Эпоха Стали

Граф Этьен де Валуа сидел на своем белоснежном жеребце, возвышаясь над морем стали и крови, как остров ледяного спокойствия посреди шторма. Вокруг него дрожал воздух — двое магов в белых мантиях, потея от напряжения, держали защитный купол, о который бессильно бились шальные стрелы и камни. Поначалу, когда ворота Академии распахнулись и наружу выплеснулась эта магическая лавина, Гвардия дрогнула. Вид пятиметровых каменных исполинов, разбрасывающих латников как кегли, и «черных плащей», танцующих в воздухе с секирами, посеял панику даже в сердцах ветеранов. Строй прогнулся, попятился, грозя рассыпаться в бегство. Но Этьен знал своих людей. Это была элита. Кость от кости Королевства. — Стоять! — рявкнул он, и его голос, усиленный магией, хлестнул по ушам солдат. — Щиты сомкнуть! Маги, блокировать големов! Офицеры, оправившись от шока, железной рукой навели порядок. Паника улеглась, сменившись угрюмой, злой решимостью. Никто не побежал, строй принял удар. Если в начале боя главную скрипку играли рыцари, то теперь вперед вышли полковые маги Гвардии. Они не пытались уничтожить големов — это было бесполезно. Однако, маги их успешно затормозили. Десятки заклинаний «Вязкой Земли» и «Тяжелого Воздуха» опутали каменных монстров, заставляя их двигаться, словно в густом киселе. Исполины ревели, ворочая жерновами суставов, но их сокрушительный натиск захлебнулся. Боевые маги Академии, эти «черные жнецы», тоже увязли. Их было слишком мало, чуть больше дюжины мастеров и три десятка студентов против двух сотен озлобленных, хорошо обученных убийц в латах. Гвардейцы, поняв, что одиночные выпады бесполезны, начали работать тройками, закрываясь ростовыми щитами и загоняя магов длинными пиками, не давая им пространства для маневра. «Черные плащи» были вынуждены отступить под прикрытие големов и щитов студентов. Кровавая вакханалия в центре строя прекратилась, сменившись тяжелой, вязкой позиционной войной. — Давите их! — процедил Этьен, сжимая поводья. — Они выдыхаются! Это было не так. Ситуация патовая. Гвардия не могла прорваться к воротам, но и Академия не могла отбросить их дальше перекрестка. Наемники Вальде, почуяв, что натиск ослаб, активизировались, терзая фланги гвардейцев из переулков и с крыш, но это были лишь булавочные уколы для бронированного зверя. Слишком уж мало осталось в живых бойцов Вальде. Этьен видел, что победы здесь не будет. Максимум, чего они добьются — это кровавой ничьей, горы трупов и истощения резервов. Любой разумный командир отдал бы приказ отступить и перегруппироваться. Но граф не собирался отступать. — Развивать атаку! — бросил он подошедшему адъютанту, чье лицо было залито кровью. — Пусть эти плебеи видят, что солдаты Короля стоят до последнего. Мы перемалываем их силу. Он смотрел на бой высокомерно, с холодным расчетом. Пусть его люди гибнут. Каждый мертвый гвардеец — это кирпич в фундамент обвинения против Академии. Внезапно с тыла, со стороны Торгового проспекта, донесся звук. Ту-у-у! Ту-у-у! Глухой, низкий рев боевых рогов. Не гвардейских. Этьен резко обернулся. По широкому проспекту, маршируя стройными колоннами, к ним приближалось войско. Сотни три, не меньше. Солнце играло на их доспехах и шлемах. Над строем реяли знамена. Граф прищурился. Он узнал цвета. Серебряный циркуль и шестерня — Дом Вестри. Черный вепрь на золоте — Дом Крайтон. Алая роза на зеленом поле — Дом Тирел. — Подкрепление? — пробормотал он, нахмурившись. — Мне ничего не сообщали. Дворяне решили проявить инициативу? Граф почувствовал укол раздражения. Эти выскочки решили прийти к шапочному разбору и разделить славу победы? Войско подошло ближе. Солдаты развернулись в боевой порядок, перекрывая проспект во всю ширину. Задние ряды Гвардии, услышав союзников, начали оборачиваться, приветственно поднимая оружие. Кто-то даже крикнул «Слава!». — Бездна, — прошептал Этьен, когда его сердце пропустило удар. Что-то было не так. Они шли слишком быстро. И арбалетчики в первом ряду... они не поднимали арбалеты вверх, для навесной стрельбы. Они держали их прямо. — В спину! — заорал он, но его крик утонул в лязге выстрелов. Сотни арбалетных болтов ударили в незащищенные спины гвардейцев. Задние ряды Гвардии просто скосило. Люди падали, пронзенные сталью, не понимая, что происходит. Крики радости сменились воплями ужаса и боли. Строй дворянских домов распался, и пехота, обнажив мечи, с ревом бросилась в атаку на ошеломленных, преданных гвардейцев. Лицо графа исказилось от бешенства. Краска отхлынула от щек, оставив их мертвенно-бледными. — Предатели! — выплюнул он, и слюна брызнула на гриву коня. — Мерзкие, продажные твари! Вестри... Крайтон... Я запомню! Гвардия оказалась в мешке. Спереди — големы и маги, сзади — удар в спину от «союзников», с флангов — крысы Вальде. Это был конец. Полный разгром. Спасать этот отряд было бессмысленно, они уже мертвецы. — Держать позицию! — крикнул Этьен своим телохранителям. — Стоять насмерть! Сам же он, не теряя ни секунды, развернул коня. — Вперед! — граф вонзил шпоры в бока жеребца. Белый конь взвился на дыбы и рванул с места. Этьен де Валуа направил его в узкий боковой переулок. Он скакал, перемахивая через брошенные телеги и трупы, пригибаясь к холке коня, чтобы не словить шальную стрелу. В голове, холодной и ясной, уже зрел новый план. Этот полк потерян. Плевать. Он вернется во дворец, соберет «Железный Легион» — тяжелую пехоту, тысячу человек, или даже две. Возьмет королевских боевых магов, выкатит осадные машины. Он вернется сюда и разнесет этот квартал по кирпичику, сотрет Академию с лица земли вместе с этими предательскими Домами. — Вы заплатите, — шептал он, и ветер уносил слова прочь. — Вы все заплатите кровью. Король узнает имена. Граф Этьен исчез в лабиринте улиц, оставляя своих солдат умирать, чтобы выиграть ему время для мести. *** Виконт Валериус де Монт мерил шагами пустую классную комнату, и звук его дорогих сапог эхом отражался от высоких каменных сводов. Каждый шаг отдавался глухой яростью в висках. Бесила эта комната, бесил вид за окном — внутренний двор Академии, забитый суетящимися студентами в синих мантиях. Но больше всего бесила эта проклятая клетка, в которую превратилась Академия. — Сволочи, — прошипел он, сжимая кулаки. — Никого не выпускают. Держат нас здесь, как скот в загоне. Виконт подошел к окну и с ненавистью посмотрел на магический купол, который мерцал над стенами, отрезая их от города. — Ну ничего, — прошептал он, и губы скривились в злорадной усмешке. — Скоро все кончится. Король выжжет это гнездо челяди дотла. Он вспомнил новости, которые шепотом передавали друг другу студенты. Сожженный собор, мертвый принц. Нападение в священный праздник, в сердце столицы! — Безумцы, — покачал головой Валериус. — Они подписали себе смертный приговор. Не-е-ет, король это так не оставит. Он сотрет Академию в порошок. Слухи уже ползли по коридорам, как ядовитые змеи. Вчера гвардия выдвинула ультиматум и сообщили и казни ректора. Голова старого мага, наверное, уже гниет на пике у дворца. И теперь Совет Магистров, эта кучка перепуганных стариков, экстренно собрали заседание, решая свою судьбу. Валериус ждал, когда ворота откроются, и гвардия войдет внутрь, чтобы навести порядок. Он представлял, как будет смотреть в глаза этим выскочкам-преподавателям, когда их поволокут в цепях. А еще дворянин мечтал о сладком моменте расплаты. В памяти каленым железом выжгло тот позор на дуэли. Безродный наемник, этот грязный выскочка, посмевший унизить его, виконта, перед всем светом... И его блохастая подстилка, дикарка-вульфен, которая смотрела на него, Валериуса, как на пустое место. — Я лично прослежу за их казнью, — прошептал он, и его пальцы судорожно сжались, словно на рукояти кнута. — Никакого быстрого отсечения головы, нет… Колесование. Я хочу слышать, как хрустят их кости. Я хочу видеть и слышать, как эта сука воет, когда её шкуру будут сдирать живьем. Они заплатят за все, что сделали. Но пока... пока он был узником. — Они смеют ограничивать меня! — он ударил кулаком по подоконнику. — Меня, наследника дома Монт! Заперли в корпусе, запретили выходить в парк! Чернь плебейская! Да я куплю их всех с потрохами, когда выйду отсюда! Виконт развернулся на каблуках, собираясь снова начать свой бег из угла в угол, как тигр в клетке. Внезапно дверь со скрипом отворилась. В проеме показалась голова его друга, барона Эмерика. Он выглядел взволнованным. Обычно аккуратная прическа была растрепана, а глаза бегали. — Валериус! — прошептал барон, заходя внутрь и плотно прикрывая за собой дверь. — Ты не поверишь, что там творится! Виконт вопросительно выгнул бровь, посмотрев на друга. — Ворота открыли! — выдохнул Эмерик, привалившись к дверному косяку, чтобы перевести дух. — Главные ворота, Валериус! Они выпустили боевой отряд! Виконт замер. — Отряд? Откуда у этих крыс бойцы? — Они собрали всех, кого могли, — затараторил барон, размахивая руками. — Боевые магистры, и студенты с Базового потока, эта шваль безродная. А еще... они вывели големов. Двух огромных каменных монстров! Эмерик сглотнул, его глаза были круглыми от (паники ???). — Мне донесли, что на Торговом проспекте творится настоящий ад. Гвардия рубится с кем-то... Говорят, там баррикады, огонь, кровь рекой. Непонятно, кто это — наемники, бунтовщики? Но они держат гвардейцев. И теперь Академия решила ударить! Они хотят вступить в бой! Валериус выругался, грязно и витиевато, пнув ножку тяжелого стола. — Чертовы плебеи хотят войны! — прорычал он. — Они решили, что могут тягаться с Короной! Виконт заметался по комнате, лихорадочно соображая. Если Академия ударит в фланг увязшей в боях Гвардии, королевские солдаты могут дрогнуть. Этого нельзя допустить. Он должен что-то сделать. Он должен помочь Его Величеству уничтожить эту заразу изнутри. Внезапно Валериус остановился и резко повернулся к другу. — Погоди. Ты сказал — големы? — Ну да, — кивнул Эмерик. — Здоровые такие, каменные. Валериус прищурился. — Это те, новые? С удаленными носителями? Те, что придумал этот коротышка... — он скривился, словно проглотил лимон, — ...мастер Клок? Этот бородатый недомерок недавно хвастался, что его творениями теперь можно управлять дистанционно, через управляющий кристалл-концентратор. Эмерик неуверенно пожал плечами. — Я не знаю, Валериус, не разглядывал. Но они двигались достаточно быстро, так что, скорее всего, да, это новые. На губах виконта расцвела кривая, злая усмешка. В голове, затуманенной гневом и амбициями, созрел план. Если големы управляются дистанционно, значит, оператор где-то здесь, в безопасности, за стенами. Или же сам управляющий кристалл находится в мастерских. Если вырубить големов, атака Академии захлебнется, а гвардия перегруппируется и раздавит бунтовщиков. И кто станет героем, обеспечившим победу Короне? — Пошли, барон, — бросил Валериус, направляясь к двери. Шаг стал упругим и хищным. — У нас есть дело. — Куда? — растерялся Эмерик. — В мастерские артефакторов, — процедил виконт, распахивая дверь. — Покажем им, что не все тут в Академии прогнили. Есть еще маги, верные Короне. И мы вырвем зубы этой змее. *** Виктор стоял на черепице, опираясь на холодный камень печной трубы, и смотрел на приближающуюся тварь. Мозг, привыкший анализировать угрозы, лихорадочно искал аналогии, слабые места, хоть что-то, за что можно зацепиться. Но в его опыте не было ничего подобного. Это было не животное, не техника, не человек. Это была ожившая, пульсирующая опухоль реальности. Чем дольше он смотрел на монстра, тем сильнее его охватывало странное чувство дежавю. Его взгляд приковала багровая сфера, вросшая в плечи голема. Воздух вокруг неё дрожал и искажался. Пространство шло рябью, словно кто-то невидимый давил на него с той стороны. — Я видел это... — прошептал Виктор, и по его спине пробежал озноб, не имеющий отношения к холодному ветру. Перед глазами вспыхнула картина из недавнего кошмара. Серая, клубящаяся дымка на горизонте. Стена, отделяющая мир живых от Ничто. И движение теней за этой стеной — скользкое, извивающееся, чуждое. Искажение вокруг багровой сферы было точно таким же. Словно этот шар был не просто сгустком крови, а прорехой в ткани мира, через которую просачивалось то самое «Нечто» из его сна. — Завеса, — выдохнул он. — Эта дрянь рвет Завесу. Внезапно тварь остановилась и вытянуло подобие трехпалой руки, где каждый палец состоял из нескольких сросшихся предплечий. На кончике среднего «пальца», сложенного из почерневшей руки паладина, набухла огромная, черная капля крови. Она задрожала, наливаясь тяжестью и злобой. — Ложись! — заорал Виктор, инстинктивно падая на черепицу и перекатываясь за печную трубу. Капля сорвалась с пальца и выстрелила вперед, превратившись в тугую струю жидкости, летящую с скоростью стрелы. Она не целилась в Виктора. Она летела в Ильву. Волчица дернулась в сторону, пытаясь уйти с линии огня, но струя, словно живая змея, изогнулась в воздухе, следуя за ней. Увернуться было невозможно. В последний момент, когда черная смерть была уже в метре от её лица, Ильва вскинула руки. — Щит! Перед ней вспыхнул огненный щит — полупрозрачная сфера раскаленного воздуха. ШШШШШ! Струя крови врезалась в щит с яростным шипением. Жидкость уперлась в магическую преграду, пытаясь продавить её, прожечь, просочиться внутрь. Кровь кипела, испаряясь черным, вонючим дымом, но напор не ослабевал. Ильва упала на крышу, не опуская рук. Девушка завороженно смотрела, как в полуметре от носа кипит смерть. Щит дрожал, потребляя силы, но держал. Так продолжалось несколько бесконечных секунд. Затем, словно поняв тщетность попытки, струя втянулась обратно. Она просто утекла назад, к руке монстра, впитавшись в плоть. Виктору показалось, что он услышал тяжелый, разочарованный вздох, пронесшийся над крышами. Тварь была голодна, и добыча ускользнула. — Оно разумно, — прохрипел Блэйз, выглядывая из-за соседней трубы. — Или, по крайней мере, знает у кого тут больше всего сил. — Оно охотится, — Виктор поднялся, отряхивая колени. — И, похоже, Ильва для него — главное блюдо. Спецназовец посмотрел на монстра. Искажение пространства вокруг сферы в плечах стало сильнее, напоминая ту самую дымку из сна, готовую прорваться. — Нам нужно ударить в центр, — сказал он. — В этот шар. Это не просто голова, это дыра. Если мы не закроем её, оттуда полезет что-то похуже голема. — Легко сказать, — огрызнулась Ильва, поднимаясь. Её руки дрожали. — Ты видел, как оно защищено? Там слой брони из трупов в полметра. — Значит, нам нужно что-то, что пробьет трупы, — жестко ответил Виктор. — У нас есть стрелы, у нас есть магия. Он посмотрел в янтарные глаза волчицы. — Ты сможешь ударить? Еще раз, так же сильно? Ильва была бледной, как полотно. Она тыльной стороной ладони стерла засохшую струйку крови с подбородка — след от прокушенной в пылу боя губы. Руки дрожали, когда она достала из поясной сумки два пузырька с зельем выносливости. Сбив сургуч, девушка выпила их залпом, один за другим, словно воду. — Я не знаю, — честно ответила она, бросая пустые флаконы на крышу. Стекло звякнуло о черепицу. — Но выбора у меня нет, как и всегда? Виктор пожал плечами, проверяя магазин пистолета. — Выбор есть всегда. Сдаться и сдохнуть или драться и, возможно, выжить. Только вот времени на раздумья у нас нет. В этот момент тварь сделала шаг. ШЛЁП-ХРУСТ! Звук был омерзительным, словно гигантский мешок с мокрым мясом и костями уронили с высоты. — Нам надо отвлечь её, — быстро заговорил Виктор. — Заставить смотреть на нас, а не на тебя. Будем перемещаться по крышам, кружить, жалить всем, что есть. Он набрал в грудь воздуха и заорал, перекрывая гул монстра, обращаясь к выжившим лучникам Вальде, рассыпанным по соседним крышам: — Слушать команду! Постоянно перемещайтесь! Не стойте на месте! В момент атаки — за трубы, за скаты, хоть под землю! И стреляйте! Бейте в шар! Не давайте этой твари покоя! Виктор видел, что мало кто отреагировал. Бойцы, которые еще полчаса назад дрались как львы против паладинов, теперь сломались. Одно дело — стрелять в людей, пусть и в латах. Другое — сражаться с ожившим кошмаром из плоти и крови. Многие побросали луки и забились в углы, закрывая головы руками, парализованные ужасом. Но не все. Взгляд Виктора зацепился за фигуру на соседней крыше. Молодой парень в синей стеганке дома Вальде. Лицо было белым, губы беззвучно шевелились, руки, сжимающие лук, ходили ходуном. Но он стоял и не прятался. Парень заметил взгляд, судорожно сглотнул и кивнул. Один короткий, дерганый кивок, в котором было больше отчаяния, чем смелости, но это было согласие. Виктор кивнул ему в ответ — коротко, жестко. — Предстоит побегать, — бросил он своим. — Пошли! Герои разделились. Ильва залегла за коньком соседней крыши, сливаясь с темной черепицей и копила силы. Блэйз, Рэндалл и Виктор начали окружать тварь, двигаясь по периметру. Бывший охотник за головами, несмотря на увечье, бежал с кошачьей грацией. Он первым привлек внимание монстра, выскочив из-за трубы, с диким гиканьем швырнул в тварь глиняный горшок с маслом. Хрясь! Горшок разбился о массивное плечо голема, и густая жидкость, воспламенившись от магического запала, растеклась по спрессованным телам. Тварь взревела, и этот звук был похож на скрежет металла о кости, а затем махнула рукой-лапой. Черная струя крови хлестнула по крыше, срезая черепицу, как бритвой. Но Блэйз уже исчез, нырнув за кирпичный дымоход. Струя бессильно разбилась о камень, оставив дымящийся след. — Мазила! — донесся из-за трубы издевательский крик охотника. В этот момент над головой твари промелькнула тень. Рэндалл использовал натянутый между домами заранее, пред боем, трос и скользил, держась за крюк, а его сюртук развевался, как крылья летучей мыши. Пролетая возле монстра, он метнул нож. Тварь даже не обратила внимания. Клинок вошел в плоть по рукоять. Тр-р-р-р! По груди монстра побежали голубые змейки молний. Зачарованный клинок ударил разрядом и тварь дернулась, издав жуткий, вибрирующий вой. Ей явно не нравилось, когда одновременно жгли и били током. Виктор использовал этот момент. Он перебежал по карнизу и упал на колено, укрывшись за выступом пристройки на крыше. Тварь была как на ладони. Спецназовец видел пульсирующий шар, скрытый под слоем тел, прицелился и выстрелил. БАХ! Пуля ударила точно в центр подобия головы, туда, где билось кровавое сердце монстра, защищенное мясной броней. Ничего. Свинец просто увяз в мясе. Рана мгновенно затянулась, заплыла черной жижей. Тварь даже не пошатнулась. Виктор скрипнул зубами. — Бесполезно, — прошептал он. — Обычный металл её не берет. Авантюрист посмотрел на тварь, которая ревела, пытаясь сбить пламя с руки. Магия. Огонь и молния причиняли ей боль. В голове Виктора, словно вспышка, пронеслась идея. Безумная, рискованная, но единственная. Он сполз вниз, прячась за стеной пристройки и дрожащими руками вытащил магазин из «Гюрзы». В нем было пятнадцать патронов. Плюс один в стволе. Солдат передернул затвор, поймав вылетевший патрон на лету. Латунная гильза тускло блеснула в свете утреннего солнца. Виктор зажал патрон в кулаке, закрыл глаза. «Как там говорил Клок? Чтобы творить руны ментально, нужно понимать материал. Чувствовать его суть». Он сосредоточился на пуле. СП‑10. Бронебойная, в виде усечённого конуса. Стальной термоупрочнённый сердечник. Рубашка из полиэтилена. Биметаллическая оболочка. Твёрдость. Пробивная сила. Но этого мало. Нужно добавить магию. Он потянулся к своему источнику. Серая, мутная лужа внутри него всколыхнулась. Свет и Тень, две противоположности. «Руна Разрыва», — мысленно начертил он символ на кончике пули. Тень. Чтобы разрушать связи, разрывать плоть на самом низком уровне. «Руна Вспышки», — добавил он второй символ, вплетая в него Свет. Чтобы выжечь скверну изнутри, ослепить тьму. Патрон в его руке нагрелся. Виктор почувствовал, как металл вибрирует, принимая чужеродную силу. — Получилось, — выдохнул он, открывая глаза. На пуле, едва заметно светясь серым, пульсировали два знака. Артефактор-недоучка быстро, один за другим, зарядил магией остальные патроны в магазине. Это выматывало, голова начала кружиться, но он не останавливался. Щелчок. Магазин вернулся в рукоять. — Ну держись, урод, — прошептал Виктор, досылая патрон в патронник. — Сейчас я накормлю тебя свинцом с сюрпризом. Он снова выглянул из-за пристройки. Там творился хаос. Остальные бегали вокруг голема, как муравьи вокруг жука. На бесформенном наросте из тел, заменяющем твари голову — там, где под слоем мяса пульсировал шар, — горел огонь от еще одного горшка. В бок монстра вонзился еще один зачарованный нож Рэндалла, искря магией. Противно воняло горелым мясом и серой. Внезапно раздался дикий, вибрирующий рев. Пространство вокруг твари затряслось, пошло рябью, словно готовое лопнуть от напряжения. И она буквально взорвалась кровью. Из каждой поры, из каждой щели между сросшимися телами во все стороны ударили тугие, черные струи жидкости под чудовищным давлением. Виктор едва успел рухнуть за выступ стены. Над головой просвистело, упал кусок черепицы. Но двум лучникам на соседней крыше повезло меньше. Одного, молодого парня, тварь поймала на перекате. Черная струя ударила в бок. Это было как удар пушечным ядром. Тело парня буквально разорвало на части, брызги крови, ошметки плоти и внутренностей веером разлетелись по крыше, окрашивая черепицу в жуткий багровый цвет. Второго лучника струя настигла, когда он уже почти спрятался за трубой. Жидкость ударила в выставленную назад ногу. Хруст — и ногу оторвало по колено, словно сухую ветку. Парень с воплем покатился по скату, оставляя за собой кровавый след, и рухнул вниз, в переулок. Крик оборвался глухим ударом о землю. Виктор выдохнул, чувствуя, как сердце колотится в горле. — Сука... Он снова высунулся. Тварь замерла, переводя дух после залпа. Виктор поймал в прицел ту самую шишку из тел, скрывающую шар. — Жри! БАХ! И это сработало. Тварь дернулась, как от удара током. В месиве тел на голове образовался кратер. Пуля, усиленная магией, прошла сквозь плоть, сквозь кости, пробила край шара и вылетела с другой стороны голема, вонзившись в стену здания позади него, оставив в камне дымящуюся дыру. Монстр пошатнулся, едва не рухнув на колени, из раны хлынула черная жижа. — Есть! — выдохнул Виктор. Но его радость была недолгой. Рана начала закрываться. Плоть стягивалась, зарастала с пугающей скоростью. Через секунду дыры уже не было. — Черт! — Виктор ударил кулаком по стене. — Бешеная регенерация! В этот момент на соседней крыше поднялась Ильва. Девушка вытянула руки в сторону твари. Янтари на её браслетах засветились ослепительно ярко, впитывая остатки сил. — Получи, урод! — закричала она. Из ладоней вырвалась струя белого, ревущего огня. Она била прямо в голову твари, туда, где только что была рана. Но монстр был готов. Из тела, из сотен ран и пор, снова вырвались струи крови. В этот раз они сплелись в воздухе, образуя перед «лицом» монстра багровый, пульсирующий щит. Огонь врезался в кровь. ШШШШШ! Кровь зашипела, закипела, превращаясь в облака бурого пара. Щит дрожал, испарялся, но держал удар. Теперь атака и защита поменялись местами. Виктор посмотрел на волчицу. Её руки дрожали так, что казалось, кости сейчас сломаются. Лицо было белым, как мел. Из носа текла кровь. Девушка отдавала всё, но этого было мало. Щит не поддавался. Виктор понял: она не сможет продавить защиту одна. — Ильва, стой! — заорал он, перекрывая рев пламени. *** Майло бежал по черепице, и каждый шаг отдавался звоном в ушах. Было страшно. Так страшно, что желудок скручивало в ледяной узел. Тварь, возвышающаяся над домами, выглядела как оживший кошмар из бабкиных сказок. Гора шевелящегося, истекающего слизью мяса, собранная из мертвецов, ревела голосами сотен глоток, и от этого звука хотелось зарыться в землю. А эти... командиры? Они пугали не меньше, бросившись в бой с таким безумием, что Майло казалось — он попал в войну богов, где людям места нет. Но ноги несли его вперед. Мозг был парализован ужасом, но тело помнило приказы. «Беги. Стреляй. Не останавливайся». Он натянул лук, пальцы скользили от пота. Выстрел. Стрела ушла в мясо твари. Еще одна. Лучник не целился, а просто выпускал их, одну за одной, лишь бы не думать, лишь бы заглушить этот страх действием. Иначе он просто упадет и умрет. Свист. Черная струя пронеслась рядом, обдав лицо смрадом гнили. Майло нырнул за трубу, вжавшись в кирпич. Он видел, как черная струя ударила в бок Джори — веселого рыжего парня, который еще вчера хвастался, что украл поцелуй у служанки. Удар разорвал его на части, словно тряпичную куклу. Брызги крови и того, что секунду назад было Джори, веером разлетелись по черепице. Его смех, истории, планы на вечер — всё исчезло в одно мгновение, превратившись в мокрое пятно. Следом закричал Бенн. Старый, надежный Бенн, который учил Майло правильно мотать портянки и всегда делился табаком. Струя ударила в ногу, когда он почти успел спрятаться. Хруст кости был слышен даже сквозь рев монстра. Конечность оторвало по колено и Бенн, с перекошенным от боли лицом, покатился по скату крыши. Он цеплялся руками за черепицу, оставляя кровавые полосы, но сорвался. Майло дернулся было к краю, протянул руку, словно мог поймать падающего товарища, но понял — поздно. Там, внизу, только смерть. И Бенн, который обещал научить его играть в кости, больше никогда не встанет. Жизнь завершилась глухим ударом о землю. БАХ! Звук грома расколол воздух. Майло вздрогнул, а потом увидел, как та самая волчица, Ильва, ударила в тварь потоком белого огня. Это было красиво и страшно. Но монстр закрылся, стена кипящей крови встала на пути пламени. Волчица слабела, огонь тускнел. И тут Майло увидел. Тварь, сосредоточившись на защите, чуть повернулась боком. В нагромождении тел, составляющих левое плечо, среди обломков лат и костей, торчал глиняный бок. Горшок, один из тех, что они кидали в самом начале. Он не разбился, вероятно, застряв в мягкой плоти между двумя трупами, а затем был притянут тварью. Это был шанс. Майло понимал: простая стрела — ничто для этой горы. Но если он попадет огненной стрелой в горшок... Руки дрожали, сердце колотилось так, что мешало дышать. — Давай, Майло, — прошептал лучник, накладывая стрелу на тетиву. — Как по белке. Только очень большой и вонючей. Он поднял лук. Вдохнул, задерживая дыхание, чтобы унять дрожь. Цель была маленькой. Грязное пятно глины среди шевелящегося мяса. Парень отпустил тетиву. *** Ильва стояла на краю крыши, вытянув руки в сторону монстра. Легкие горели, словно она наглоталась углей. Каждый вдох давался с трудом, во рту стоял привкус пепла и меди. Запах гари забивал ноздри, но сквозь него пробивался другой, более страшный дух — сладковатый, тошнотворный смрад мяса, исходящий от твари. Он был липким, он оседал на языке, вызывая позывы к рвоте. Девушка чувствовала, как дрожат руки. Мифриловые браслеты, обычно прохладные, теперь снова жгли кожу, словно раскаленные оковы. Магия текла сквозь неё, но это была бурная река, готовая прорвать плотину, а не чистый, послушный поток. «Держись, — приказывала она себе, стискивая зубы. — Не смей. Не смей снова стать бомбой. Ты сожжешь Виктора. Ты сожжешь всех». Волчица помнила тот ужас в подземелье, когда огонь стал плотью. Помнила, как плавился камень. Она не хотела этого снова, и давила пламя волей, заставляя течь тонкой, контролируемой струйкой, но зверь внутри неё рычал, требуя свободы. Внезапно чья-то сильная рука обхватила её сзади за плечи и резко дернула назад. Ильва вздрогнула, паника вспыхнула в груди — враг? Но тут же нос уловил знакомый, родной запах. Старая кожа, пот и едва уловимая нотка озона. Виктор. Девушка оборвала поток огня, словно перекрыла кран. Они оба рухнули на конек крыши, скатившись в безопасную зону за трубой. В этот момент тварь снова заорала. Звук был похож на скрежет металла по стеклу, усиленный в сотню раз. Виктор осторожно выглянул из-за укрытия. — Ай, молодца! — выдохнул он с явным удовлетворением. — Красавец! Кто бы ты ни был, с меня пиво. — Что случилось? — прохрипела Ильва, пытаясь отдышаться. Виктор сполз обратно к ней, прижавшись спиной к кирпичной кладке. Его лицо было серым от усталости, но глаза горели лихорадочным блеском. — Один из парней Вальде, кажется, тот молодой, — ответил он быстро. — Подстрелил горшок с маслом, застрявший прямо в боку у этой дряни. Твари сейчас нехорошо, но это ненадолго. Он повернулся к девушке и взял за плечи. — Слушай меня. У нас мало времени. Мои пули её только злят. Твой огонь она блокирует. Поодиночке мы её не возьмем. — И что ты предлагаешь? — спросила она, глядя на него с сомнением. — Кидать в неё камни? — Нет, — Виктор покачал головой. — Мы ударим вместе. Я хочу создать заклинание, единый контур. Не просто сырой выброс силы, а структуру. Ильва удивленно моргнула. — Ты с ума сошел? Мы никогда такого не делали. Это сложная магия, Виктор! Слияние потоков! Этому учат годами, а мы даже не пробовали! Если ошибемся, нас разорвет на части. — У нас нет времени учиться, — отрезал он. — И у нас нет выбора. Я буду направлять, создам каркас, рунную матрицу. Свет и Тень, Разрыв и Вспышка. А ты... ты будешь топливом, напитаешь эту структуру своей силой. Виктор смотрел на неё с такой уверенностью, что Ильве стало не по себе. Он верил. Верил в безумную идею, верил в неё. — Я... я попробую, — выдохнула она устало. — Но, если взорвемся, я буду преследовать тебя призраком и выть по ночам. Виктор усмехнулся и встал, протягивая руку. — Давай завалим эту кучу говна, Терновник. Ильва вложила свою ладонь в его, и поднялась, чувствуя, как дрожат колени, но страх отступил. — Только попробуй облажаться, Вик, — буркнула она с усталой колкостью. — Я слишком красива, чтобы умереть тут, среди этого благородного дерьма. Он только улыбнулся краешком губ и ничего не ответил. *** Виконт Валериус и барон Эмерик крались вдоль стены корпуса артефакторики, стараясь не звенеть оружием и не шуршать мантиями. Где-то здесь, в мастерских, должны были находиться кристаллы управления и тот, кто дергает за ниточки каменных кукол. Валериуса бесило, что приходится прятаться, как крысам в подвале. У главных ворот царила суета: сновали студенты в синих мантиях, магистры отдавали приказы, а еще... Виконт прищурился. Среди мантий мелькали бойцы в легкой броне. Они таскали раненых в лекарское крыло. На их накидках был вышит герб — грифон, сжимающий золотую монету. — Вальде, — прошипел Эмерик, и лицо перекосило от отвращения. — Грязные предатели... — Мы им отомстим, — пообещал Валериус, сжимая рукоять рапиры. — Всем предателям Короны. Но сперва — дело. Они подкрались к входу в корпус. Внутри было тихо и пусто, все ушли к воротам. — Где они могут быть? — шепнул Эмерик. — В мастерских этого коротышки, Клока, — уверенно ответил виконт. — Там есть оборудование. Они пробрались к массивным дверям мастерской и прислушались. Изнутри доносилось равномерное, низкое гудение, от которого вибрировали зубы, и приглушенные голоса. Валериус узнал один из них. Сухой, надтреснутый голос. — Магистр Октавиус, — ухмыльнулся он. — Глава кафедры Боевой Магии. Старый дурак. Мы с ним неплохо ладили, когда он ставил мне зачеты. Жаль, что он выбрал не ту сторону. — Что будем делать? — спросил Эмерик. — Зайдем как друзья, — подмигнул виконт. — А выйдем как герои. Он толкнул дверь. Учебный зал изменился. Верстаки были сдвинуты к стенам, освобождая центр. Там, на массивных каменных постаментах, пульсировали два огромных голубых кристалла, испещренные светящимися рунами, от них волнами расходилась мощь. Рядом с кристаллами, прямо на полу, сидели двое студентов-старшекурсников с Базового потока. Они держали ладони на гранях камней, глаза были закрыты, лица — бледны от напряжения. Возле них стоял Октавиус — высокий, сухой старик в мантии, расшитой серебром. Он что-то объяснял еще одному магистру, который стоял спиной к вошедшим. Как только дверь открылась, разговоры смолкли. Оба мага обернулись. Вторым оказался магистр Торн. Заведующий Базовым потоком, правая рука покойного ректора. Валериус мысленно чертыхнулся. Про этого типа ходили странные слухи. Он редко вел лекции, но студенты его боялись. Невысокий, коренастый, с взлохмаченными седыми волосами и цепким взглядом глаз, он больше напоминал отставного солдата, чем ученого мужа. — Магистр! — воскликнул Валериус, делая шаг вперед и изображая искреннее рвение. — Слава богам, мы нашли вас! — Виконт де Монт? — Октавиус нахмурился, — Что вы здесь делаете? Студентам приказано оставаться в общежитиях. — Мы не могли сидеть сложа руки, когда Академия в опасности! — горячо возразил Валериус, подходя ближе. Эмерик держался чуть позади, готовый к броску. — Я видел, что творится у ворот! Раненые, хаос... У нас тоже есть силы, магистр! Мы хотим помочь! — Помочь? — с сомнением переспросил старик. — Ваше рвение похвально, юноша, но здесь... здесь тонкая работа. Торн молчал. Он стоял неподвижно, засунув руки в рукава мантии, и сверлил виконта тяжелым, немигающим взглядом. Валериус почувствовал себя неуютно, словно мышь на которую смотрит сова, но отступать было поздно. — Мы можем держать периметр! — напирал он, сокращая дистанцию. — Или носить кристаллы маны! Дайте нам любое задание! Мы верны Академии! — Ну, право, я не знаю... — замялся Октавиус, поворачиваясь к Торну. — Коллега, может быть... Валериус выпустил в мышцы заряд магии, разгоняя тело до предела. Мир замедлился. Рывок, шелест стали. Рапира, выхваченная с нечеловеческой скоростью, превратилась в серебряную молнию. Удар был точным. Клинок вошел магистру Октавиусу в грудь, чуть левее центра, пронзив сердце. Старик даже не успел понять, что произошло. Глаза расширились в удивлении, рот открылся в беззвучном крике. Он схватился руками за лезвие, но силы покинули тело. Валериус выдернул рапиру, и тело магистра мешком осело на пол. — Предатель! — заорал Эмерик, бросаясь на Торна. Но Торн оказался готов. Или что-то почувствовал заранее, или рефлексы были быстрее мысли. В тот момент, когда Эмерик нанес удар своей рапирой, целясь в шею, магистр просто... исчез с траектории атаки. Он отпрыгнул назад с ловкостью дикой кошки, одновременно выбрасывая руку из широкого рукава. Перед ним возник полупрозрачный, матовый щит. Клинок Эмерика рассек воздух там, где секунду назад было горло мага. Барон, не останавливаясь, выпустил с левой руки веер воздушных лезвий — острых, как бритва, сгустков сжатого воздуха. БАМ-БАМ-БАМ! Лезвия врезались в щит Торна, но преграда выдержала. Магистр приземлился на пружинящие ноги в трех метрах от нападавших. В руке, возникнув словно из ниоткуда, появился короткий, узловатый жезл, больше похожий на дубинку. Его лицо не выражало страха, только холодную, злую сосредоточенность. — Значит, крысы прогрызли пол, — прохрипел Торн. Эмерик бросился в атаку, окрыленный адреналином. Он был быстр, воздушные лезвия срывались с пальцев с огромной скоростью, заставляя Торна отступать. — Умри, старик! — заорал барон, вскидывая рапиру для добивающего удара. Дворянин рванулся вперед, вкладывая всю силу в выпад. Он видел брешь в защите магистра, видел его незащищенную шею и уже чувствовал вкус победы. Но Торн видел другое. Он видел молодого идиота, который забыл про свою защиту. Магистр просто перехватил жезл поудобнее и сделал короткое, рубящее движение рукой. Из кончика жезла выстрелила ледяная спица — тонкая, полупрозрачная, идеальная. Она ударила Эмерика прямо в грудь, пробив мантию, ребра и сердце. Барон застыл на полушаге, рапира выпала из руки. Он посмотрел на свою грудь, где расплывалось красное пятно, потом перевел взгляд на Торна, который увидел в глазах Эмерика детское удивление. — Как... — прошептал барон и рухнул лицом вниз. Торн даже не посмотрел на тело и развернулся, ища глазами второго предателя. Но было поздно. Пока магистр тратил драгоценные секунды на барона, Валериус не терял времени даром, скользнув к постаментам, как змея. Один из студентов-операторов, погруженный в транс, даже не успел открыть глаза. Росчерк рапиры виконта перерезал горло от уха до уха. Парень булькнул и повалился на бок, заливая пол кровью. Второй студент с криком отпрянул, закрываясь руками. Но Валериусу он был не нужен, его целью были кристаллы. Виконт вскинул левую руку. — Огонь! Огненный шар, маленький, но злой, сорвался с его ладони и врезался в бок первого кристалла. Треск! Голубой камень не выдержал термического удара. В структуре, прямо по центру сложнейшей рунной вязи, образовалась дыра с оплавленными краями. Кристалл с надрывом загудел, затрясся на постаменте, свечение стало нестабильным, мигающим. Валериус торжествующе оскалился и перевел руку на второй кристалл, собирая новый заряд пламени. — За Коро... Договорить он не успел. Три ледяные спицы вонзились в спину. Одна пробила позвоночник, вторая — легкое, третья вошла точно под левую лопатку, пронзив сердце. Валериус захлебнулся кровью, огонь в руке погас. Он упал на колени, а затем повалился ничком, так и не успев нанести второй удар. В зале повисла тишина, нарушаемая лишь нарастающим, тревожным гулом поврежденного кристалла. Камень трясся все сильнее. От него начали отлетать мелкие осколки. Руны вспыхивали и гасли хаотично. — Бездна тебя подери, дворянчик! — выругался Торн, бросаясь к постаменту. Мантия развевалась за спиной черным крылом. — Нужно сбросить давление! Он подбежал к кристаллу, пальцы замелькали над поверхностью камня, пытаясь стабилизировать поток энергии. *** Родрик вытер пот со лба, размазывая по лицу чужую кровь. Они побеждали. Остатки Королевской Гвардии, зажатые в мешок из стали и камня, огрызались вяло, без прежнего задора. Поддержка неожиданных союзников — отрядов мятежных домов, ударивших в тыл, — была как нельзя кстати. Два каменных голема Академии работали как гигантские молоты, загоняя гвардию на наковальню объединенных сил. Исполины шли вперед, давя латников, и казалось, ничто не может их остановить. Внезапно оба голема застыли посреди движения. Один из них, занесший кулак для удара, так и остался стоять с поднятой рукой. Второй, шагнувший вперед, замер, балансируя на одной ноге. А затем первый голем затрясся. По его каменному телу побежали глубокие трещины, из которых вырвался голубой свет. КР-Р-РАХ! Исполин буквально рассыпался, рухнул грудой камней, подняв облако пыли. — Что за... — чертыхнулся Родрик, глядя на остатки голема. — Сломался? Бойцы Вальде и мятежники замешкались, испуганно глядя на павшего гиганта. Натиск ослаб. — Не стоять! — заорал Родрик, встряхивая своих людей. — Давите их! Не отступать! Осталось немного! Боевые маги Академии сориентировались сразу же. Поняв, что прикрытие исчезло, они усилили напор. Секиры замелькали еще быстрее, врубаясь в строй врага, стремясь заменить собой каменную мощь. Снова взметнулись режущие волны синего света. Прошло несколько минут тяжелой, вязкой рубки. Вдруг второй голем, который все это время стоял неподвижно, как статуя, снова ожил. Его глаза полыхнули синим огнем, и он двинулся вперед, воодушевляя объединенные силы. — Вперед! — гаркнул Родрик. — Добьем их! Мостовая была скользкой от крови и внутренностей. Сегодня здесь погибло много людей, и запах смерти стоял такой, что его можно было резать ножом. Но битва была почти окончена. Потеря одного голема никак не повлияла на исход сражения — гвардия была сломлена. *** Ильва снова подняла руки, направляя ладони на тварь. Монстр, объятый пламенем масла, пытался сбить огонь своими искаженными руками и размазывал по себе черную слизь, которая шипела при контакте с жаром. В него снова врезался нож Рэндалла, пуская по мокрой туше разряды тока, а стрелы лучников жалили, не давая покоя. Руки девушки мелко дрожали. Она чувствовала себя загнанной волчицей, которая пробежала три дня без отдыха, уходя от погони, и теперь стоит перед обрывом, понимая, что сил на прыжок нет. Мышцы горели, в голове стоял гул. Внезапно она ощутила тепло за спиной. Виктор обнял её. Его левая рука легла на плечо — тяжелая, надежная, заземляющая. Правая скользнула вдоль её вытянутой руки, накрыв ладонью запястье, успокаивая дрожь. Он был опорой. Словно старое дерево подставило ветку уставшей птице. От него пахло гарью, потом и кровью, но для неё этот запах был лучше любых благовоний. Он пах жизнью. — Закрой глаза, — прошептал он на ухо. — Просто почувствуй движение маны. Попробуй. Ильва послушалась. Девушка закрыла глаза и выдохнула, отпуская напряжение. И почувствовала холодный, структурный поток, исходящий от напарника. Виктор смотрел прямо на тварь, но видел не мясо и кости, а схему. Творить заклинания на лету было совсем не то же самое, что сидеть в тихой мастерской Клока и выцарапывать руны на металле. Там была статика, здесь — динамика. Там ты строил дом, здесь — пытался собрать мост, пока бежишь по нему над пропастью. В условиях цейтнота любая ошибка в геометрии круга могла привести к тому, что их просто разорвет отдачей. Но его воображение работало четко, как чертежная программа. Первый круг. Серый. «Разрыв». Грань между Светом и Тенью, острая, как бритва. Нужно придать огню Ильвы пробивную силу, способность резать эфирную защиту твари, как скальпель режет плоть. Второй круг. Белый. «Вспышка». Чистый Свет, очищение. Чтобы выжечь скверну, заставить тварь корчиться от боли самой своей сутью. Третий круг. Черный. «Поглощение». Тень. Чтобы огонь не просто жег, а впитывал, пожирал саму энергию, которая держала голема вместе. В отличие от зачарования предмета, где руна вбивается в структуру материи навсегда, эти круги были эфемерными. Это были линзы, фильтры, через которые должна пройти сила, чтобы измениться. Он потянулся к своей серой мане и начал вливать её в мысленные конструкции. На удивление, это оказалось проще, чем он думал. Возможно, потому что эти круги были построены на его родной силе, на дуализме, который жил в нем. Между руками Ильвы и головой твари, выстраиваясь в одну линию, начали проявляться три призрачных, полупрозрачных диска — серый, белый и черный. Они дрожали, были не идеальными, не такими отточенными, как у магистров Академии, но держались. Оставалось самое сложное. Виктор тем же мысленным взором потянулся к напарнице, ища её источник. Она откликнулась. Пламя затопило его неуклюжую сенсорику, но не обжигало. Оно было... теплым, обволакивающим. В этом потоке силы он почувствовал не только ярость стихии, но и саму девушку. Её страх, её усталость, её надежду. И что-то еще, глубокое, спрятанное, что она не хотела показывать никому... Виктор попытался направить её силу внутрь своих кругов, смешивая со своей маной, и тут же почувствовал сопротивление. Круги буквально зазвенели, задрожали от напряжения. Они были слишком хрупкими, чтобы вместить океан огня Ильвы, словно он пытался залить пожарный гидрант в садовый шланг. «Не внутрь, — понял он. — Снаружи. Пусть она станет оболочкой». — Не заливай, — скомандовал он. — Обними их. Стань потоком. Он позволил силе волчицы обволочь конструкции, напитать их снаружи, создавая единый, мощный канал. Это сработало. Круги вспыхнули, синхронизируясь с пламенем. Поток пламени вырвался из рук Ильвы, но, пройдя через каскад рунных кругов, он изменился до неузнаваемости. Это был уже не огонь, а луч чистой, концентрированной аннигиляции. Ослепительно-белый в центре, он был окружен спиралью черной тьмы, которая пожирала свет, и серыми всполохами искажения. Он выглядел как луч лазера, пробивающий саму реальность. Удар был мгновенным. Луч преодолел расстояние до монстра быстрее, чем кто-либо успел моргнуть. Секунда. Ровно столько длилась их совместная атака. Резервы обоих иссякли, выпитые до дна жадной структурой заклинания, будто кувшин вылили на сухую землю. Ильва и Виктор рухнули на черепицу, как подкошенные. Напарники лежали, тяжело дыша, не в силах даже пошевелиться. Тела била крупная дрожь истощения, в ушах стоял тонкий звон. Они цеплялись друг за друга, как утопающие за обломок мачты, просто чтобы чувствовать, что они еще живы. Но твари повезло куда меньше. Луч ударил точно в «голову» — в тот самый нарост из тел, скрывающий сферу. Ни щит из крови, ни броня из трупов не спасли. Луч прошел сквозь них, как раскаленный нож сквозь масло, просто стерев материю на своем пути. Верхнюю часть «головы» монстра снесло начисто. Сфера, пульсирующая внутри, получила чудовищную пробоину — идеально круглую, с оплавленными краями, словно невидимый великан откусил от неё кусок. Монстр замер, его конечности обмякли. Он медленно, с грохотом, от которого задрожала земля, завалился на бок, погребая под собой остатки соседнего дома. — Да, сука... — выдохнул Виктор, глядя в небо невидящим взглядом. — Попробуй сожрать это, тварь. Ильва вцепилась в его руку, которой напарник все еще обнимал девушку за плечи. Её колотил озноб, зубы стучали, но на губах играла слабая, безумная улыбка. Они смогли, они выжили. Остальные медленно выползали из укрытий. Блэйз, придерживая культю, смотрел на поверженного гиганта с мрачным удовлетворением. Рэндалл отряхивал пыль с сюртука. Трое выживших лучников Вальде переглядывались, не веря своему счастью. В воздухе повисло пьянящее чувство невозможной, вырванной зубами победы. Однако... Со стороны поверженной туши донесся звук. Мерзкий, влажный скрежет костей и потусторонний, вибрирующий вой, от которого заныли зубы. — Да ты гонишь... — выдохнул Виктор, приподнимаясь на локте. — Дерьмо. Тварь шевелилась. Она медленно, мучительно уперлась одной кошмарной рукой в мостовую, вдавливая камни в землю. Второй рукой монстр вцепился в стену ближайшего уцелевшего здания, кроша кирпич, и начал подтягиваться. Голем выглядел жутко. Верхняя часть «головы» была срезана, обнажая пульсирующее нутро сферы. Из дыры хлестала уже не кровь, а тьма, смешанная с искрами магии. Но тварь вставала. Упрямо, вопреки законам жизни и смерти. У героев не было сил, вообще никаких. Виктор попытался встать, но ноги отказались держать его. Он рухнул обратно, чувствуя, как отчаяние холодным комом подкатывает к горлу. Эта атака выпила досуха все. У них не осталось ни магии, ни сил даже на то, чтобы бежать. Он услышал, как грязно, витиевато выругался Блэйз. В голосе охотника не было привычного сарказма — только глухая безнадега человека, который видит свой конец. Тварь поднималась, нависая над ними, как неотвратимый рок. Внезапно Виктор услышал голос. Знакомый, спокойный, пропитанный такой вселенской усталостью и раздражением, словно обладателя оторвали от чашки утреннего кофе ради уборки мусора. — Развлекаетесь, ученички?