец с крупными камнями, которые тускло светились. — Неплохо, ребятки, неплохо... — Вейн обошел Виктора, разглядывая его с усталым интересом. — Совместное заклятие на первом курсе... Молодцы. Но что такое неэффективное-то? Бранд кивнул. — С силой этой девчонки даже такого ужасного плетения хватило, — прокаркал маг. — Резерв чудовищный, контроль уже неплохой, но техника... как у пьяного гоблина с факелом. Вы сожгли маны на целый город, чтобы поджарить одного уродца. Вейн вздохнул, потирая переносицу. — Смотрите внимательно, сейчас будет урок практики. Ты же что-то такое сотворил? Магистр лениво взмахнул рукой, и перед ним в воздухе соткались те самые три магических круга, которые создавал Виктор: серый, белый и черный. Но они были... другими. Линии были четкими, геометрически безупречными, без дрожи и искажений. — Ужасно, — поцокал языком Бранд, тыча посохом в проекцию. — Три разных круга на одно заклятие. Каждый переход — это потеря энергии. Вы грели воздух, а не врага. Полезности как у котла с дырой. Вейн кивнул и устало продолжил, словно читал лекцию в аудитории: — Смотри, Виктор. Если в каждый контур добавить усилитель резонанса, зафиксировать узлы плетения и зациклить отвод потерь обратно в структуру... то можно сократить трату сил в разы. С каждым словом круги менялись. Линии перестраивались, усложнялись, становились тоньше и ярче. — А если еще все это объединить... Вейн сделал плавный жест, сводя ладони. Три круга начали сближаться, накладываться друг на друга, пока не слились в один большой, сложный серый диск, испещренный тысячами рун. Он гудел ровно, мощно, и выглядел совершенно. — ...то получится что-то такое. Эффективно, компактно и смертельно. Вейн снова махнул рукой в сторону монстра. — Мастер Бранд, прошу. Бранд хищно оскалился и резко взмахнул посохом. Алый камень в навершии засветился. — С удовольствием! Из магического круга, который создал Вейн, вылетело уже знакомое Виктору копье света — смесь огня, тьмы и света. Но в этот раз луч не исчез через секунду. Он бил мощным, непрерывным потоком, прожигая воздух. Раз... Два... Три... Луч жарил три секунды, вгрызаясь в плоть монстра, испаряя её слоями. — Видели? — спросил Вейн, когда Бранд опустил посох, и луч погас. — Мы потратили на это в десять раз меньше сил, а ударили раза в три сильнее. Так что учитесь, молодежь. Сила — это хорошо, но мозги — лучше. Оттуда, куда ударил луч, снова раздался мерзкий, вибрирующий вой, полный боли и ярости. Тварь была ранена, но все еще жива. Виктор криво усмехнулся и с сарказмом устало выдохнул: — Ну куда уж нам до мастеров своего дела... Вейн поцокал языком, словно отчитывая неразумного студиозуса. — Вот стоит похвалить, как уже зубы показываешь? Ну да ладно, тебе простительно, учитывая твой вид. Мне интересно другое. Где вы откопали такую... пакость? Кто тут игрался со старыми кровавыми ритуалами, да еще в центре бойни? Виктор пожал плечами, поморщившись от боли в боку. — Ваша Инквизиция явно хотела оставить прощальный подарок. Посмертный плевок в колодец, так сказать. Он снова посмотрел на тварь. Дыра в багровой сфере, которую прожег их с Ильвой луч, не кровоточила, а, словно втягивала в себя пространство. Края раны дрожали, и воздух вокруг шел рябью, как вода от брошенного камня. Удар магистров же пришелся в тело твари, пробив груду трупов насквозь, но не задев ядро. — Завеса... — прошептал Виктор, чувствуя, как ледяной холод из его сна просачивается в реальность, заставляя волосы на затылке встать дыбом. — Эта тварь... она не здесь. — Именно, — кивнул Вейн, и голос стал серьезным, лекторским. — Тот идиот, что начал ритуал, создал маяк, сферу-вместилище. Чем больше вокруг боли, крови и страданий — тем ярче горит этот маяк для тех, кто сидит по ту сторону. Магистр Бранд указал посохом на пульсирующий шар. — Проблема в том, что слабая тварь не может прорваться через Завесу сама. Она лишь дергает за ниточки, управляя этой кучей мяса, как марионеткой. А вот сильная... Сильная может и пролезть. И у этой, похоже, почти получилось. Магия крови для них как мед для мух, именно поэтому она и запрещена под страхом смерти. Но нам повезло. Тварь оказалась не из Высших, да и вы смогли повредить ритуальное тело, ослабив связь… — Ладно, лекция закончена, — оборвал его Вейн. — Пора убирать мусор. Маг сделал плавный жест рукой, и камни на его кольцах вспыхнули насыщенным фиолетовым светом. Под тушей твари, прямо на развороченной мостовой, мгновенно проступил огромный, сложнейший рунный круг того же цвета. БА-БАХ! Воздух сгустился и ударил вниз. На тварь обрушился гравитационный пресс чудовищной силы. Монстра буквально вмяло в брусчатку, расплющивая кости и металл в единый блин. Камень под ним треснул и просел на полметра. Вейн побледнел, на лбу выступила испарина, но руки держал твердо. — Мастер Бранд, не изволите ли? Бранд хищно оскалился и ударил посохом о землю. Вокруг распластанной твари, прямо внутри фиолетового контура, вспыхнуло несколько оранжевых кругов. ВЖУХ! Существо затопило море белого, яростного огня. Жар был таким, что Виктор, даже находясь на крыше, почувствовал его кожей. Камень мостовой начал плавиться, превращаясь в лаву, но огонь, повинуясь воле мага, не выходил за пределы гравитационного барьера Вейна, бушуя в замкнутом пространстве. Раздался вой, переходящий в тонкий визг, от которого заложило уши, но вскоре он утих, захлебнувшись в пламени. Магистры синхронно опустили руки, магия развеялась. Все тела сгорели без следа. На дне оплавленного кратера остался лежать лишь поврежденный кровавый шар, выглядевший как черная, спекшаяся капля стекла. По поверхности змеились глубокие трещины, из которых сочилась тьма. Только Виктор подумал, что сфера сейчас разлетится осколками, как она... Она просто исчезла, вывернувшись наизнанку. На её месте, в центре кратера, повисла черная, абсолютно плоская трещина. Она висела в воздухе, как разрез бритвой на холсте картины, нарушая все законы перспективы. Виктор невольно заглянул в неё, и увидел… Серый пепел. Бесконечное поле мертвых тел под свинцовым небом. Тот самый пейзаж из его кошмара. Из трещины потянулись призрачные, дымные щупальца. Они жадно шарили по воздуху, пытаясь ухватиться за края реальности, расширить проход, впустить сюда холод той стороны. Могильный, абсолютный холод накрыл улицу, заставив иней выступить на камнях. — Бездна! — рявкнул Вейн. — Бранд, не дай прорваться! Магистры бросились к разлому. Вейн вскинул руки, создавая сеть из фиолетовых нитей, пытаясь стянуть края раны. Бранд бил посохом, выжигая щупальца огнем, буквально заливая трещину пламенем. Вокруг постоянно возникали оранжевые круги его заклинаний, исторгали из себя струю пламени, а затем пропадали, но только лишь для того, чтобы появится в другом месте. Лица магов посерели от напряжения. Это была битва не с врагом, а с самой энтропией. Наконец, с натужным, звенящим звуком, трещина начала сужаться. Щупальца, отсеченные огнем, втянулись обратно. Разрез стал тонкой линией, точкой... и исчез. Сражение продолжалось меньше нескольких минут, но оно явно было более выматывающим, чем уничтожение мясного голема. Вейн и Бранд пошатнулись. Бранд тяжело оперся на посох, хватая ртом воздух. Вейн просто сел на обломок стены, вытирая пот дрожащей рукой. — Закрыли... — прохрипел он. — Едва-едва. Бранд, отдышавшись, выпрямился и со стуком опустил посох на камни. Его мантия дымилась, а лицо было перемазано сажей. — Это ты виноват, старый идиот! — прокаркал он, тыча узловатым пальцем в сторону Вейна. — «Лекция закончена», «смотрите внимательно»... Тьфу! Если бы ты не тратил время на свои педагогические экзерсисы, а сразу ударил, эта дрянь не успела бы ничего сделать! Мы чуть не пропустили прорыв Бездны из-за твоего желания покрасоваться, алкаш чертов! Вейн, все еще сидящий на обломке, устало поднял на коллегу взгляд. — Я? — фыркнул он. — А кто тут распинался про тепловые потери и устроил урок по бестиарию Бездны? Ты сам участвовал в этом цирке с не меньшим удовольствием, чокнутый поджигатель. Так что не сваливай все на меня. Мы оба старые дураки, которые заигрались в учителей. — Я хотя бы действовал! — не унимался Бранд. — А ты... — А я спас твою шкуру, удержав прорыв в границах, — отрезал Вейн. — Так что заткнись и дай мне минуту тишины. У меня голова раскалывается. Пока магистры препирались, Виктор и Ильва так и сидели на черепице, не размыкая объятий. Они смотрели на остывающий кратер, где еще минуту назад зияла дыра в никуда. Ильва дрожала, и Виктор крепче прижал её к себе, чувствуя, как её пальцы до боли впиваются в предплечье. — Ты видел? — прошептал она, и в её голосе звенел неподдельный ужас. — Там... там было что-то... — Видел, — хрипло ответил Виктор. — Завеса трещит, Ильва. Выходит, прав был твой старик. Мир действительно катится в бездну, и мы стоим в первом ряду. К ним, хромая и шаркая, начали подтягиваться выжившие. Первым подошел Блэйз, баюкая культю. За ним тенью скользнул невозмутимый Рэндалл. Подошли и трое лучников Вальде — те самые, что не сбежали. Остальные, кто в панике попрятался, теперь жались поодаль, стыдливо уткнувшись взглядами в черепицу, боясь поднять глаза на командира. Всего их выжило восемь человек, из двух десятков. Блэйз окинул взглядом сидящую парочку и криво ухмыльнулся. — Ну и долго вы собираетесь тут сидеть, голубки? — просипел он. — Или вы ждете, пока вам принесут завтрак в постель? Крыша, конечно, живописная, но сервис тут хромает. Виктор медленно поднял голову. Лицо, изуродованное ожогами, скривилось в подобии улыбки. — Мы просто ждем, пока остынем, Блэйз, — ответил он тихо. — А то от нас дым идет, как от забытых в печи пирогов. Боюсь, если встану, с меня мясо отвалится. А ты присаживайся, не стесняйся. Присмотрись, как раз внизу валялась чья-то рука, может, подойдет по размеру? В хозяйстве пригодится. Ильва, услышав это, вдруг фыркнула. Из её груди вырвался короткий, сдавленный смешок. Потом еще один. А затем она рассмеялась — громко, истерично, запрокинув голову к небу. Это был нервный срыв, выход того чудовищного напряжения, которое держало все это время. Следом за ней, глядя на трясущуюся от хохота волчицу, криво улыбнулся Блейз. Хмыкнул Рэндалл. Даже угрюмые лучники начали посмеиваться. Через секунду вся крыша сотрясалась от дикого, безумного хохота людей, которые только что заглянули в глаза смерти и плюнули ей в лицо. Они смеялись до слез, до колик, смывая с себя страх и гарь. Смех оборвался так же внезапно, как и начался. Над ними нависла тень. Магистр Вейн стоял рядом, опираясь на обломок карниза. Его лицо было серым от усталости, но взгляд оставался тяжелым и требовательным. — Закончили? — угрюмо спросил он, обводя взглядом их разношерстную компанию. — Весело? Рад за вас. А теперь поднимайте свои задницы, пока сюда еще кто-нибудь не нагрянул. *** Утро следующего дня ворвалось в сознание Виктора странным, звенящим чувством легкости. Он открыл глаза. Над головой был сводчатый каменный потолок лабораторного бокса. Виктор по шею лежал в глубокой медной ванне, наполненной густой, светящейся зеленоватым светом субстанцией. Жидкость была теплой, почти горячей, и пахла резко, ударяя в нос смесью спирта, ментола, озона и еще чего-то сладковато-приторного. — Подъем, — раздался над ухом усталый, скрипучий голос. Виктор пошевелился. Жидкость с хлюпаньем качнулась. Он ожидал, что тело отзовется привычным скрипом суставов и прострелами в боку, но ничего из этого не произошло. Боец сел, и с плеч потекли зеленые струи. Движения были плавными, быстрыми, даже слишком. Мышцы налились силой, в голове стояла звенящая ясность, словно он выспался на неделю вперед. Рядом с ванной стоял парень в мантии старшекурсника-целителя. Выглядел он паршиво: мантия была заляпана пятнами засохшей крови и зелий, под глазами залегли черные круги, а руки мелко дрожали. Студент протянул Виктору полотенце и стопку чистой одежды. — Вылезай, — буркнул студент, не глядя на пациента. — Раствор выдохся. Мы выжали из него всё, что могли. Виктор ухватился за бортик и легко, одним рывком, выпрыгнул на кафельный пол. Потянулся, хрустнув позвонками. — Охренеть... — выдохнул он, сжимая и разжимая кулаки. — Что вы туда намешали? Я чувствую себя так, будто мне снова восемнадцать. Ни боли, ни тяжести. Я готов хоть сейчас марш-бросок бежать. Студент криво усмехнулся. — Не обольщайся. Это не здоровье, это магический заменитель. У нас нет свободных магистров Жизни, все латают дыры в бойцах Вальде, которых принесли с улиц по частям. Так что пришлось действовать грубо. Он пнул медный бок ванны. — Мы вычистили твою кровь от той дряни, что у тебя была, и от продуктов распада. Ожоги и рану в боку закрыли ускоренной регенерацией. А чтобы ты не сдох от истощения ресурсов организма, в состав добавили «Дыхание Берсерка» и вытяжку из корня бодрости. — Звучит как название коктейля в плохом баре, — хмыкнул Виктор, вытираясь. — Это и есть коктейль, — серьезно кивнул парень. — Только цена у него высокая. Мы разогнали твой метаболизм до предела. Твое сердце сейчас работает за двоих. Мы поставили тебя на ноги за ночь, хотя ты должен был валяться месяц. Студент поднял тяжелый взгляд. — Скажу прямо: лет пять жизни мы у тебя забрали. А может и больше… Твое тело сейчас берет взаймы у будущего. Сердце износится быстрее, суставы... В общем, старость к тебе придет раньше, чем ты планировал. А еще жрать будешь хотеть постоянно, пока действует эта дрянь. Виктор замер с рубашкой в руках. Пять лет. Немалая цена за одну ночь в ванне. — Твою мать... — выругался он сквозь зубы. — А меня спросить забыли? — Не было времени на вопросы, — равнодушно пожал плечами целитель. — Это прямой приказ герцога Вальде и магистра Торна. Нам было сказано: «Поставить на ноги любой ценой. Они нужны живыми и дееспособными к утру». И мы это сделали. Между прочим, все это очень недешево, так что цени. Парень направился к выходу. — Одевайся. Тебя ждут в Главном корпусе, в Зале Совета. И поторопись, действие стимуляторов не вечное, через сутки начнется откат. У меня еще полный коридор раненых, так что извини, чаем поить не буду. Дверь за студентом захлопнулась. Виктор остался один. Цени... Такие подарки просто так не достаются. Он крайне сомневался в том, что это просто такой способ сказать «Спасибо». Мужчина быстро оделся и подошел к высокому зеркалу в углу. Из стекла на него смотрел незнакомец. Тот призрак войны, которого он видел в оружейной герцога пропал. Ожоги зажили, но не исчезли бесследно. Левая половина лица, от скулы до виска, была покрыта новой, молодой кожей. Она была чуть светлее остального лица, гладкая, глянцевая, лишенная пор и морщин. Это выглядело как след от касания чего-то чужеродного. В целом он выглядел... пугающе свежим. Вид портила щетина, но синяки под глазами исчезли. Глаза были ясными, зрачки были чуть расширены от стимуляторов. Он выглядел не как человек, переживший ад, а как идеально отлаженный механизм, который починили, смазали и снова готовы пустить в бой. Опасный, хищный и... немного искусственный. А еще он понял, что хочет есть. Даже не так, ему срочно надо было что-то сожрать. Виктор провел рукой по новой коже на щеке. Она была менее чувствительной, словно резиновая. — Пять лет, значит... — прошептал он своему отражению. — Ладно, считай, что это налог на войну. Главное, что я до сих пор живой. Он одернул куртку, проверил, легко ли выходит меч из ножен, и направился к двери. Виктор шел по коридорам Главного корпуса размашистым, пружинистым шагом. Магические стимуляторы делали свое дело — спецназовец буквально летел, едва касаясь пола. В руках он бережно, как ребенка, нес сверток из промасленной бумаги, от которого исходил божественный аромат. По пути в Зал Совета мужчина совершил налет на кухню Академии. Повариха, дородная женщина с половником наперевес, сначала хотела огреть наглеца, но, увидев следы от лечения и горящие глаза, молча собрала и сунула в руки горячий сверток. Виктор откусил на ходу. Это были не пирожки в привычном понимании, а что-то вроде «кармашков» — тонкое тесто, в которое была завернута рубленая оленина с грибами и пряными травами, запеченная в печи. Сок тек по подбородку, обжигая губы, но Виктор не обращал внимания. После ночи в алхимическом рассоле его организм требовал топлива, и требовал громко. Он толкнул массивные дубовые двери плечом и вошел в Зал Совета. Здесь было прохладно и тихо, несмотря на хаос снаружи. Высокие окна были плотно занавешены тяжелым бархатом, отсекая дневной свет, а в центре огромного круглого стола мерцала сложная магическая карта города, подсвечивая лица присутствующих призрачным голубоватым светом. Вошедшего встретила тишина. Гул голосов, до этого наполнявший зал, оборвался, словно кто-то перерезал струну. За столом сидели пятеро. Во главе, как всегда безупречный, возвышался герцог Вальде. Он даже не поднял головы от свитка, но пальцы перестали барабанить по столешнице. Рядом с ним, нахохлившись, как старый воробей, устроился магистр Торн. Остальные трое были незнакомы Виктору лично, но гербы на парадных камзолах говорили громче имен. Элара неплохо ознакомила его с центральными Домами королевства. Слева сидел тучный мужчина с багровым лицом и пышными усами. На его зеленом камзоле распустилась вышитая золотом Алая Роза — граф Тирел. Он смотрел на Виктора с брезгливым любопытством, как смотрят на дрессированного медведя, который только что вытворил что-то незапланированное. Напротив него, развалившись в кресле и ковыряя в зубах зубочисткой, сидел коренастый воин с перебитым носом. На его груди, на золотом поле, скалил клыки Черный Вепрь — барон Крайтон. Этот смотрел с уважением, оценивая ширину плеч и шрамы. Третий был самым молодым и подтянутым. Его камзол цвета глубокой лазури украшал Серебряный Циркуль, вписанный в шестеренку — символ Дома Вестри, покровителей точных наук и инженерии. Граф Вестри смотрел на Виктора холодно, расчетливо, словно прикидывая коэффициент полезного действия. Виктор скользнул взглядом дальше, мимо стола. В стороне, у стены, на простых стульях сидели еще двое. Ильва устроилась прямо на стуле с ногами, игнорируя этикет. Радом стоял небольшой кофейный столик с пустым подносом. В одной руке волчица держала здоровенный кусок жареной птицы, в другой — серебряный кубок. Увидев Виктора, она замерла с набитым ртом, уши радостно дернулись, а щеки раздулись, как у хомяка. Неподалеку сидела Элара, прямая как струна. Она не ела, лишь сжимала в руках платок. При виде Виктора девушка вздрогнула и опустила глаза, но тут же заставила себя посмотреть на него — виновато и тревожно. У входа же, словно он тут был всегда, стоял Рэндалл, с своим привычным выражением вежливой отстраненности. Дворецкий был в идеально чистой ливрее, а на лице ни следа усталости от недавнего боя. — Явился наконец, — нарушил тишину скрипучий голос Торна. — И тоже жует... Вы что, сговорились? Не могли потерпеть до конца совещания? У нас тут судьба королевства решается, а не ярмарка. Виктор пожал плечами, проглатывая кусок теста с мясом. — Сами виноваты, магистр. Накачали нас этой алхимической гадостью, разогнали метаболизм. Теперь я готов сожрать целую телегу. Торн тяжело вздохнул, махнул рукой. — Ладно, садись. Жрать — это признак жизни. Виктор проигнорировал свободные кресла за круглым столом, рядом с лордами. Вместо этого он прошел к стене, взял свободный стул и поставил рядом с Ильвой. Спецназовец сел, мельком оглядев напарницу. Волчица выглядела гораздо лучше. Бледность ушла, глаза блестели. На запястьях, там, где раньше были страшные ожоги, теперь матово поблескивала новая, молодая кожа, такая же как и у него на щеке. Девушка быстро прожевала, кивнула ему и снова вгрызлась в еду. Виктор понимающе улыбнулся и положил свой сверток на столик. — Угощайся. Там оленина. Герцог Вальде кашлянул, привлекая внимание. Лорды за столом переглянулись. Граф Вестри что-то быстро записал в блокнот. — Итак, — произнес герцог Вальде, откладывая свиток. — Раз все в сборе, продолжим. Ситуация следующая. Он обвел рукой карту. — Восстание идет полным ходом. Благодаря своевременному вмешательству уважаемых лордов, — он кивнул троим дворянам, — мы удержали Торговый квартал. На нашу сторону встали простые жители, гильдии ремесленников и многие мелкие дворяне, уставшие от поборов. Мои агенты докладывают, что в провинциях тоже начались волнения. Крупные города в огне. Барон Крайтон, чей камзол с черным вепрем натягивался на мощной груди, хмыкнул и ударил кулаком по столу. — Мои парни в гарнизонах говорят, что солдаты не хотят воевать за безумного короля. Дезертирство массовое. — А вести с границы еще интереснее, — внезапно вмешался магистр Торн. Он вытащил из рукава мантии тускло светящийся кристалл связи, который выглядел больше и сложнее того сапфира, что выдал герцог Виктору. — Мой старый друг, Мастер Гильдии Авантюристов Элендора, Кайл, вышел на связь час назад. Виктор и Ильва одновременно подались вперед, услышав знакомое имя. — И что там? — спросил Виктор. — В Элендоре жарко, — скрипуче усмехнулся Торн. — Кайл сообщил, что местного мэра, ставленника столицы, вздернули на воротах еще вчера вечером, вместе с администрацией. Теперь городом правит Временный Совет, и, что характерно, сам Кайл занял в нем не последнее место. Виктор нахмурился. — Погодите. Кайл в Совете? Но Устав Гильдии запрещает вмешиваться в политику. Они же всегда твердили: «Мы вне игры, мы только выполняем заказы». Барон Крайтон запрокинул голову и громогласно расхохотался. Его смех был похож на лай огромного пса. — «Вне игры»! — проревел он, вытирая выступившую слезу. — Ох, юноша, твоя наивность очаровательна. Если бы Гильдия действительно была такой белой и пушистой, какой хочет казаться, их давно бы раскатали по камешку, а самих авантюристов перевешали как разбойников. Он подался вперед, и его лицо стало серьезным. — Нейтралитет — это щит, за которым прячут клыки. Они не лезут в мелкие дрязги, верно. Но когда трон шатается, а страна горит, Гильдия всегда выбирает сторону. Сторону победителя или сторону выживания. — Барон прав, хоть и груб, — кивнул Торн. — Кайл сказал прямо: если бы Гильдия не взяла власть, в Элендоре началась бы резня. Стража разбежалась, банды полезли из щелей. Гильдия просто навела порядок железной рукой. Они не дали городу утонуть в крови. Ильва, вдруг тепло улыбнулась, вспоминая сурового, но справедливого Мастера и своих друзей из «Грифонов». — Наши не пропадут, — шепнул Виктор, наклонившись к самому уху девушки. — Кайл старый лис, он своего не упустит. Волчица кивнула, и в её глазах мелькнуло облегчение. Хоть где-то был порядок. — Это хорошие новости, — прервал их перешептывания голос Торна, который теперь звучал куда мрачнее. — Но не обольщайтесь. Если в Элендоре Гильдия едина, то здесь, в Академии, все не так гладко. Магистр обвел взглядом присутствующих. — Мы подняли щит и вывели големов, но внутри стен зреет свой нарыв. Многие студенты, да и некоторые магистры — выходцы из высшей знати. Их отцы и братья сейчас в Гвардии или при Дворе. Они верны Короне. Торн поморщился, словно от зубной боли. — У нас уже были стычки в коридорах. Саботаж. Попытки опустить щит изнутри. Мы, конечно, давим это, но... Мобилизовать всех магов не получится. Треть состава либо сидит под замком, либо открыто враждебна нам. Он посмотрел на герцога. — Так что, увы, Ваша Светлость. Совсем без магической поддержки король Кассиан не останется. У него есть свои цепные псы и среди одаренных. — Это ожидаемо, — кивнул Вальде. — Предательство всегда ходит рядом с верностью. Но это не меняет главного. Герцог поднялся с кресла. Его лицо закаменело. — Король Кассиан... он в ярости, безумен от горя. И его безумие имеет цель. Вальде посмотрел на Виктора долгим, тяжелым взглядом, в котором читалось предупреждение. — Он знает, кто именно убил его сына и сжег собор. Виктор медленно положил недоеденный пирожок на столик. — Как? — спросил он тихо. — Там не должно было остаться никого, кто мог бы говорить. Герцог пожал плечами. — Неизвестно. Может, кто-то из Инквизиции пронюхал. Может, у Кассиана есть провидцы, способные заглянуть в прошлое через пепел. В конце концов, вы сами знакомы с подобным специалистом. Это все неважно. Важно то, что вы теперь — не просто враги. Вы — его личная навязчивая идея. — Вы стали негласным знаменем, — добавил граф Вестри, крутя в пальцах серебряное перо. — Для черни вы — герои, покаравшие тиранов. А для Короля... вы — красная тряпка. Он хочет вас убить любой ценой. — И уже подтягивает осадные орудия, — мрачно добавил Торн. — «Дыхание Дракона», тяжелые магические орудия. Они готовят новый штурм. И на этот раз Кассиан не будет жалеть город. Он сожжет Академию дотла, лишь бы добраться до вас. — Вам надо уходить, — подвел черту Вальде. — Ваше присутствие здесь ставит под удар всё восстание. Пока вы в городе, Король будет бить в одну точку, не считаясь с потерями. Если вы исчезнете — его ярость потеряет фокус. Виктор посмотрел на Ильву, потом на Элару. — Куда? — спросил он. — Город в блокаде. — Мастер Клок готовится к побегу, — ответил Торн, понизив голос. — Он уходит домой, в Дунгарр, и поможет выбраться из Академии незамеченными. В городе есть старые технические тоннели. Когда-то давно Аэтельгард помогали строить гномы, и они оставили несколько своих секретов. Ими мы и воспользуемся. — Но вы пойдете не одни, — добавил герцог. — Вы будете сопровождать посла. Он кивнул на свою дочь. Элара поднялась. — Я иду с вами, — твердо сказала она. — Я буду представлять новую власть в королевстве. Моя задача — добиться союза с гномами Дунгарра и Свободными Баронствами Севера. Нам нужна их сталь, магия, золото и их армия. — А мы, значит, охрана? — криво усмехнулся Виктор. — Вы — гарант, — поправил его граф Вестри, глядя на него своими холодными глазами. — Гномы уважают силу. Те, кто разбил Инквизицию в неравном бою, будут для них весомым аргументом. Они поверят вам быстрее, чем любой бумаге с печатью. — Маршрут прост, — вмешался герцог Вальде, — Секретные тоннели выведут вас к старым докам. Там, в одном из ангаров, вас будут ждать лошади, повозка и припасы. Мои люди подготовили все необходимое. Путь неблизкий, дней восемь-десять верхом, если загнать лошадей. Но запасных у вас не будет, так что выйдет дольше. Виктор удивленно поднял бровь. — Стоп. Клок? Я думал, старый скряга свалил еще в ту ночь, когда загорелся собор. Он же собирался бежать сразу после нашего разговора. Торн покачал головой, и в его глазах мелькнула тень раздражения, смешанного с грустью. — Собирался, но не смог. Жадность его сгубила. Гном пытался вывезти всё: инструменты, чертежи, редкие материалы... Пока он паковал свои сундуки, собор взлетел на воздух, город оцепили, и крышка захлопнулась. Он застрял здесь, как и мы все. В этот момент тяжелые двери снова распахнулись, и на пороге возникла странная пара. Первым, громыхая подкованными сапогами, ввалился мастер Клок. Гном был одет в походную куртку, увешанную инструментами, как новогодняя елка, а за спиной у него висел огромный, раздутый рюкзак, из которого торчали свитки чертежей. Его борода была всклокочена, а монокль яростно жужжал, меняя линзы. Следом за ним, вальяжной, хоть и слегка прихрамывающей походкой, вошел Блэйз. Охотник выглядел своеобразно. Его тоже подлатали лекари — лицо порозовело, синяки сошли, но на этом чудеса медицины заканчивались. Правый рукав куртки был закатан до локтя, и вместо потерянной кисти там красовалась массивная, уродливая конструкция из потемневшей меди и грубой кожи. Это был скорее инструмент пыток или деталь от парового котла, а не изящное творение мастера. Два изогнутых, зазубренных крюка, похожих на клешни краба, были притянуты к культе системой ремней и пружин, и в руку уходили несколько трубок с чем-то красным. Блэйз демонстративно поднял свою новую конечность и с лязгом свел «пальцы». — Ну что, смертники? — оскалился он своей фирменной улыбкой. — Скучали по мне? А я вот обзавелся обновкой. Наш гениальный коротышка уверяет, что этой штукой можно не только кружку держать, но и орехи колоть. Правда, выглядит она так, будто я ограбил мусорку. Мастер Клок, пыхтя под тяжестью рюкзака, злобно зыркнул на него из-под кустистых бровей. — Скажи спасибо, что вообще что-то есть, длинный, — проворчал он. — Я собирал это из того, что валялось под ногами, пока за окном орали гвардейцы. Если не нравится — можешь попробовать выстругать себе руку из полена своими кривыми граблями. Или привязать вилку. Виктор не сдержал усмешки. — Тебе идет, Блэйз, — поддел он. — Выглядишь как настоящий злодей из одного... романа. Не хватает только зеленой кожи и клыков. Он перевел взгляд на гнома и склонил голову в знак уважения. — Рад видеть вас в добром здравии, мастер. — А я вот тебя совсем не рад видеть, парень, — буркнул Клок, поправляя лямку рюкзака. Он был явно не в духе. — Из-за твоих идей я теперь беглец, бросил лучшую мастерскую в городе и тащусь черт знает куда с кучкой сумасшедших. Виктор лишь пожал плечами, ничуть не смутившись. — Простите, мастер. Гениальность требует жертв, иногда — чужих. Он повернулся к охотнику, который с интересом изучал свою новую руку. — А ты чего не свалил, Блэйз? Я думал, ты уже на полпути к границе. Или решил податься в механики? Блэйз оскалился, и в его глазах мелькнул алчный огонек. — Даже однорукий, я все равно наемник, Туман. И у меня есть кое-какие навыки, которые ценятся в смутное время. А некий герцог, — он многозначительно кивнул в сторону Вальде, — оказался достаточно щедр и убедителен, чтобы нанять меня в качестве... консультанта по выживанию. Гном нетерпеливо постучал ногой по полу, прерывая их обмен любезностями. — Вы тут закончили свои светские беседы? Языками чесать будем в дороге. Пора сваливать, и как можно скорее. Я не хочу дожидаться тут осадных машин. Торн выудил из складок мантии небольшой бархатный мешочек и положил его на стол. — Кристалл дальней связи, — пояснил он. — Заряжен под завязку, настроен на мой личный контур. Если что-то пойдет не так... если вы попадете в засаду или переговоры зайдут в тупик — используйте. А теперь идите уже. Он тяжело вздохнул, устало потирая виски. Герцог Вальде молча кивнул, подтверждая слова мага, и сделал короткий, резкий жест рукой — «свободны». Элара встала и приняла мешочек, спрятав его во внутренний карман дорожного костюма. Затем девушкана секунду замерла, собираясь с духом, и повернулась к главе стола. — Отец. Аларик фон Вальде медленно поднялся с кресла. В этот момент он стал выглядеть не как политик и интриган, а как уставший человек, отправляющий самое дорогое, что у него есть, в пасть к льву. В зале повисла тишина. Даже Блэйз перестал лязгать своей клешней, а лорды-заговорщики тактично отвели взгляды, делая вид, что крайне заинтересованы картой на столе. Элара встала перед отцом, прямая и строгая, а затем склонила голову в почтительном поклоне. — Я не подведу Дом Вальде, Ваша Светлость, — произнесла она ровным голосом, хотя Виктор заметил, как дрогнули её плечи. — Я вернусь с армией. Или не вернусь вовсе. Лицо герцога оставалось каменной маской, но в глазах, обычно холодных и жестких, мелькнула глубокая, затаенная боль. Он поднял руки и положил их на плечи дочери — тяжелый, собственнический, но в то же время оберегающий жест. Отец смотрел на неё несколько долгих секунд, словно пытаясь запомнить каждую черточку лица. Затем наклонился и коснулся губами лба дочери. — Помни, кто ты, Элара, — тихо, прошептал он. — Ты — моя дочь. Ты сильнее, чем думаешь. Он сжал её плечи — крепко, словно хотел удержать, но тут же разжал пальцы и отступил на шаг, снова превращаясь в ледяную статую. — Ступай, посол. И да хранит тебя Богиня Света, в которую мы перестали верить. Элара судорожно вздохнула, моргнула, сгоняя непрошенную влагу с ресниц, и резко развернулась. — Идем, — бросила она Виктору, не глядя ни на кого, и первой направилась к выходу, стараясь держать спину прямо. Виктор, Ильва, Блэйз и Клок двинулись следом. Рэндалл, тенью скользнувший от стены, замыкал шествие. Тяжелые двери Зала Совета закрылись за спинами, отрезая от тепла, света и остатков мирной жизни. Впереди была темнота подземелий и долгая дорога в неизвестность. *** — Чертов гном... А в первый раз мы сюда добирались через алхимические стоки... — бурчала Ильва. — Будьте благодарны, что вообще что-то рассказал! — сварливо ответил Клок, поглаживая бороду. Группа шла пригнувшись по узкому каменному коридору. Виктор шел первым, подсвечивая путь магическим шариком света, и слушал препирательства волчицы с гномом. Ильва все никак не могла простить мастеру тот злосчастный побег из Академии. — Будет тебе, Ильва, не кипятись, а то пар пойдет. Зато сможем забрать наше шмотье. — заметил спецназовец, напоминая про вещи, которые они оставили в доках, перед проникновением в собор. Наконец они оказались внутри полузаброшенного ангара. Сквозь щели в крыше пробивались лучи солнца, выхватывая из темноты пыльные балки и старые сети. В центре, возле крытой повозки, нервно переступая с ноги на ногу, ждали лошади. Крепкие, выносливые звери, навьюченные походными сумками. Рядом с ними, держа поводья, застыли трое бойцов в цветах Дома Вальде. Увидев вышедших из стены, они вытянулись в струнку. Старший из них, узнав Элару, коротко поклонился. — Леди Элара, — произнес он тихо. — Лошади готовы. Припасы, вода, сменное оружие — всё как приказал герцог. Путь на север чист, наши люди проверили. — Спасибо, сержант, — кивнула Элара. Её голос был твердым, но лицо в полумраке казалось маской из белого мрамора. — Возвращайтесь к отцу. Вы нужны ему там. Виктор подошел к воротам ангара и приоткрыл одну створку. Перед ним лежал Аэтельгард. Тот сияющий, белоснежный мираж, который встретил их несколько недель назад, исчез. Город Белых Стен бился в агонии. Белый мрамор, которым так гордилась столица, теперь был закопчен жирной сажей. Идеальные шпили башен, пронзавшие небо, тонули в серой, удушливой мгле. Над Торговым кварталом и районом знати поднимались столбы черного дыма, подсвеченные снизу зловещим багровым заревом пожаров. Ветер доносил звуки, от которых стыла кровь. Это была не музыка балов и не шум богатого рынка. Это был набат колоколов, сбивающийся с ритма, далекие крики, сухой треск магических взрывов и глухой, утробный рокот разрушения. Гражданская война пожирала этот идеальный фасад, обнажая гнилые кости. Блэйз подошел к Виктору, с трудом придерживая новую механическую руку и сплюнул на доски пирса. — Красиво горит, — прохрипел он. — Дорого. И, судя по звукам, надолго. — Это мы сделали все это, — тихо произнесла Ильва, встав с другой стороны. Она смотрела на пожарище с мрачным, взрослым пониманием. — Мы сломали клетку, Вик. Но осколки порежут многих. Виктор посмотрел на девушку и нашел её ладонь. Пальцы переплелись, смыкаясь в замок — жест, который говорил о поддержке громче любых слов. Это был не жест командира, хватающего подчиненного, и не рукопожатие напарников. Это было что-то личное, собственническое и бесконечно нежное. Ильва подалась навстречу, прижавшись щекой к его плечу. Она выдохнула, словно выпуская напряжение последних суток из легких. Волчица просто позволила себе опереться на него, перенести вес своей усталости и вины на того, кто готов был это держать. — Пусть режут, — хмыкнул Виктор, касаясь щекой её макушки. — У нас все равно шрамов больше, чем кожи, одним больше, одним меньше... Блэйз, стоявший неподалеку, услышал это и коротко, лающе хохотнул, поправляя свою механическую клешню. — Романтика, чтоб её, — проворчал он. — Даже в любви умудряетесь говорить о шрамах. Вы неисправимы. Ильва молча сжала руку в ответ. В этом простом касании плеч и переплетенных пальцах было больше клятв, чем в любом храме. Элара не подошла к воротам. Девушка стояла у своей лошади, уткнувшись лбом в седло. Её плечи едва заметно вздрагивали. Она прощалась со своим домом, который сама же помогла поджечь, и с прошлой жизнью, в которой все было понятно и безопасно. Виктор последний раз взглянул на горящий город. На шпиль Академии, вокруг которого все еще мерцал синеватый щит — оплот сопротивления в море огня. — Идем, — жестко сказал он, распахивая створку и поворачиваясь к коням. — Здесь больше нечего спасать. Нас ждут горы. Они вскочили в седла. Копыта гулко застучали по деревянному настилу, а затем глуше — по земле. Маленький отряд уходил прочь от агонизирующей столицы, навстречу холодному, неизвестному Северу. *** В вышине, где шпили Королевского Дворца пронзали облака, удерживаемые древней магией левитации, казалось, что время застыло. Внизу, под килем каменного корабля, город корчился в муках, истекая кровью и дымом. Но здесь царила неестественная, звенящая тишина. Воздух был чист и прозрачен, мраморные полы сияли зеркальным блеском, а магические светильники заливали коридоры ровным, безмятежным светом. Война сюда не добралась, оставшись где-то там, внизу, уделом черни. Граф Этьен де Валуа шел по коридору к Тронному залу. Его шаги гулко отдавались от сводов. Он снова был безупречен. Белоснежные латы сияли, словно только что из кузницы, алый плащ, сменивший изодранный, ниспадал тяжелыми складками. Лицо было чисто выбрито, волосы уложены. Он выглядел так, словно собирался на бал, а не на доклад о катастрофе. Только глаза выдавали — в них застыл холодный, колючий лед бешенства. Стражники у дверей беззвучно распахнули створки, пропуская его внутрь. В Тронном зале пахло кислым вином и перегаром. Король Кассиан сидел на троне, развалившись в небрежной позе. Это был мощный старик. Годы посеребрили его волосы и избороздили лицо глубокими морщинами, но не согнули спину. Его плечи были широкими, как у кузнеца, а руки, лежащие на подлокотниках, все еще могли сломать подкову. Но сейчас этот могучий старик был пьян. Корона съехала набок, камзол был расстегнут, обнажая шею, на которой билась жилка. В руке он сжимал золотой кубок, смяв металл пальцами. Вокруг трона, на бесценных коврах, валялись пустые бутылки. Некоторые были разбиты, и красные лужи вина растекались по полу, напоминая кровь, которой сейчас умывался город. Кассиан смотрел в пустоту мутным взглядом. Ему было плевать на зарево за окнами, доклады генералов о бунте, плевать на все. Для него мир сузился до дна стакана и черной дыры в душе, оставленной смертью сына. Этьен подошел к подножию трона и опустился на одно колено. Доспехи звякнули — единственный резкий звук в этом склепе. — Ваше Величество, — произнес он ровным голосом. Король медленно перевел на него взгляд. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы сфокусироваться. — А... Этьен... — прохрипел он. Голос был низким, тяжелым, словно король перекатывал во рту камни. — Ты чистый. Это хорошо. Ненавижу запах гари. Кассиан криво ухмыльнулся, обнажая белые зубы, и кивнул на темное пятно на ковре у подножия трона, которое слуги, видимо, побоялись замывать в его присутствии. — Вчера сюда приполз барон де Люс. Весь в саже, вонял потом, как конюх... Начал что-то лепетать про баррикады. — Кассиан хихикнул, и этот звук был похож на скрежет пилы по кости. — Я снес ему голову прямо здесь. Ты бы видел, граф, как она смешно покатилась... Прыг-скок по ступенькам. И глаза такие удивленные. Нельзя входить к королю грязным, Этьен. Это неуважение. Он приложился к бутылке, жадно глотая вино, и часть красной жидкости потекла по подбородку на камзол. — Ты молодец, уважаешь этикет. Ну, говори, порадуй старика. Этьен даже бровью не повел, хотя внутри всё заледенело. Он знал де Люса — отличный командир пехоты. Убит за пятно сажи. — Я принес вести, сир, — граф не поднял головы, сохраняя позу покорности. — Мы зачистили периметр Академии. Мятежники отброшены. Но... главные цели ушли. Кассиан замер. Рука, тянувшаяся к очередной бутылке, остановилась в воздухе. — Ушли? — переспросил он тихо. — Кто ушел? — Убийцы принца, сир. Наемник и девка-вульфен. Агенты докладывают, что группа всадников покинула старые доки еще позавчера. Они прорвали оцепление и ушли на север. Тишина в зале стала плотной, как вода перед штормом. Лицо короля начало наливаться кровью. Вены на висках вздулись. Хмель слетел с него мгновенно, уступив место чистой, первобытной ярости. — Ушли?! — взревел он, вскакивая с трона. — Ты упустил их?! У тебя была армия! У тебя были маги! А ты позволил двум крысам сбежать?! Он схватил тяжелый золотой кубок, стоявший на столике рядом, и с силой швырнул его в графа. Этьен даже не шелохнулся. Кубок просвистел в сантиметре от его виска и с грохотом врезался в колонну позади, оставив на камне вмятину и разбрызгивая вино. — Бездарность! — орал Кассиан, спускаясь по ступеням. Он навис над коленопреклоненным графом, брызгая слюной. От него несло вином и безумием. — Мне плевать на этот город! Плевать на бунт! Пусть хоть всё сгорит дотла! Мне нужны их головы! Ты слышишь меня?! Головы! Он схватил Этьена за грудки и рывком поднял на ноги, глядя ему в глаза. — Ты найдешь их, граф. Ты возьмешь гвардию, лучших егерей, кого угодно. Ты перевернешь каждый камень отсюда до Ледяных Пустошей. Король оттолкнул его. Этьен пошатнулся, но устоял. — Если они ушли к гномам — выжги их норы. Если они ушли к баронам — сравняй их замки с землей. Я даю тебе право казнить любого, кто встанет у тебя на пути. Любого. Кассиан тяжело дышал, грудь ходила ходуном. Он вернулся к трону и рухнул в него, словно из него выпустили воздух. — Иди, — прохрипел он, махая рукой. — И не возвращайся без их трупов. Или я насажу на пику твою голову рядом с другими. Этьен поклонился — низко, почтительно. Его лицо оставалось маской, но внутри клокотало холодное удовлетворение. Он получил то, что хотел. Войну без правил. — Будет исполнено, Ваше Величество, — произнес он, затем развернулся, звякнув доспехами, и быстрым шагом направился к выходу, оставляя короля наедине с его вином и призраками. Конец второй книги.