Lazarus

      Она открыла глаза. Странно чувство, открываешь глаза, и становится тихо. А стоит их закрыть - едва сможешь вынести чудовищный шум в голове. На лицо падали едва тёплые лучи рассветного солнца.       - Вставай, Ви, - сказал низкий мужской голос где-то внутри. Грубо и заботливо одновременно.       - Джонни?.. - пересохшие губы едва шевелились.       Она лежала ничком на липкой плитке. Рядом рассыпалась пластиковая баночка псевдоэндотризином - таблетки от Мисти, нужны чтобы «ускорить процесс», но, судя по всему, спасшие Ви сегодня ночью. Ноги не слушались, она оттолкнулась от пола руками, медленно поднимаясь в сидячее положение.       - Где мы? - спросила она, глядя на горизонт, где светлое, почти белое небо соприкасалось с морской гладью.       - В Пасифике. Отель «Пистис София». Сейчас мы - единственные гости.       Джонни стоял рядом и смотрел на море, повернувшись к наёмнице спиной.       - Это ты… привёл меня сюда?       - Не мог же я тебя просто бросить. Тем более у вудуистов, - голос Джонни звучал мягче, чем раньше. - Пойдем, покажу тебе кое-что.       Ви потерла пальцами виски, затем попробовала встать на ноги. Получилось до ужаса неуверенно. Но получилось.       - Спасибо, - только смогла сказать она в ответ. - Отблагодарю, как только придумаю как.       - Ловлю на слове, - рокер повернулся к девушке и махнул головой куда-то за угол. - Пойдем.       Едва не запутавшись в двух ногах, она поплелась за цифровым другом куда-то вдоль балкона. Низкое утреннее солнце слепило глаза.       - Нам сюда, - он прислонился к стене у очередного разбитого окна. - Сможешь залезть внутрь?       Ви взялась трясущимися руками за раму, не замечая, как стекло впивается в ладони. Потом попробовала перевалиться, забросив одну ногу. Закончилось падением с другой стороны окна. Успех.       - Я уж думал ты не переживешь этот приступ, Валери, - Джонни материализовался внутри заброшенной комнаты отеля. - Тебя же на самом деле зовут Валери, правда?       - Знаешь, - Ви села, обхватив колени руками, - я предпочитаю думать, что у меня нет имени. Мир постоянно кажется таким чудовищным, что лучше… наверное, быть безымянным. Иногда легче сделать вид, что тебя не существует.       - А зря. Нормальное имя, - беззаботно ответил рокер.       - Песня такая есть, - Ви грустно улыбнулась давно забытым строчкам, больше похожим на стихотворение. - «Бог не дал мне имени. Ничто не скроется от моего пламени. Бог сказал стрелять на поражение. Ни одна пуля не ужалит так, как моя».       В груди что-то болезненно сжалось.       - Бредятина какая-то, - съязвил Джонни, - текст слабоватый, еще и ебанутый. Но тебе подходит.       Валери издала тихий смешок, прикрыв глаза.       - Вон там, видишь? Там есть тайник, открой и возьми содержимое, - Джонни наклонился ближе к Ви и указал пальцем на маленькую решетку вентиляции в углу кухни номера.       - Хорошо. Дай только в себя прийти. Вечно у тебя шило в жопе.       Он к удивлению Ви стал спорить и язвить что-то в ответ. Просто молча сел рядом с Ви, упершись затылком в стену.       - А можешь напеть? - вдруг спросил Джонни и снял авиаторы. - Ну, эту унылую хуйню, которую ты мне цитировала.       Ви задержала немного смущенный взгляд на его глазах, которые почти никогда не видела без темных очков. Потом закрыла глаза, нахмурилась и начала петь. Медленно, тихо, хрипло, с песком в обессиленном голосе:       - God gave me no name, - на каждом протяжном слоге голос предательски срывался, - No shame as great as my shame.       К горлу подступил ком. Ви зажмурилась и продолжила еще более дрожащим голосом.       - God told me shoot to kill, - по разбитой скуле пробежала горячая слеза, - No sickness spreads like mine will.       На последних словах Ви начало сотрясать в беззвучном плаче. Она спрятала лицо в острые коленки и крепко обхватила голову руками, будто тщетно пытаясь стать меньше, раствориться на атомы, исчезнуть в этот рассветный час. Чтобы больше никогда не было больно, и чтобы никогда не было никакого имени, которое делает тебя живым. А сейчас ей казалось, что вся накопленная горечь наполнила тело вместо крови и готовилась разорвать его на части. Последней каплей, подкосившей окончательно, была встреча с Альт Каннингем и нечеловеческое отчаяние Джонни, которое он не мог позволить себя чувствовать. Но Ви могла.       Джонни продолжал сидеть рядом. Не мог же он её просто бросить. Как бы ни злился и не уверял раздраженно её и себя в обратном. И он продолжал молча сидеть рядом, грустно глядя на дергающиеся плечи болезненно хрупкой девушки. Грязные, сильные, местами забитые татуировками плечи, очень похожие на его. Он не сказал ни слова, пока она не успокоилась. Давно мёртвый, бесплотный, он был сейчас ей ближе, чем кто-либо, потому что знал всё её отчаяние наизусть. Ведь их сознания были переплетены.       - Пожалуй, я научился у тебя кое-чему, Валери, - он наконец тихо и без заносчивости прервал молчание. Ви подняла на рокера злые покрасневшие глаза. - Что боль, разделенную на двоих, можно пережить и преодолеть. И она уже не так страшна, чтобы бежать от неё. И я благодарен тебе за это.

***

      Пасифика лениво наполнилась людьми - как правило, либо бездомными, либо вооруженными до зубов. Почти каждый прохожий с отвращением косился на белую наёмницу, бредущую к главной улице - для одних слишком белым был цвет её кожи, для других - относительная чистота её лица и одежды.       В Пасифике до ужаса боялись появляться корпораты. В Пасифике почти не было детей, не считая гаитянцев, с семи лет таскающих с собой травматы. В Пасифику даже копы боялись заезжать, стараясь игнорировать сообщения о беспорядках. Пасифика была похожа на пиратскую бухту: спокойный океан, заброшенный развлекательный комплекс, пришвартованные полузаброшенные катера, служившие кому-то домом, ржавые бочки, где бомжи вечером разжигает костры. И почти ни одной машины на ходу. А ведь когда-то Пасифика должна была стать центром притяжения богемы западного побережья - как Лас-Вегас когда-то давно.       Ви не замечала ни злобных взглядов, не матерных выкриков на креольском себе в спину. Рядом с ней в ногу шел Джонни, засунув большие пальцы рук под ремень. Мёртвый рокер порой заставлял её чувствовать себя живее всех живых.       - Давай попробуем, Ви, - тихо произнес он, шагая рядом с наёмницей.       - Попробуем что? - фыркнула девушка. - Твою идею с Бестией? А если я копыта отброшу?       - Я ненадолго. Только поговорю с ней, и всё.       Ви не ответила. Перспектива лишиться собственного тела, пусть и на время, внушала жуть, не смотря ни на что.       - Ну посмотри сама, - упрямо продолжал Сильверхэнд, активно жестикулируя в воздухе, - времени осталось мало. Из более-менее легитимных планов у тебя только встреча с Ханако. А план, я тебе скажу, хуйня крайней паршивости. Я уверен, что стоит хотя бы заручиться поддержкой. Ты же видела Бестию! Она без двадцати минут подпольный мэр города.       - Джонни, - Ви остановилась и хмуро посмотрела на то место, где была энграмма, - ты, как бы это помягче сказать… пиздишь. Нет, я понимаю, и согласна отчасти, но меня не отпускает чувство, что ты что-то недоговариваешь. И сейчас самое время рассказать всё.       Джонни Сильверхэнд остановился рядом, закурил и опустил глаза, не решаясь ответить. Как пристыженный подросток.       - Дай угадаю, дело в мести? - едко спросила наёмница, доставая пачку сигарет из куртки.       - Адам Смэшер, - тихо произнес рокер.       - Ты думаешь, он еще жив? И находится в Найт-Сити?       - Да, - выдохнул Джонни, сдерживая ярость, - в новостях видел.       Ви затянулась, не сводя недоверчивого взгляда с друга.       - Для Бестии это такая же личная история, как и для меня, - наконец продолжил он, - прошу, Ви. Только попробовать.       Она покачала головой и двинулась дальше по улице, скрывая ухмылку от редких прохожих.

***

***

      - Ну что, готова? - Джонни нетерпеливо ходил вокруг, тщетно пытаясь скрыть почти детское возбуждение.       Ви стояла у дверей клуба «Посмертие» и сжимала в ладони одну таблетку псевдоэндотрезина, впиваясь отросшими ногтями в собственную кожу на ладонях. Несколько проходящих мимо молодых наёмников улыбнулись ей, помахав рукой. Она растерянно улыбнулась в ответ, и только когда те удалились, вспомнила, что одно из них спасла из логова Тигриных Когтей неделю назад по заказу Реджины.       - Только поговорить, да? - мрачно ухмыльнулась Ви, разжав руку с таблеткой. Она несколько раз перевела взгляд с таблетки на Джонни и обратно, пока наконец одним движением не закинула её в рот, чуть ли не подбросив над головой.              А дальше всё было как в пьяном угаре. На утро (довольно позднее) в памяти всплывали огни, бармены, стриптизерши и охранники. Судя по скручивающемуся желудку и боли в затылке, Джонни нехило так повеселился ночью, забрав себе тело больше, чем на двенадцать часов. Правое предплечье горело, Ви подняла руку перед собой - на ней была свежая татуировка с изображением кого-то похожего на козла.       - Блядь… - прошипела она, откинув голову обратно на подушку без наволочки.       Ви почесала лоб, и без удивления заметила на ногтях красные крошки засохшей крови. Боли от ссадины почти не чувствовалось, всё заглушало похмелье. В помещение, где она проснулась, помимо того, что грязно, было еще и темно. Ей понадобилось несколько минут, чтобы понять, что на ней очки-авиаторы, на которых треснула одна линза.       - Блядь! - хрипло бросила она, оглядываясь по сторонам.       - Проснулась? - сказал низкий и властный женский голос из угла комнаты.       Ви замерла, не в силах сразу повернуть голову к источнику звука. Это было не нужно - Бестия медленно подошла к кровати и уселась верхом на стуле перед девушкой.       - Ты как тут..? - только смогла выдавить из себя Ви.       - Ты позвонила мне поздно вечером, - сразу ответила Бестия, зная заранее все вопросы, - я подумала сначала: бедная девочка, совсем её не пощадил Найт-Сити. А когда ты оказалась у меня в «Посмертии», я обнаружила на твоём месте Джонни Сильверхэнда.       Последние слова Бестия произнесла медленно, сощурившись.       - Он сказал тебе про Смэшера? У вас что-то получилось?       - Не совсем, - ответила фиксерша. - Он дал мне только одну наводку - «Эбунике». Это как-то связано с помощником Смэшера. Мы с ним пообщаемся, когда я узнаю больше.       - А мы с тобой случайно не… - неуверенно начала Ви, жмурясь от света.       - Ха-ха, нет. Джонни был слишком пьян, - Бестия встала со стула и наклонилась совсем близко к лицу Ви. - Подумать только. Этот мудак сидит у тебя в голове.       Ви задержала дыхание, рассматривая замысловатую оптику женщины. Бестия поднялась и направилась к двери, бросив через плечо:       - Я позвоню, как только что-то узнаю.       Дверь с шипением закрылась за её вальяжной фигурой. В эту же секунду Ви сложилась пополам от приступа тошноты - её вырвало прямо на ковёр рядом с кроватью.       - Ну как, жива? - Джонни появился совсем рядом и довольно почесывал яйца через кожаные штаны.       - Я тебя ненавижу, - выдохнула Ви, откинувшись обратно на кровать. От нелепости ситуации, губы против воли растягивались в ухмылке.

***

      - Так лучше? - с улыбкой спросила она, нацарапав на ржавом металле буквы и цифры с датой смерти.       - Немного… - тихо ответил Джонни, глядя перед собой.       Они сидели друг напротив друга где-то в жопе мира за чертой города. Когда-то здесь были месторождения нефти, оккупированные «Петрохемом». Теперь здесь была свалка металлолома, под которой, возможно, еще можно было откопать серебряную руку ушедшей легенды. В отяжелевшем кармане куртки холодил руку пистолет «Малориан». Грубый, громоздкий, шумный и непредсказуемый - прямо как его исконный владелец.       - А если бы это и правда была моя могила, чтобы ты написала на ней? - спросил Джонни, поднявшись с места. - “Здесь лежит Джонни Сильверхэнд…”       Ви посмотрела на него с грустью и добротой.       - «Парень, который спас мне жизнь» - ответила она с маленьким смешком.       - Ви… - его лицо моментально сделалось обреченным вместо привычного наглого, - ты не представляешь, насколько мне важно, чтобы это и правда было так.       - Пускай ты и невозможный мудак, - Ви зажгла сигарету, зажатую в зубах, - я тебе верю. Жетоны, помнишь?       Джонни кивнул и искренне улыбнулся.