Глава 6. Открытая охота
18 января 2026 г., 01:04
Проснувшись утром, Гермиона первым делом увидела небольшую горку подарков у изголовья кровати. На секунду её охватило детское волнение — сегодня она была именинницей. Девятнадцать. Она принялась разворачивать свёртки.
От родителей — изящная серебряная ручка с пером, семейная реликвия, которой писала ещё её бабушка-маггл. Вложенная записка гласила: «Для твоих великих дел. С любовью, мама и папа». От Гарри — изумительный дневник с заклятием «бесконечные страницы» на тонком чёрном переплёте. «Чтобы хватило места на все открытия», — написал он. Рон преподнёс конверт с любимым маслом для волос, которое как раз заканчивалось, и открытку с кривым, но душевным «С твоим днём, Миона». Были подарки и от других: воздушный серебристый шарф от Луны, банка домашнего варенья от миссис Уизли, грубоватая, но тёплая шапка от Хагрида и несколько благодарственных записок от студентов младших курсов, которых она подтягивала по предметам.
Разобрав дары, девушка привела себя в порядок и спустилась в гостиную, где друзья снова осыпали поздравлениями и шумными объятиями. Часть дня прошла в лёгком, почти воздушном настроении. Солнечный свет лился сквозь высокие окна, последние тёплые лучи золотили каменные полы. Гермиона была уверена — сегодня ничто не сможет испортить ей день.
Живоглот, видимо, тоже проникся торжественностью момента. Притащил и бросил к ногам пару ещё трепыхающихся кухонных крыс, смотря на хозяйку победоносным взглядом, явно ожидая награды за столь царский дар. Грейнджер, брезгливо поморщившись, налила ему мисочку сливок и, пока кот отвлёкся, быстренько избавилась от «подарка».
Получив ожидаемое «Превосходно» на контрольной по Трансфигурации, в приподнятом настроении вернулась в башню за своими бумагами. Сегодняшнее дополнительное занятие с Снейпом казалось уже не столь пугающим — скорее, интересным вызовом. Она шепнула фамильяру, чтобы тот держался поближе к подземелью на случай, если внезапно понадобится книга, и отправилась в путь.
Спустившись в мрачный кабинет, студентка встретила привычное хладнокровное приветствие.
— Мисс Грейнджер. Вы, как всегда, пунктуальны. Единственное, что не зависит от вашего сегодняшнего, вероятно, праздного настроения.
— Добрый вечер, сэр, — ответила с лёгкой, непроизвольной улыбкой, всё ещё находясь под влиянием дня. Она достала из сумки аккуратно оформленный чистовик и положила его перед ним на стол.
Северус вопросительно поднял бровь, взял лист и погрузился в чтение. Делал это молча, лишь изредка бровь ещё выше взлетала к линии волос, а губы чуть поджимались. Закончив, поднял на неё невыразительный взгляд.
— Ну и?
— И… я пришла к выводу, что львиная доля предложенных вами ингредиентов, — начала Гермиона, почувствовав прилив адреналина, — так или иначе воздействует на нервную систему. Лишь часть из них — катализаторы или стабилизаторы. Сопоставив свойства, я отбросила вариант с ментальным воздействием, вроде противоядия. Слишком много компонентов направлено на физическую регенерацию, на подавление шоковой боли. Это натолкнуло меня на мысль о последствиях нарушений нервной системы.
Девушка говорила всё быстрее, увлекаясь, показывая пальцем на тот или иной пункт в своём пергаменте, который профессор всё ещё держал. Сама не заметила, как в пылу объяснений приблизилась к его столу, а затем и вовсе оказалась рядом с ним, через плечо вглядываясь в собственные записи. Её монолог был отточен, в нём были сознательно оставленные неточности в дозировках, чуть смещённые акценты.
Снейп слушал молча. Осознав, что она стоит слишком близко. Нарушает ту невидимую, но железобетонную дистанцию, которую тот всегда выстраивал между собой и учениками. Её волосы пахли чем-то — сладковатым, цветочным. Северус мог бы одёрнуть назойливую студентку, резко отстранить, но не сделал этого. Почему-то не сделал. Он был полностью погружён в ткань её рассуждений. Они были… блестящими. Не идеальными, но в них чувствовалась не зубрёжка, а именно мысль.
Когда Гермиона закончила, с триумфом выдохнув и неосознанно присев на край его стола, она вдруг спохватилась. Резко отпрянула, как от раскалённого железа. «Молодец, ты справилась», — пронеслось у неё в голове, смешавшись с паникой от собственной фамильярности.
Снейп не акцентировал внимание на её манерах. Взгляд был прикован к пергаменту.
— Почему именно выжать сок, а не растолочь корень рогоцвета? — спросил без предисловий.
— Потому что в сочетании с эссенцией лунного тумана клеточная структура сока даст более быструю, но контролируемую реакцию, — ответила моментально, ещё не оправившись от смущения, но мозг работал чётко. — Толчёный корень создаст осадок и замедлит всё зелье.
— Почему здесь, — профессор ткнул длинным пальцем в другую строку, — необходимо интенсивное помешивание по часовой стрелке, а здесь — полный покой?
— Первое — чтобы активировать летучие эфиры болиголова, второе — чтобы дать связаться металлической основе с экстрактом руды. Любое движение на этом этапе вызовет расслоение.
Вопросы сыпались один за другим. Они были остры, точны, проверяли не знание наизусть, а понимание процесса. Грейнджер отвечала, горячась, забывая о смущении. Это был интеллектуальный поединок, и она обожала такие.
И тогда он задал вопрос, которого она бессознательно ждала и боялась.
— С чего вы взяли, что именно «слёзы русалки из Чёрного озера», а не, скажем, более доступный «корень молочной железы флобертального червя» оказывают финальный, закрепляющий эффект?
Девушка взглянула на него. И в пылу спора, в азарте доказательств, все формальности рухнули.
— Потому что было бы абсурдом вставлять сюда что-то иное, — выпалила, и в голосе её зазвенела едкая, почти снейповская колкость. — «Слёзы русалки» подавляют все побочные катализаторы, кроме серебряного клематиса, из вашего же списка. Сюда вероятнее подойдёт даже ваше выдуманное растение из последнего пункта, чем этот примитивный корень, свойства которого известны даже первокурсникам!
Тишина повисла густая, как сироп. Гриффиндорка замерла, осознав, что только что нагрубила профессору зелий в его же кабинете. «Извините», — успела прошептать.
Снейп медленно поднялся из-за стола. Он был готов изрыгнуть поток яда, снести с её факультета полторы сотни баллов и вышвырнуть всезнайку вон. Но не сделал этого. Вместо этого он взмахнул палочкой, и стул с противоположной стороны стола плавно придвинулся к ней.
— Присядьте, — произнёс, и в голосе не было ни ярости, ни даже привычного сарказма. Была усталая, почти металлическая ровность. — Наши внеклассные занятия, к счастью для вашего факультета, не позволяют мне лишать баллов прямо сейчас. Продолжайте в том же духе, если хотите, чтобы я отыгрался на всём Гриффиндоре во время обычного урока.
Гермиона, ошеломлённая, опустилась на стул. В голове пронеслись слова Дилис, сказанные утром в промежутке между поздравлениями: «Жаль его, девочка… Ненароком, аккуратно… Он ничего не сможет сделать! Разве что выгнать тебя, но ты и сама понимаешь, что это невозможно… Или возможно! Но я ставлю пять галлеонов, что он стерпит?» Старая интриганка оказалась права. Его угроза прозвучала почти формально.
Мастер зелий продолжил спрашивать. Вопросы стали глубже, тоньше. Они касались не фактов, а интерпретаций. Почему взяты именно эти компоненты в таком порядке? Что, по её мнению, является «сердцем» этого зелья? Какой этап самый опасный? Грейнджер отвечала, ходя вокруг да около, не упоминая истинного предназначения зелья. Все доводы были логичны, но он ждал. Ждал, что она проговорится. Словом, интонацией. Ждал ключа к разгадке — как она это узнала?
Так прошёл час. Они не заметили, как пролетело время. Снейп не вернул ей пергамент, не указал на ошибки. Но все ответы, все его поправки и уточняющие вопросы студентка ловила на лету, конспектируя в уме. Это был самый изощрённый и самый продуктивный урок в её жизни.
Ещё через полчаса Гермиона, уже порядком уставшая, но находящаяся в состоянии странной, ясной эйфории, заметила перемену. Профессор откинулся в своём кресле. Его поза была всё ещё сдержанной, но в ней исчезла привычная скованность, готовность к броску. Их диалог, оставаясь строго академическим, приобрёл иные, почти личные ноты. Он не просто экзаменовал. Он… делился. Намёками, полутонами, скрытыми в вопросах отсылками.
— Предположим, — сказал, глядя куда-то поверх девичей головы, — что создатель этого… набора… работал в условиях крайнего дефицита времени. И ресурсов, и… надежды. Как это могло отразиться на выборе ингредиентов?
Гермиона замерла. Она знала ответ, знала историю.
— Я думаю, выбирал самое действенное. Даже если это самое опасное, — тихо сказала. — Вероятно, жертвовал безопасностью процесса ради силы результата. Он… он не рассчитывал на будущее. На ещё один день.
Снейп медленно перевёл на неё взгляд. Чёрные глаза были непостижимы.
— Интересная интерпретация. Почти поэтичная.
Северус наблюдал за ней и видел: на лице не было удивления от намёков. Было понимание, почти сочувственное. Она знала. Но как?
— Мисс Грейнджер, — голос стал тише, но от этого только твёрже. — Где вы нашли столь детальные сведения о свойствах этих… экзотических компонентов? Конкретно.
Прокол. Она поняла, что где-то дала слабину, и он это учуял. Взгляд метнулся к песочным часам на полке. Последние крупинки песка пересыпались в нижнюю колбу с едва слышным шорохом.
Звон тишины после этого звука был оглушительным. Гермиона собрала волю в кулак. Не отвечая, поднялась со стула и начала аккуратно складывать свои вещи в сумку.
— Что вы делаете? — раздался вопрос, в котором вновь заплескалось раздражение.
— Урок окончен, сэр, — сказала, не глядя на него. — Вы сами установили правило: строго до последней крупинки в ваших часах.
Это был удар его же собственным оружием. Студентка видела, как скула у него дёрнулась. Тот выругался про себя, почти беззвучно.
— Да. Вы правы. Поэтому к следующему занятию подготовьте список авторитетных источников, которые вас… консультировали. Со сносками. И додумайтесь наконец, что это за зелье.
Гермиона слушала, уже доходя до двери. Рука легла на холодную ручку. Она обернулась. Их взгляды встретились через полумрак кабинета.
— Оно ликвидирует последствия «Круциатуса», — чётко и громко произнесла вердикт. — Доброй ночи, профессор.
Грейнджер вышла, притворив дверь. Последние слова повисли в воздухе кабинета, словно заклинание.
Снейп замер. Дыхание остановилось. «Откуда?» — вырвалось у него шёпотом, но дверь уже закрылась, и ответа не последовало.
***
Он сидел в полной тишине, в которую врывалось лишь яростное биение собственного сердца. «Оно ликвидирует последствия «Круциатуса». Не «помогает». Не «ослабляет». «Ликвидирует». Точный, безжалостный, профессиональный термин. Как? КАК? Все предположения рухнули. Это было не просто везение, не наводка от Макгонагалл или дурацких портретов. Это было знание. Глубокое, проникновенное. Не просто угадала — она поняла суть, историю и отчаяние, зашифрованное в формуле. Ярость, первая и самая горячая реакция, уже кипела в нём. Наглость и дерзость, этот взгляд, полный не ученического страха, а почти что вызова… Северус хотел разнести всё вдребезги. Но под яростью, холодной и неумолимой, как ледник, ползло другое чувство. Ошеломление. И… признание. Профессор мысленно пролистал их сегодняшнюю дискуссию. Ответы не просто правильные — умные, интуитивные. Девчонка мыслила как зельевар. Не как ученик, следующий инструкциям, а как творец, видящий связи. В её ошибках была логика, в дерзости — неугасаемая искра ума, который отказывался довольствоваться поверхностным. «Молодец, Грейнджер, из-за тебя мне придётся признать поражение перед Минервой!», — пронеслось в голове вопреки всему. И тут же было затоптано новой волной гнева. Нет. Это невозможно. Она что-то нашла. Книгу? Его старые записи? Но их не было! Он уничтожил черновики этого проекта. Почти все. Мысль о том, что эта всезнайка-гриффиндорка, проникла в самое сокровенное — в его боль, отчаянную попытку хоть что-то исправить, — была невыносима. Это было кощунством и воровством. Но разве он сам не подложил ей это? Не дал список? Не спровоцировал? Хотел испытать, поставить в тупик. А она… она взяла его оружие и парировала удар. Блестяще. Мужчина встал, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Ему нужны были ответы, сейчас. Он резко схватил со стола палочку и, даже не накинув мантию, стремительным шагом направился к выходу. Цель была ясна: кабинет директора. Минерва что-то знает, должна хотя бы. По крайней мере, пара колких фраз сбавит напряжение! В голове, назойливо, как заезженная пластинка, звучал её голос: «Доброй ночи, профессор». С оттенком чего-то, что было очень далеко от страха и очень близко к… победному лику? Нет. К чему-то ещё более опасному.***
Дверь в кабинет директора с грохотом распахнулась, даже не пошатнувшись от удара. Снейп влетел внутрь, будто его преследовало стадо разъярённых кентавров. Минерва Макгонагалл, сидевшая в кресле с вечерним выпуском «Пророка», вздрогнула и подняла глаза поверх очков. — Северус, — произнесла сухо, — ты зачастил. Для приличия мог бы иногда стучаться. Или, на худой конец, не выбивать дверь с петель. В моём возрасте нервы уже не те. — Мне не до твоих шуток, Минерва, — бросил в ответ, проходя через кабинет с такой целеустремлённостью, будто собирался его захватить. Он направился прямо к её книжному шкафу, отодвинул фолиант по истории квиддича и извлёк оттуда две тяжёлые хрустальные стопки и полупустую бутылку выдержанного виски. — А, значит, вечер уже достиг той стадии, — констатировала Макгонагалл, снимая очки и наблюдая, как мужчина с силой расставляет стаканы на столе и наливает в них янтарную жидкость, не спрашивая разрешения. Северус швырнул ей один бокал, который женщина поймала с проворством, не ожидаемым от её возраста, а второй поднёс ко рту, осушив залпом. Только тогда он рухнул в кресло напротив, чёрные глаза горели в полумраке кабинета. — Она невыносима, — начал, и голос звучал хрипло от только что выпитого и от сдерживаемой ярости. — Совершенно, тотально невыносима. — Проникновенное начало. Кто на этот раз? — спросила директриса, сделав небольшой глоток. — Твоя протеже! Кто же ещё! — мужчина выдохнул, и пальцы вцепились в подлокотники кресла. — Она надерзила мне. Прямо в лицо. Стояла там, с видом самой королевы академического мира, и заявила… — передразнивая голос, делая его нелепо высоким и чересчур чётким, — «Оно ликвидирует последствия «Круциатуса». Доброй ночи, профессор!» И ушла! Ушла, Минерва! Оставив меня… оставив… — Ошеломлённым? — мягко подсказала Макгонагалл, и в уголках губ заплясали весёлые искорки. — Взбешённым! — поправил, снова наливая себе виски. — Это дерзость, граничащая с идиотизмом! Или с гениальностью. Чёрт её дери! Минерва слушала, попивая свой напиток и комментируя его тирады с невозмутимостью, лишь изредка поднимая бровь. — Она фамильярничала? — спросила женщина в одной из пауз. — Не то слово! Подошла вплотную, тыкала пальцем в мой… в её же пергамент! Уселась на край моего стола, как будто это лавочка в парке! Её увлеченность, которая выводила меня еще сильнее, просто затмила разум! — выпалил, не замечая, как сам выкладывает детали, которые обычно тщательно скрывал. — И ты… позволил? — уточнила Макгонагалл, взгляд стал проницательным, как у совы. Снейп замолчал на секунду, сжав губы. Он упустил это в своём гневном повествовании. — Это не имеет значения! — отмахнулся с раздражением. — Важно то, что она знает! Она понимает, Минерва! Не просто заучила, а проникла в суть. Это… это нечестно. Кто-то помогает ей. Должен помогать. — Но ты же только что признал понимание мисс Грейнджер, — парировала в ответ, наливая ему четвёртый бокал. Свой она допила и поставила на стол. — Разве это не то, чего ты хотел? Увидеть искру настоящего ума, а не зубрёжку? — Я хотел поймать её на хитрости! Раскрыть источник! — почти с криком, но голос сорвался на хрип. Северус откинулся на спинку кресла, потянулся за сигарой, потом передумал и провёл рукой по лицу. — Она… она парирует. Уворачивается. Отвечает, но так, что за её словами чувствуется ещё слой знаний. И это бесит. — Бальзам на мою старую душу, — с теплотой произнесла Минерва. — Лучший комплимент, который я слышала от тебя за последние годы. «Она понимает». — Ой, замолчи! — буркнул он, но без настоящей злобы. Профессор уставился в пустоту кабинета, за тёмное окно, где мерцали звёзды. В голове гудело не только от виски. Голоса — его собственные навязчивые мысли — кричали, что это не просто раздражение. Это нервозность. Волнение от встречи с равным по силе интеллектом. От её прыткости, бесстрашия, от того, как эта всезнайка, не моргнув глазом, использовала его же правила против него. Минерва, уже изрядно выпившая и потому более мягкая и болтливая, чем обычно, наблюдала за ним добрым, понимающим взглядом. — Для тебя это будет полезный опыт, друг мой. Ты сам вечно жалуешься, что в этой школе нет достойных умов, кроме, конечно, моего. А тут… живой вызов. Из плоти, крови и невыносимого упрямства. Мужчина ухмыльнулся, коротко и беззвучно. Уголок рта дёрнулся. — Зачем, Минерва? — спросил тише, почти задумчиво. — Зачем я дал ей именно это задание? — А ты как думаешь? — Я хотел… понять. Понять, кто ей помогает. Понять глубину её… наглости. Но теперь… Я намерен разгадать этот секрет. А она… она поразительно мастерски обходит прямые вопросы. Макгонагалл посмотрела на товарища с лёгким, едва уловимым вопросом в глазах. — Ты уверен, что девочке кто-то помогает? На все сто процентов? — Более чем, — отрезал Снейп. — Но я не знаю, кто. И не могу подловить. Потому что ингредиенты, которые я дал, не описаны ни в одном трактате в нашей библиотеке. Я проверял. — Ты не можешь знать содержание всех книг в библиотеке, Северус, — мягко ответила женщина. — Не будь так самоуверен. Мир зельеварения обширен, а память даже у такого блестящего ума, как твой, имеет пределы. Профессор не ответил, лишь мрачно смотрел на дно своего бокала. Они просидели так ещё минут двадцать, в тишине, изредка прерываемой потрескиванием углей в камине. Наконец, Снейп поднялся. Походка его была чуть менее устойчивой, чем обычно. — Направляюсь досматривать свои владения, надеюсь, я встречу пару Гриффиндорцев по пути и сниму с них не менее 30 баллов — буркнул, поправляя мантию, которую так и не снимал. — Обязательно. И, дорогой мой, — остановила директриса его у двери, и в голосе вновь зазвучала привычная едкая нотка, — в следующий раз, когда решишь устроить спектакль «Разъярённый гений», постарайся не забыть свой главный реквизит — плащ, развевающийся драматичнее, чем паруса пиратского корабля. А то как-то не солидно вышло. Северус обернулся и посмотрел на старую подругу. Что-то вроде тени улыбки мелькнуло на его лице. — Иди к чёрту, Минерва. — Вслед за тобой, дорогой. Вслед за тобой.***
Выйдя из кабинета, мужчина почувствовал, как тяжёлая голова немного прояснилась от прохлады коридора. Виски сделал своё дело — острая ярость притупилась, сменившись навязчивым, холодным любопытством. Он двигался почти бесшумно, тенью скользя по стенам. На третьем этаже, где коридор делал резкий поворот к башням, его путь преградило знакомое, мерзкое хихиканье. — Ссс-слизкий, ссс-склизкий змеюка! Идёт, воняет зельями и злобой! — проскрежетал Пивз, вынырнув из канделябра. Снейп даже не замедлил шаг. Лишь повернул голову, и его чёрный, бездонный взгляд упал на полтергейста. — Если хоть одна капля той дряни, что ты держишь, коснётся меня или стен, — произнёс тихим, сиплым от виски голосом, в котором не было никаких эмоций, кроме абсолютной уверенности, — это будет твой последний вечер в этих стенах. Я найду способ и это будет очень, очень больно. Пивз замер, его злобная рожа исказилась смесью страха и ярости. Тухлое яйцо в руке дрогнуло, но он не бросил. — Ты не можешь! Ты не можешь меня выгнать! Я — дух! — взвизгнул, но уже неуверенно. — Попробуй, — предложил Северус и сделал шаг вперёд. Пивз отпрянул, словно от раскалённого железа, и швырнул яйцо в противоположную стену, где оно с неприятным хлюпом разбилось, распространяя тошнотворную вонь. Профессор даже не моргнул. Пройдя уже несколько шагов вперёд, когда вдруг остановился. Не оборачиваясь, спросил: — Ты много времени проводишь, шныряя по углам. Замечал ли ты что-нибудь… необычное в поведении учеников в последнее время? Пивз, всё ещё кипящий от унижения, но польщённый вниманием, тут же оживился. — О-о-о! Много чего! Парочка из Пуффендуя вчера целый час пряталась в шкафу для швабр у оранжерей! А вороноглазая девчонка из Когтеврана разбила вазу на первом этаже, когда гналась за своей совой! И… — Это не то, что меня интересует, — холодно оборвал рассказ призрака. — Я говорю о странных местах для уединения. О несанкционированных встречах. Вне уроков. Пивз задумался, скривив рот. Глаза злобно блеснули. — Одна… зачастила. Последние несколько дней. В заброшенное крыло, на седьмой. В старый пыльный класс. Сидит там одна, со свечкой, что-то пишет. Как сова-неумытка. Снейп медленно обернулся. Его лицо было каменным. — Опиши её. — Гриффиндорка! — с удовольствием выпалил Пивз. — С копной коричневых волос, вечно насупленая, носит везде с собой толстенные книги. У неё ещё этот, как его, рыжий кот, жирный и наглый! Сердце Северуса уронило в желудок тяжёлую, ледяную глыбу. Грейнджер. — Какой именно класс? — Тот, что в конце восточного коридора, за портретом с драконом! — Пивз уже радостно подпрыгивал на месте, предвкушая, что его информация может навредить. — Там пылище! И пауки! И… Но мужчина уже исчез в полумраке коридора, идя не вниз, к своим подземельям, а наверх, к винтовым лестницам, ведущим в заброшенное крыло.***
Седьмой этаж встретил гостя гробовой тишиной и толстым слоем пыли на полу. Воздух был спёртым и холодным. Северус двигался медленно, как охотник, чёрные глаза сканировали каждый сантиметр пространства. Он искал нарушения в узорах пыли, следы, отпечатки. Пятнадцать минут методичного, почти научного поиска. Открывал одни двери, заглядывал в другие, пока не нашёл. Дверь в класс Истории Магии. На медной ручке — свежие, едва заметные отпечатки пальцев. На полу у порога — чуть стёртая пыль. Он толкнул дверь, и та бесшумно открылась. Кабинет был погружён во мрак. Взмах палочки — и несколько призрачных шаров света всплыли под потолок, озарив помещение. Снейп увидел всё сразу и… ничего. Стол у окна. Поверхность его была чисто вытерта — явный прямоугольник, где лежали бумаги. Рядом — стул, тоже очищенный от пыли. На столе — огарок свечи, совсем свежий, с каплями застывшего воска. Больше ничего. Ни клочка бумаги, ни забытого пера или намёка на книгу. Она была аккуратна, осторожна. Как и в их словесных дуэлях, девчонка не оставляла улик. Профессор подошёл к столу, провёл пальцем по гладкой, прохладной поверхности дерева. Взгляд упал на пол под столом. И там — ничего. Даже крошек воска. Но сам факт был оглушительным. Мисс Грейнджер приходила сюда. Проводила здесь время. В одиночестве? Или… нет. Он поднял глаза к стенам. Портреты. Их было несколько. Один из них — с изображением спящего дракона — привлёк его внимание. Рамка была чуть чище других. Северус подошёл ближе, вглядываясь. Фигура дракона спала, но в углу картины, пыли было в разы меньше, она явно к ней прикасалась. Мысль ударила, как молния. Дилис Деруэнт. Финеас Найджелус Блэк. Они обожали сплетни и азартные игры. Более чем уверен, это они стоят за всеми шедевральными наводками и подсказками для этой всезнайки. Снейп стоял посреди пустого, пыльного класса, и холодное понимание разливалось по венам, смешиваясь с остатками алкоголя и новым, острым, почти личным интересом. Она не просто умна, но и осторожна. Она использует ресурсы, о которых он не подумал, ведёт свою игру, параллельную его собственной. Теперь у него была зацепка и подозрение о посредниках. Но ответов по-прежнему нет. Только ещё больше вопросов. И невыносимое, бесящее осознание, что эта девчонка, эта Грейнджер, оставив ему сегодня лишь короткую, точную фразу, сумела сделать то, чего не добивался никто уже много лет — она завладела его мыслями полностью, заставив не просто злиться, а искать. Охотиться. Он погасил шары света и вышел, закрыв за собой дверь. В темноте коридора лицо было нечитаемо. Но внутри бушевала буря из ярости и любопытства. Мужчина не заметил что в углу коридора за ним пристально наблюдали два жёлтых глаза, спрятанные в тени рыцарских доспехов.
