‘ночной бензин и свободная жизнь’

Следующие несколько недель стали для Эммы двойной игрой. Днем она оставалась примерной дочерью, но как только родители ложились спать, она выскальзывала через окно кухни и бежала в конец улицы, где за неприметными воротами скрывался мир Дженны. Гараж Дженны был святилищем. Стены, увешанные постерами старых рок-групп, верстаки, заваленные деталями, и вечный запах кофе и WD-40. — Сегодня разберемся со сцеплением, — сказала Дженна, бросая Эмме старую засаленную футболку. — Надевай, не хочу, чтобы ты испортила свой кашемир. Эмма переоделась, чувствуя себя странно в одежде, которая пахла Дженной. Под руководством байкерши она училась понимать механическое сердце машины. Дженна была строгим учителем. Она не делала скидок на «нежные ручки» и заставляла Эмму саму откручивать тугие болты. Однажды вечером, когда они возились с карбюратором, рука Эммы сорвалась, и она сильно оцарапала ладонь. — Черт! — вскрикнула она. Дженна тут же оказалась рядом. Она взяла руку Эммы в свои, внимательно осматривая рану. — Пустяки. Первый шрам — это посвящение. Она достала аптечку и начала обрабатывать царапину антисептиком. Эмма смотрела, как сосредоточена Дженна, как бережно она держит её ладонь. — Почему ты это делаешь? — тихо спросила Эмма. — Почему тратишь время на меня? Дженна замерла, не выпуская её руки. Она подняла глаза, и в них отразился свет тусклой лампы гаража. — Потому что в этом городе полно фальшивых людей, Эмма. Но в тебе… в тебе есть искра, которую они пытаются потушить. А я люблю огонь. Дженна медленно потянулась вперед. Расстояние между ними сократилось до нескольких сантиметров. Эмма чувствовала жар, исходящий от неё, и видела каждую крапинку в её темных глазах. В этот момент в дверь гаража резко постучали. — Эй, Ортега! Ты там жива? Выезжаем через десять минут, гонка на дренажном канале! — прокричал грубый мужской голос снаружи. Дженна резко отстранилась, её лицо мгновенно стало непроницаемым. Она выпустила руку Эммы и схватила куртку. — Тебе пора домой, Принцесса. Сегодня будет жарко, и тебе там не место. Эмма почувствовала холод на том месте, где только что была рука Дженны. — Я хочу поехать с тобой. — Нет, — отрезала Дженна. — Это не прогулка по побережью. Там будут копы, нелегальные ставки и куча идиотов на стероидах. — Я не боюсь! — вскрикнула Эмма — А должна! — Дженна схватила её за плечи. — Если тебя там поймают, твоей жизни в этом городе конец. Ты понимаешь это? — Мне плевать на эту жизнь! — закричала Эмма, и в её глазах стояли слезы. — Я хочу быть там, где ты. Дженна долго смотрела на неё, и её решимость медленно таяла. Она тяжело вздохнула и выругалась под нос. — Ладно. Но ты будешь делать ровно то, что я скажу. Никаких вопросов. Никаких лишних движений. Они выехали в ночь. Воздух был наэлектризован. На дренажном канале собрались десятки байкеров. Хром блестел под светом прожекторов, а рев моторов сливался в единый нестройный хор. Эмма чувствовала себя так, словно попала в другое измерение. Дженна была звездой этого места. К ней подходили, хлопали по плечу, на неё смотрели с опаской и восхищением. Но она ни на шаг не отпускала от себя Эмму, держа её за руку так крепко, что оставались следы. — Стартуем через пять минут! — объявил парень с флагом. Дженна села на байк и жестом велела Эмме садиться сзади. — Держись так, будто от этого зависит твоя жизнь, — прошептала она через плечо. — Потому что так оно и есть. Против Дженны вышел огромный парень на спортивном «Кавасаки». Он презрительно усмехнулся, глядя на Эмму. — Что, Ортега, прихватила с собой балласт? Смотри, как бы она не обделалась от страха. Дженна даже не повернула головы в его сторону. Она просто опустила визор шлема и выжала сцепление. Флаг упал. Мир превратился в полосу безумия. Дренажный канал был узким, со скользкими бетонными стенами. Дженна вела байк на грани фола, используя каждый сантиметр пространства. Эмма зажмурилась, прижимаясь к ней, чувствуя, как адреналин сжигает остатки страха. Они летели вперед, и Эмма вдруг почувствовала, что она и Дженна — одно целое. Одно движение, один ритм, одна душа на двоих. Дженна пересекла финишную черту первой, оставив соперника далеко позади. Толпа взорвалась криками. Дженна резко затормозила, разворачивая байк, и сорвала шлем. Её лицо сияло от триумфа. Она повернулась к Эмме, которая всё еще тяжело дышала, вцепившись в её куртку. — Ты видела?! Мы сделали их! И прежде чем Эмма успела что-то ответить, Дженна обхватила её лицо ладонями и поцеловала — жадно, со вкусом победы, дорожной пыли и ночного неба. Это был поцелуй, который пах бензином и свободой. И в этот момент Эмма поняла: она больше никогда не вернется в свой кукольный домик.