Глава 4. Умный котик
17 января 2026 г., 15:42
Холодный, сырой сквозняк подземелья обжёг разгоряченные щёки Гермионы, но внутри пылал костёр. Дверь кабинета зелий закрылась за спиной с тихим, но окончательным щелчком. Она сделала несколько шагов по тёмному коридору, и тогда адреналин, сдерживаемый все два часа занятия, хлынул волной. Грейнджер прислонилась к прохладной каменной стене, закрыла глаза и позволила широкой, безумной улыбке озарить её лицо. В голове звенел чистый, ликующий триумф: «Так тебе и надо, мерзавец! Так тебе и надо! Стой теперь и думай! Ломай свою гениальную голову!» Девушка тихо фыркнула, представляя его непроницаемое, надменное лицо, искажённое немым бешенством и недоумением. «Идеально. Я сделала это идеально». Она выпрямилась, подбородок дерзко вздернулся. Воодушевленная, почти летящей походкой направилась к гриффиндорской башне, чувствуя себя не ученицей, а победителем, вышедшим с поля битвы, где противник даже не понял, как был повержен.
***
В картинной галерее, в лунном свете, льющемся из высоких окон, бушевала тихая, но страстная буря. — Видел его глаза? Видел?! — Дилис Деруэнт, растрёпанная и сияющая от восторга, почти выпрыгивала из своей рамы. — Я чуть не умерла от смеха, пока подсматривала! Его физиономия, когда он заглянул в котёл! Это был шедевр! Бешенство, недоверие и чистейшее, стопроцентное поражение! Он час сидел и буравил этот тигель взглядом, будто надеялся, что зелье само собой испортится от силы его ненависти! Финеас Найджелус Блэк перепрыгнул в соседний портрет с охотничьей сценой, фыркнул, но в сухих колючих глазах искрилось редкое веселье. — Не пыжься, Дилис. Твои восторги застилают тебе глаза. Без моего своевременного вмешательства твоя маленькая героиня сейчас бы мыла полы в больничном крыле, рыдая над своим провалом. — Твоего вмешательства? — целительница повернулась к нему, руки уперлись в бока. — А кто проследил за кислым слизеринцем, пока тот выводил свои пакостные каракули на пергаменте? Кто? Ты сидел тут же и ковырял в носу, пока я рисковала, подбираясь к столу! — Я «ковырял в носу», планируя стратегию, женщина! — огрызнулся старый директор. — А потом я нашёл книгу! Ту самую! А твой вклад? Подслушать пару язвительных комментариев? Велика заслуга! — Старый зазнавшийся хрыч! — зашипела волшебница. — Я была глазами и ушами всей операции! Если бы не я, твоя «стратегия» так и осталась бы пыльной книгой на забытой полке! — Моя стратегия сработала! — рявкнул Блэк, и его нарисованное лицо покраснело. — Она переиграла его! И в этом есть львиная доля моего ума! Ты же просто сплетница с бокалом вина! — А ты — ворчливый старый мешок с костями, который нашёл себе игрушку! — парировала Дилис, но уже смеясь. — Признай, без моих сплетен и подсказок, у тебя не было бы и половины информации! Это наша общая победа! И наши ставки растут! Минерва просто обожает такие истории!***
Северус Снейп оставался в лаборатории ещё долго после ухода Гермионы. Он стоял, уставившись на сосуд с безупречным зельем, как будто он был миной замедленного действия. Первоначальный шок сменился леденящей, методичной яростью. «Кто? Кто мог?» Мысли метались, как пойманные в клетку пикси. Макгонагалл? Нет, слишком прямолинейна. Портреты? Возможно. Но как они могли передать информацию так точно? Книги? Какая книга? Он лично изъял и спрятал все экземпляры трактата Векто’р «О сокровенных ядах», где упоминался оригинальный рецепт. Невозможно. Его старые учебники были уничтожены или надежно спрятаны. Мужчина перебирал в памяти каждое движение, каждый вздох, взгляд. Её первоначальная неуверенность была наигранной и слишком аккуратной. Затем эта «случайно» пролитая настойка… и странная, мгновенная смена траектории помешивания, когда он на секунду отвернулся. Она не задала ни одного вопроса. Эта всезнайка просто… действовала, будто знала правильный путь, но притворялась, что следует ложному. «Чёртова Грейнджер провела меня», — мысль жгла, как раскалённый штык. — «Эта всезнайка, эта выскочка-гриффиндорка, эта… умная, дотошная, невероятно наблюдательная девчонка провела меня в моей же лаборатории.» Ярость была чудовищной, но под ней, словно ядовитый корень, начинало пробиваться другое чувство — острое, неприятное, назойливое уважение. Его зацепило. То, как она это сделала — с холодной головой, с расчётом, риском. Не просто порыв отчаянной храбрости, это был тонко спланированный интеллектуальный маневр. С грохотом отодвинув стул, Северус вернулся в свой кабинет, намереваясь утопить досаду в огневиски. Но покой был уже нарушен. В портрете над камином, где обычно дремал какой-нибудь пейзаж, сидела Дилис Деруэнт с выражением кошки, не только съевшей канарейку, но и нашедшей целый птичник. — Ну что, — начала она сладким, язвительным голосом, поправляя декольте, — как ощущения после медитации у котла? Говорят, созерцание совершенства умиротворяет. Хотя в твоём случае, кажется, наоборот. Я уже лет двадцать не чувствовала в этой комнате такой концентрации сдерживаемой ярости и сладкого поражения. Чёрные глаза сузились до щёлочек. Он медленно повернулся к ней. — Чьих это рук дело, Дилис? — голос был тихим, шелестящим, как змеиная кожа по камню. — Твоих? Или ворчащего Блэка? Деруэнт расхохоталась, звонко и беззастенчиво. — О, милый! При всем моём желании я не могу вылезти из этой рамы и водить чьей-то рукой! Мы, портреты — лишь наблюдатели. Правда, очень, очень внимательные. — Не играй со мной в слова, — прошипел с нарастающим раздражением. — Кто ей помог? — Помог? А разве девочке нужна была помощь? — бывшая директриса притворно удивилась, приложив руку к груди. — Разве ты сам не видел, как она блестяще справилась? Следуя твоему же безупречному рецепту? Ой, прости, безупречно испорченному. Вот уж действительно, учитель создал идеальную ловушку, а ученица… просто не попала в неё. Поразительно, да? Профессор шагнул к камину, его лицо исказила гримаса гнева. — Говори. Или, клянусь, я найду заклятье, которое навеки запечатает все портреты в этой комнате за слоем штукатурки. Дилис лишь рассмеялась громче. — О, угрозы! Как это по-слизерински! Нет, дорогой Северус, секрет не в портретах. Он гораздо ближе. Но это уже твоя загадка. А теперь, если позволишь, я удалюсь. Мне нужно обсудить кое-какие вопросы с нашим общим знакомым ворчуном. Никогда ещё твоё раздражение не было таким… пикантным зрелищем. Не давая возможности ответить, Деруэнт растворилась в рамке, оставляя его одного с кипящей злобой и новой безумной догадкой.***
В кабинете директора царила атмосфера приятной, слегка грешной тайны. Минерва Макгонагалл, с бокалом хереса в руке, с наслаждением слушала захлёбывающийся от восторга рассказ Дилис, в то время как Финеас Блэк с важным видом восседал в соседнем портрете, лишь изредка вставляя едкие комментарии. — …и он стоит, Минерва, стоит как вкопанный! — говорила женщина с картины. — Его лицо! О, я бы продала душу, если бы она у меня ещё была, чтобы снова это увидеть! Смесь ярости, непонимания и такого… такого оскорблённого профессионального самолюбия! Наш мистер «Чёрный Змей» был пойман на собственную удочку, и крючок засел глубоко! Макгонагалл кашлянула в кулак, скрывая смех. — Вы утверждаете, что моя студентка не только приготовила зелье, рецепт которого намеренно испорчен, но и сделала это так, что он не смог ни в чём её уличить? — Именно! — торжествующе воскликнула целительница. — Девочка его обыграла. В его же стихии. Это лучше любого спектакля! Минерва отпила вина, и глаза блеснули азартом. — Что ж, это меняет дело. Если события столь драматичны, я не могу оставаться в стороне. Я принимаю участие в ваших… пари. Но при одном условии: вы расскажете мне, как вам удалось узнать, какое именно зелье он задумал, и, что ещё важнее, как вы передали исправленный рецепт мисс Грейнджер, не вызвав подозрений. Дилис и Финеас переглянулись. Блэк расправил плечи, принимая вид мудрого стратега. — Что ж, дорогая моя, раз уж ты просишь… Первое: у нашей юной героини есть невероятно сговорчивый и наблюдательный кот. Живоглот, кажется. Умное создание… Любит сливки и… хорошо структурированные задачи. Директриса приподняла бровь. — Вы хотите сказать, что ваш план включал в себя… фамильяра? Финеас, вы в своем уме? — Абсолютно! — парировал с ликованием. — Пока наш дорогой Северус корпел над своим «шедевром» с неправильной инструкцией, Дилис, пользуясь своими скромными способностями к скрытному наблюдению, подсмотрела, что Снейп строчит на новом пергаменте. Затем… я вступил в переговоры с фамильяром. — Он подкупил его сливками! — вставила Деруэнт, хихикая. — Нашёптывал ему на ушко, пока та спала! «Славный котик, умный котик, хочешь рыбки или сливок? Тогда сходи-ка в кабинет зелий, посмотри, что на столе лежит…» — Я не «нашёптывал»! Я вёл дипломатические переговоры! — возмутился слизеринец. — Кот — существо разумное. Он понял суть миссии. И выполнил её блестяще: пробрался, запомнил, вернулся. А потом… потом я направил его будить свою сонную хозяйку и провёл в библиотеку. — И вы нашли нужный фолиант, — догадалась Минерва, на губах играла улыбка. — Не просто нашли, — с гордостью сказал Финеас. — Я подсунул ей личную, старую книгу её нынешнего профессора. Того самого «Принца-Полукровки». Ту, что он вёл на седьмом курсе. И где, между прочим, на вложенном листке был идеальный рецепт «Молчаливой Скорби» с его же пометками, разоблачающими все ошибки, которые он же сегодня и внёс! Макгонагалл откинула голову и залилась чистым, грудным смехом, которого в кабинете директора не слышали давно. — Боже правый! Это гениально! Вы использовали его же прошлое оружие против него в настоящем! И через фамильяра! Это… это бесподобно! — Наш план был безупречен, — самодовольно заявил Блэк. — Девочка получила информацию из, казалось бы, случайного, но абсолютно надёжного источника. И Снейп теперь рвёт на себе свои чёрные волосы, не понимая, откуда утечка. — Результат, — сказала Минерва, вытирая слезу смеха, — меня поражает даже больше, чем хитроумие вашего плана. Она не только воспользовалась подсказкой. Мисс Грейнджер сделала это с таким мастерством и хладнокровием, что поставила в тупик самого Северуса. Это говорит о многом. И о ней, и… возможно, о нём тоже. Женщина допила вино, и взгляд стал задумчивым. — Что ж, моя ставка сделана. Я держу пари, что наш друг теперь будет одержим разгадкой этой тайны больше, чем желанием завалить студентку на следующем занятии. И что это… изменит динамику их уроков. Не сразу. Очень медленно. Но изменит. Дилис потерла руки в предвкушении. — О, это уже интереснее простого провала! Эмоции, напряжение, интеллектуальная дуэль! Наша маленькая драма обретает глубину! А в своем подземелье профессор зелий, наливая третью порцию огневиски, всё ещё пытался отогнать навязчивый образ: карие умные глаза, встретившие этот вызов без тени страха, и тихое уверенное: «Я внимательно читала рецепт…». Раздражение никуда не делось. Он просто обязан разгадать секрет этой всезнайки!***
Свет в Большом зале был ярким и шумным, наполненным гомоном голосов, звоном посуды и ароматами завтрака. Гермиона сидела между Гарри и Роном, впервые за несколько дней чувствуя не только голод, но и лёгкость. Она отодвинула тарелку с тостами и, понизив голос, не могла сдержать улыбки. — Значит, он просто стоял и смотрел? — Гарри отложил вилку, его зелёные глаза блестели от смешанного чувства: недоверия и восхищения. — Как статуя, — подтвердила подруга, кивая. — А потом сказал что-то вроде «наложите чары замедления и можете идти». Без единого комментария. Просто… тишина. — Без комментариев? От Снейпа? — Уизли фыркнул, размазывая варенье по тосту. — Значит, ты действительно вмазала ему так, что у него язык отнялся. Я бы заплатил, чтобы это увидеть. — Ты и так должен мне пять сиклей с прошлой недели, — сухо заметил Поттер, но сам не мог скрыть ухмылки. — Так что же, он и правда подсунул тебе неправильный рецепт? — О да, — Гермиона почувствовала, как снова накатывает волна триумфа. — С явными ошибками. В последовательности, в пропорциях. Если бы я сделала всё, как было написано, получилась бы бесполезная жижа, пахнущая гнилой капустой. — И как ты догадалась? — выпалил парень следующий вопрос, пристально глядя на Грейнджер. В его взгляде сквозило не только любопытство, но и лёгкая тревога — старая привычка ожидать подвоха от Снейпа. Девушка на мгновение замялась. Она не могла рассказать про книгу Принца. Не из-за обещания Финеасу, а потому, что это касалось слишком личных тайн профессора. — Я… просто проанализировала ингредиенты. Некоторые комбинации были алхимически несовместимы. Пришлось… импровизировать, — выбрала слова осторожно. — Импровизировать? Со Снейпом? — Рон покачал головой, но в его голосе впервые за эту тему прозвучало не осуждение, а нечто вроде сдавленного уважения. — Ты либо сумасшедшая, либо гений. Или и то, и другое. — Скорее, упрямая, — ответила с улыбкой. Звонок, возвещающий о начале уроков, прозвучал как раз вовремя, прерывая дальнейшие расспросы. — История магии, — простонал рыжий парень, вставая. — Лучше бы мы потратили это время на тренировку. Хотя слушать завывания Бинса — почти то же самое, что быть призраком. — Пошевеливайся, — подтолкнул его Гарри, собирая сумку. — Ты идёшь? — Я… пойду позже, — она сделала вид, что ищет что-то в сумке. Ей нужно было несколько минут тишины, чтобы поймать и удержать внутри это хрупкое, сияющее чувство победы, пока оно не растворилось в предчувствии следующей схватки.***
Вечер пятницы застал её в библиотеке, но не за учёбой. Книга «Продвинутая магическая теория» лежала раскрытой на одной и той же странице уже двадцать минут. Гермиона уставилась в строки, но буквы расплывались, превращаясь в призрачные образы: холодные глаза Снейпа, застывшие в немом бешенстве; идеальное сияние зелья и тяжёлая, гнетущая тень будущего вторника. «Он не простит этого», — подумала, сжимая перо так, что пальцы побелели. — «Никогда. Он будет готовиться. Выберет что-то такое, чего нет ни в одной книге. Или исказит рецепт ещё изощреннее. А я… я не смогу угадать из тысячи возможных зелий. Я же не гений, просто много учусь. А Снейп… настоящий мастер, который годами изобретал, совершенствовал, скрывал. У него целые арсеналы знаний, о которых никто не знает». Чувство безысходности, острое и кислое, подкатило к горлу. Победа внезапно показалась пирровой, случайной удачей, которую невозможно повторить. «Он сейчас там, в своём подземелье, уже придумывает новую ловушку. А я сижу тут и пялюсь в книгу, как первокурсница». Злость, направленная на саму себя, горела внутри. Беспомощность вызывала ненависть на эту зависимость от следующего шага. — Мечтаешь о принце или Принце на белом гиппогрифе, дорогуша? Или всё же о чём-то более… едком? Грейнджер вздрогнула. На стене между стеллажами материализовался портрет Дилис Деруэнт. Бывшая директриса выглядела необычайно оживлённой, глаза искрились весельем, а на губах играла довольная улыбка. — Профессор Деруэнт, — выдохнула Гермиона. — Вы… что вас так веселит? — О, у меня свои мотивы, милочка, — Дилис сделала игривый жест рукой. — И тебе не стоит совать свой очаровательный нос в мои дела. Это может быть опасно для твоего спокойствия. Несмотря на мрачное настроение, Гермиона не удержалась от лёгкой улыбки. — Спасибо. За… ту подсказку. Я более чем уверена, вы тоже были к этому причастны. Хотя основную работу, как я понимаю, проделал профессор Блэк. Целительница блеснула глазами, как кот, поймавший не только мышь, но и целый сырный цех. — О, львиная доля заслуги, моя дорогая, принадлежит не мне и даже не ворчливому Финеасу. А твоему очаровательному, пушистому фамильяру и его… проницательности. Девушка нахмурилась. — Живоглоту? Как? Что вы имеете в виду? — А как думаешь? — снизошла та до объяснений с видом заговорщицы. — Твой кот — существо не только прожорливое, но и невероятно сметливое. Он, скажем так, подсмотрел кое-что на столе у нашего общего угрюмого друга. А потом оказался весьма сговорчивым, когда речь зашла о наведении тебя на нужную… литературу. Мысль была настолько абсурдной и в то же время совершенно в духе её кота, что она сначала замерла, а затем рассмеялась — тихим, сбивчивым смехом. — Он… он и правда способен на такое. Особенно если речь о дополнительной порции сливок или возможности поколотить домового эльфа, — улыбка медленно сползла с лица, сметённая возвращающейся тревогой. — Но это было разовое везение. Оно не повторится. Дилис заметила смену настроения. Её собственное выражение стало чуть менее игривым, более внимательным. — Что гложет, девочка? Уже боишься следующего раунда? — Я не знаю, что делать, — призналась тихо, глядя на свои руки. — Он подготовится. Не допустит второй утечки информации. Как я могу угадать, что он задумал? Я не ясновидящая. — Умна, — кивнула Деруэнт. — Второй раз такой фокус не пройдёт. Северус уже устроил нам… проверку. — Проверку? — Да. Сегодня утром. Будто невзначай, ворча себе под нос в кабинете, рассуждал о вашем следующем занятии. Называл ингредиенты, — Дилис скривила губы. — Слишком легко и очевидно. Я более чем уверена, это была ловушка. Приманка для любопытных ушек. Ледяная струйка пробежала по спине студентки Гриффиндора. — Какие ингредиенты? — О, ничего особенного. Набор трав, которые априори несовместимы в одном тигле. Грубая, топорная работа. Этот мерзавец явно недооценил наши с Финеасом умственные способности — или специально назвал этот бред, ожидая, что кто-то попадётся и передаст тебе ложный след. Чтобы посмотреть, поведёшься ли ты. Грейнджер сначала замерла, а потом тихо рассмеялась — звук был больше похож на облегчённый выдох. — Это… очень мило с его стороны. Почти трогательно. — Трогательно? — фыркнула женщина с портрета, но её взгляд стал оценивающим, почти одобрительным. — О, да. Снейп начал игру, наша змея. И она становится интереснее. Но помни, детка, он хитер как дюжина лис. Будь начеку. С этими словами Дилис растворилась в портрете, оставив Гермиону наедине с новыми, ещё более сложными размышлениями. Профессор проверял каналы утечки. Он играл с ними. Значит, не просто зол, а заинтересован. Эта мысль была одновременно пугающей и странно будоражащей. До вторника оставались выходные и ещё один день сверху. Мало времени. Но, возможно, не всё потеряно.***
В своём кабинете, погружённый в полумрак, Северус Снейп пребывал в отвратительнейшем настроении. Стоны и вздохи, доносящиеся из портретов, он давно заблокировал простым, но эффективным заклинанием тишины. На столе перед ним громоздились стопки эссе второкурсников — идеальный объект для вымещения злости. Но даже ядовитые красные чернила, которыми так старательно выводил на полях «Бездарно», «Не думал совсем?», «Это позор для слизеринца», не приносили привычного удовлетворения. Мысли снова и снова возвращались к вчерашнему вечеру. К спокойным, точным движениям, глазам в которых читался не страх, а холодный расчётливый ум, к той невозможной, безупречной консистенции зелья. «Кто? КОТ? Да не может быть!» — мысль о пушистом создании, которое тот всегда игнорировал, казалась абсурдной. Но из всех возможных вариантов оставался только фамильяр и Кровавый Барон, а второй явно не пойдет на такое. Значит, это был либо самый изощрённый розыгрыш в истории, либо… он недооценил элементарную животную хитрость. И её хозяйку. «Невыносимая девчонка», — мысленно прошипел, с такой силой нажимая на перо, что оно проткнуло пергамент. — «Со своими правильными кудрями, своими правильными ответами и этой… этой наглостью играть в мои игры. Она занимает слишком много места. Слишком много мыслей.» Отшвырнул испорченное эссе в сторону и потянулся к графину с огневиски. Нужно было стереть этот образ: довольная, скрытая улыбка в уголках её губ, когда она мыла пиалы. Он видел это отражение в полированной поверхности медного котла, как эта всезнайка ликовала. И это бесило больше всего. Потому что это ликование было заслуженным. Грейнджер выиграла честно. Ну, почти честно. Северус опрокинул стопку. Жгучая жидкость не принесла забвения, лишь обострила чувства. «Следующий раз, мисс Я-Умнее-Всех», — пообещал себе и пустому кабинету. — «Следующий раз будет не на скорость и не на знание рецепта. Это будет на понимание, интуицию. На то, чего не прочитаешь в книгах. Посмотрим, справишься ли ты, когда перед тобой будет не схема, а живая, дышащая, непредсказуемая магия». И в глубине души, под толщей раздражения и ярости, шевельнулось нечто иное — азартное, ждущее предвкушение нового раунда в этой внезапно начавшейся, изматывающей игре.***
Субботнее сентябрьское утро было ласковым и тёплым. Лучи солнца, пробивавшиеся сквозь гриффиндорские витражи, разбудили Гермиону, разливаясь по её одеялу золотым пятном. Живоглот, распластался рядом, блаженно жмурился, подставляя брюшко теплу. Девушка провела рукой по шелковистой рыжей шерстке. — Спасибо тебе, — прошептала как можно тише. — За помощь. Ты самый невероятный кот на свете. Живоглот медленно открыл один глаз, жёлтый и мудрый, промурлыкал что-то глубокое, удовлетворённое, явно понимая каждое слово. Через час, свежая и собранная, она ждала в гостиной. Гарри спустился первым, поправив очки. — Выглядишь отдохнувшей, — заметил он, улыбаясь. — Небось, всю ночь снились триумфальные зелья? — Что-то вроде того, — ответила с ухмылкой. Рон появился, зевая во весь рот и задирая мантию на плече. — Ну что, в путь? Я уже мечтаю о сливочном пиве и чизкейке в «Трёх мётлах». На выходе из портрета к ним присоединились Джинни и Полумна. Младшая Уизли, сияя, тут же прильнула к Гарри, а Полумна шла чуть в стороне, её бледные глаза смотрели куда-то сквозь стены, на шее красовалось ожерелье из пробок от сливочного пива. Дорога в Хогсмид пролетела в лёгких разговорах. Мальчики оживлённо спорили о новых правилах в министерском отделе магических игр и спорта, строя планы на будущее. Джини восторженно поддерживала их, её рыжие волосы развевались на ветру. — А ты, Гермиона? — вдруг спросила девушка, перебивая Рона. — Ты же тоже думаешь о карьере? После… всего этого. — Пока думаю доучиться, — уклончиво ответила Грейнджер. — Ещё есть время решить. В этот момент Полумна, до этого шагавшая в молчании, заговорила своим воздушным, мелодичным голосом, не обращаясь ни к кому конкретно: — Паутина лунного света ловит только тех мотыльков, что летят на самый яркий, но не на самый верный огонь. Иногда стоит послушать тихий шорох крыльев в темноте. Все на мгновение замолчали. Старший Уизли покрутил пальцем у виска, Поттер сдержанно улыбнулся. — Эм, Луна, — осторожно начала Гермиона, — что ты имеешь в виду? Лавгуд повернула к ней свой светлый немного рассеянный взгляд и улыбнулась, загадочно и тепло. — Просто то, что ночные светлячки куда изящнее танцуют под полной луной, чем дневные бабочки под палящим солнцем. Их танец виден не каждому. Нужно смотреть чуть боковым зрением. Гермиона выдохнула, чувствуя лёгкое головокружение от попыток расшифровать эти слова. — Луна, иногда с тобой очень, очень тяжело. — Это потому что ты смотришь прямо, — без обиды ответила беловолосая девушка. — Прямой взгляд часто упускает то, что прячется в складках реальности. Как, например, тот факт, что профессор Снейп пахнет не только зельями и злобой, но ещё и полынью, мёдом и старыми книгами. И что его тень сегодня утром была не такой угрюмой, как вчера. В ней появились… трещинки любопытства. На этот раз замолчали все. Грейнджер почувствовала, как кровь приливает к лицу. Джинни заинтересованно подняла бровь. — Ну, это… поэтично, — пробормотал Гарри. — И, возможно, стоит послушать, — тихо добавила Полумна, и взгляд на секунду стал абсолютно ясным и осознанным, прежде чем снова затуманиться. — Ворчащий дракон иногда просто стережёт свой клад, а не хочет всех сжечь. Нужно просто знать, как подойти. И не бояться темноты в его пещере. С этими словами она просто пошла дальше, напевая себе под нос. Троица обменялась непонимающим взглядом. — Ну, с ней всё ясно. Пойдём уже, а то все столики в баре займут. Чтобы разрядить атмосферу, Гермиона потянула Джинни в «Сладкое королевство». Пока они выбирали шоколадные трюфели, Уизли, понизив голос, спросила: — Ладно, признавайся. Рон велел мне выпытать, но мне и самой интересно. Зачем тебе всё это? Эти мучения со Снейпом? Ты и так умнейшая в школе. Зачем рисковать нервами? Девушка вздохнула, разглядывая коробку с клубничными жабами. — Я уже сто раз объясняла. Это вызов. Академический. Я хочу победить в последнем, самом сложном предмете. — Это единственная причина? — Джинни посмотрела на неё пристально, и в карих глазах читалось не просто любопытство сестры Рона, а понимание подруги, которая тоже повзрослела на войне. — Потому что, знаешь… иногда мы бьёмся головой о стены не только, чтобы их проломить. Иногда… чтобы понять, из чего они сделаны. И нет ли в них потайной двери. Грейнджер замерла с коробкой жабок в руках. Слова подруги, странным эхом перекликающиеся с загадками Полумны, попали в самую точку её смутных, не до конца осознанных чувств. — Возможно, — произнесла тише ожидаемого. — Возможно, вы придаёте ситуации сильной двусмысленности. Они вышли из магазина, и яркое сентябрьское солнце ослепило их. Впереди был ещё целый день без уроков, с друзьями, со смехом.***
Возвращались в замок ближе к вечеру, когда длинные тени от зубчатых стен уже ложились на дорогу. Гермиона шла чуть позади Гарри и Рона, отдавшись на волю их спора о последнем матче «Метеоров». Голоса доносились словно сквозь вату — знакомый, успокаивающий фон, в который можно было не вслушиваться. Она пыталась проанализировать, систематизировать и разложить по полочкам. Лавгуд: «…светлячки танцуют…». Что за метафора? Как тень — то есть нечто лишённое собственного света, производное — может проявлять любопытство? Разве что если источник света… меняет угол? Искажает? Это было похоже на попытку понять зелье по запаху, не видя состава. Интуитивно, но без твердой почвы, а значит бесполезно. Дилис: «У меня свои мотивы… Интересное развлечение». Мотив ясен. Порядок и хаос. Портрет жаждал зрелища, и она стала главной актрисой в его импровизированном театре. Но почему тогда помогал Финеас? Чистый азарт? Или в его вечном ворчании скрывалось что-то ещё — уважение к упрямству, к острому языку, который он сам же и спровоцировал? Это было чуть менее абстрактно, но не давало ответа на главный вопрос. Главный вопрос. Какой он был, чёрт возьми? Мозг, обычно идеальный механизм по сортировке и решению, выдавал лишь ошибку. Всё раскладывалось на составляющие, но сложить обратно в работающую модель не получалось. Снейп — испытание. Я ученица, желающая преуспеть. Портреты — сторонние наблюдатели, вмешавшиеся ради забавы. Где здесь недостающий элемент? Что заставляло её мысленно возвращаться к его взгляду — не к язвительному, а к тому, мгновенному, ошеломлённому, когда он увидел идеальное зелье? Это было не просто удовлетворение от выполненной задачи. Это было… что-то иное. Что-то глубоко личное, почти добытое в бою. Девушка злилась на Полумну за туманные намёки, на Джинни за проницательность, на саму себя — за невозможность выстроить логичную цепочку. Раздражение кипело в ней тихо, как зелье на самом слабом огне, не вырываясь наружу, но отравляя изнутри. Грейнджер чувствовала себя глупо. А незнание было для неё худшим из состояний. И тут, словно подливая масла в огонь собственной досады, мысль ударила с другой стороны. Гриффиндорка остановилась на мгновение, глядя на спины уходящих вперёд друзей. «Четверг. Следующий четверг. У меня же День рождения». Девятнадцать. Рубеж, который должен был ощущаться как победа, как начало новой, взрослой свободы. Но почему-то создавал впечатление тяжёлого холодного камня где-то под рёбрами. Потому что четверг был днём дополнительных занятий со Снейпом. Гермиона выдохнула, и этот жест вышел сдавленным, уставшим. Весь мир, казалось, сжался до размеров школьного расписания: сначала понедельник — общий урок зельеварения, где профессор наверняка будет невыносим; затем, вторник, где она просто не знала к чему готовится, и этот четверг, день её рождения и очередное приватное испытание, характер которого даже не могла предугадать. Мысль о торте, подарках, поздравлениях вызывала лишь нервный комок в горле. Как можно праздновать, когда впереди — интеллектуальное минное поле, и ты не знаешь, где следующая ловушка? — Гермиона, ты идёшь? — обернулся Гарри с верхней ступеньки лестницы. — Иду, — механически ответила, потупив взгляд в каменную кладку под ногами, и зашагала следом, думая только о том, как бы пережить вторник.***
Выходные промелькнули с тревожной скоростью. День воскресенья Грейнджер провела с друзьями, изображая участие в разговорах, а вечер — за книгой. Той самой, зелёной, потрёпанной, с пометками на полях изящным, ядовитым почерком. Не зная, к чему готовиться, действовала единственным известным способом: зубрила. Запоминала каждый исправленный рецепт, каждую едкую ремарку Принца о глупости официальных методик, каждый намёк на альтернативный способ обработки паучьих жвал или корня ревисцены. Впитывала эти знания, как губка, надеясь, что хотя бы крупица окажется полезной. Это было отчаянной попыткой создать иллюзию контроля. Если она выучит всё, что есть в этой книге, то будет хоть как-то защищена. Логика была шаткой, но другой не было. И от этого Гермиона чувствовала себя ещё более сбитой с толку. Разум — её главное оружие, вдруг оказался бесполезен против задачи, условия которой ей не известны. В понедельник, в перерыве между Заклинаниями и Трансфигурацией, девушка почти бегом поднялась в картинную галерею, надеясь застать Дилис Деруэнт. Ей нужна была подсказка, намёк, любая соломинка. Но старый портрет директрисы был пуст. Только богатое платье и фоновый пейзаж с видом на горное озеро. Гидрогардия Мёрфи с соседней картины, разглядывая свою новую шляпку, сообщила, что Дилис «сегодня в прекрасном настроении и отправилась на верхние этажи — там пируют потомки её сестры, кажется». Гриффиндорка сжала зубы. Искать целительницу по всему замку было безнадёжно. Она осталась одна со своей неуверенностью. Решила положиться на удачу — фраза, которая отдавалась в сознании горькой иронией. Вечером, когда томительное бездействие в гостиной стало невыносимым, накинула мантию и вышла в парк. Живоглот выскользнул за хозяйкой, мелькнув рыжим пятном в сумерках. Воздух был прохладен, чист и напоён запахом влажной земли, опавшей листвы и далёкого дыма. Золотая осень Шотландии пылала на склонах холмов багрянцем и охрой. Гермиона шла, вдыхая полной грудью, пытаясь заглушить внутреннюю тревогу этой почти осязаемой свежестью. Книга Принца была крепко прижата к груди, словно щит, холодный даже через ткань мантии. Подойдя к озеру, нашла знакомое место — плоский, отполированный временем камень под старым вязом у самой воды. Камень ещё хранил дневное тепло. Плюхнулась, положила книгу на колени и снова открыла фолиант, не начиная читать, а просто проводя пальцами по шершавым страницам. Потом всё же начала, вглядывалась в уже заученные строки, пытаясь проникнуть за них, угадать скрытую между буквами логику самого автора. Что двигало им, когда он исправлял этот рецепт? Не просто знание, а определённый склад ума. Холодный, точный, презирающий неэффективность, ценящий изящность решения. Ум, очень похожий на тот, что встречал её сейчас взглядом цвета тёмного олифа в классе зелий. Сумерки сгущались, превращая фиолетовые горы на горизонте в силуэты. С озера потянуло влажным холодом, защекотав плечи. Гермиона поёжилась и закрыла книгу. Пора было возвращаться. — Живоглот? — позвала фамильяра тихо, оглядываясь. Кота нигде не было видно. «Наверное, ушёл охотиться на лунных улиток», — подумала про себя без особой тревоги. Он всегда находил дорогу. Поднимаясь по тропинке к замку, уже сворачивая в сторону оранжерей, она заметила густой ядовитый плющ, тёмно-зелёный, даже почти чёрный в наступающей темноте, который обвивал часть старой каменной стены. Мозг, настроенный на поиск ингредиентов, автоматически включился: «Плющ скорпионикс». Листья тройчатые, с красными прожилками у основания черешка. Сок вызывает паралитический зуд. Противоядие — отвар из лепестков солнечника, настоянный на… Студентка поймала себя на этом и с горькой усмешкой покачала головой. Даже здесь, на прогулке, она не могла отключиться. Снейп добился своего — он заразил её своей маниакальной внимательностью к ядам. В гриффиндорской башне немного поболтав с однокурсницами, обменявшись парой бессмысленных фраз о домашнем задании по Прорицаниям, приготовилась ко сну. Девочки знали, что подруга всегда что-то читает, поэтому не обратили внимания на потрёпанный зелёный том. Грейнджер и не прятала его специально. Но когда в комнате воцарилось ровное дыхание спящих, а лунный свет серебрил края кроватей, она осторожно вынула книгу из-под подушки. Взглянула на уже спящего кота, свернувшегося калачиком в ногах её кровати. Подняла палочку. Тихий шёпот, беззвучное движение запястья — и толстый фолиант съёжился, истончился, превратился в изящную подвеску: тёмно-зелёный камень, похожий на малахит, в простой бронзовой оправе. Аккуратно надела тонкую цепочку фамильяру через голову и закрыла застёжку. Подвеска легла на его рыжую шерсть, почти сливаясь с тенью. — Вот и будет тебе тайник, — прошептала, ласково почёсывая его за ухом. Кот мурлыкнул во сне, но не проснулся. — Самый защищённый. Никому в голову не придёт. Книга Принца теперь была в безопасности. Как и её маленькая, хрупкая тайна. Устроившись поудобнее и глядя в тёмный полог кровати, Гермиона притянула животное к себе и погрузилась в сон.
