О таком не говорят

— Вот эту хрень допивай быстрее и спи, — мама проследила за тем, чтобы он до дна выпил мутную жидкость. — Всё? Давай сюда. Она забрала опустошённый стакан, одной рукой собрала мелкий мусор с комода и, больше ничего не сказав, покинула комнату, тихо закрыв за собой дверь. Антон чувствовал себя терминатором, тонущим в котле с расплавленной сталью. Всё тело горело огнём, ему было ужасно жарко. Но стоило только раскрыться, скинуть с себя одеяло — сразу становилось невыносимо холодно, будто он в Арктике, а не дома, в своей кровати. И то и другое бешеного восторга не вызывало — плохо было в любом случае. Он натянул одеяло до подбородка и, зажмурившись, пытался унять дрожь в теле. Его трясло от озноба весь день, а когда такое длительное время не можешь нормально расслабиться — начинаешь уставать. Вот он и устал. Антону хотелось просто уснуть и проспать как можно дольше, чтобы стало легче, чтобы температура прекратила мучить его хотя бы на какое-то время. Но пока мамино лекарство не подействует, уснуть он не сможет. Остаётся только терпеть и ждать чуда. Кто-то тихо постучал в дверь и, не дожидаясь приглашения, вошёл в его комнату. Антон чуть приподнялся на локтях и увидел Олю. — Ты лежи, лежи, — она положила руку на его одеяло и присела на край кровати. — Совсем плохо? В ответ — лишь короткий кивок и тихий стон. — Где ж ты так, Тоша… К гадалке не ходи — и так всё понятно. Антон был очень расстроен тем, что всё получилось именно так. Заражавшего и заражённого всегда связывала невидимая нить — по крайней мере, он так думал. На время болезни вы становитесь единым целым: у вас одни и те же симптомы, вам одинаково плохо, вы лечитесь похожим образом. Это всё было чем-то личным, в особенности если ты знаешь того, кто тебя заразил. Одно дело — подцепить где-то на улице, на работе, в школе. Другое дело — подцепить от знакомого, с которым ты видишься каждый день. Ты знаешь, что он виноват. Ты знаешь, что будешь мучиться так же, как он. В этом было что-то интимное, то, о чём нельзя рассказывать другим. Рома дышал Антону в шею, пока тот держал его перед выходом из школы и пока тащил на себе пусть и малое, но всё же расстояние. Ещё эта их ночная посиделка на кухне, где они сидели в метре друг от друга. Конечно, Антон подхватил от него что-то — это было неизбежно, учитывая его слабый иммунитет. Странно только, что Оля чувствовала себя хорошо, ей это не свойственно. Может, её организм со временем укрепился, а может, это просто дело времени. В общем, всё это было как-то неправильно, неприятно даже. Его часто заражал Богдан, являясь в школу с соплями и нескончаемым кашлем. Но Богдан — друг, это совсем другое. Антон его знает, понимает и совсем не противится. Если уж и суждено разделить с другом простуду — значит, так тому и быть, это не страшно. А Рома — это неизвестность и некое отторжение. Антон брезгует, если так можно выразиться. По-другому просто не объяснить. — Хочешь, принесу чего-то вкусного? — Оля сочувственно посмотрела на него и невесомо провела по его волосам. Антона сейчас вырвет от одного лишь упоминания еды. Ему было настолько плохо после выпитого лекарства — он даже думать не хочет, что что-то сейчас окажется у него во рту. В ответ он быстро отрицательно закачал головой. Антон был рад, что Оля пришла к нему. Она своим присутствием хоть как-то отвлекла его от болезни. Он уже и забыл, как устал от озноба и головной боли. Всё практически сошло на нет за каких-то пару секунд. А может, это тот порошок. Хотя вряд ли он мог так быстро подействовать. — Давай я ноутбук принесу, посмотрим вместе что-то, — продолжала предлагать сестра. — Можем фильм какой-нибудь или что ты там захочешь, — она сложила руки на коленях и выжидающе уставилась на брата. Это сейчас было бы очень кстати. Антон скоро повесится от скуки. Третий день подряд просто лежать и ничего не делать — пытка. — Давай Стюарта Литтла, — с детской наивностью шёпотом попросил он. Почти у каждой семьи есть свои произведения. Будь то книжка, какая-нибудь песня, мультик, фильм или сериал. В их семье был «Стюарт Литтл». Мама с папой постоянно говорили о том, как сильно Антон похож на Стюарта. Он не понимал, каким местом напоминал им белую мышь, и часто обижался на это сравнение. Тогда это казалось чем-то оскорбительным, сейчас же он не видит в этом ничего плохого. — Я думала, мы решили пересматривать его только на Новый год, — Оля обрадовалась выбору Антона, но всё равно зачем-то пыталась отговорить. Антон закатил глаза и зарылся в одеяло с головой. — Бесячая привычка, прекращай так делать, — она слабо пихнула его куда-то в плечо. — Сейчас приду! Оля подскочила и побежала в свою комнату за ноутбуком. Вернулась уже с ним в руках, а ещё и с какой-то шуршащей упаковкой. — Чипсы! Будешь? — не дождавшись ответа, она сунула одну чипсину Антону в рот. Он на автомате съел, совсем позабыв о том, как сильно его мутило. В целом — не так плохо, как он думал. Тошнота потихоньку сходила на нет, что не могло не радовать. Оля приказала ему подвинуться ближе к стенке и легла к нему на кровать. Она положила ноутбук себе на ноги и развернула в сторону Антона так, чтобы и он, и она могли всё хорошо видеть. Как только фильм начался, Оля начала хрустеть чипсами, каждую вторую штуку пихая в Антона, пока он не начал умолять прекратить — ведь в него больше не влезет. — Ты можешь засыпать, если что, всё хорошо, — сказала сестра, облизывая пальцы, заметив, что Антон лежит с одним открытым глазом. Как только поступило разрешение, он закрыл оба глаза и немного поменял позу. Фильм на фоне убаюкивал, а присутствие Оли добавляло спокойствия и уюта. Антон, как обычно, цеплялся за разные мысли в его голове. Подумал про то, как же всё-таки громко гудит ноутбук, про то, что Оля медленно дышит — гораздо медленнее, чем он сам. Он попытался подстроиться под её дыхание. Это оказалось достаточно сложным и утомительным занятием. — Тоша, ты спишь? — спросила Оля, рассматривая его. Она убедилась, что тот уснул, осторожно, стараясь не шуметь, встала с кровати, положила ноутбук на тумбочку рядом и тихо вышла из комнаты, слегка прикрыв дверь.

🚬

— Здрасте, тёть Карин! — запыхавшись, крикнул Богдан, захлопнул входную дверь и стал второпях раздеваться. — Как Антон? — Спит, твою ж за ногу! Что ж ты так орёшь? — мама Антона коротко обняла его и сложила руки на груди. — Ты какими судьбами? — она наблюдала за тем, как Богдан старательно пытается развязать шнурки на кроссовках. — К Антону не пущу, сразу говорю. Ему отоспаться надо. — Уже отоспался, — с ехидной улыбкой сказал он, глядя куда-то ей за спину. Мама обернулась и увидела спускающегося к ним Антона. Он был изрядно помятый, лохматый и громко сопел. Цвет его лица наконец стал более человеческим — видимо, сон и вправду помог. — Ты как? — обеспокоенно спросила мама. В ответ она получила два больших пальца вверх. — А словами? — Просто супер, — его голос был настолько низким и так сильно хрипел, что мама невольно схватилась за сердце. — Чай можно? — Нужно! — воскликнула мама и убежала на кухню. Богдан развернул друга, заставляя того подняться обратно в комнату, и пошёл за ним. Антон дошёл до кровати, тяжело опустился на неё и закутался в одеяло. Богдан сел на пол напротив, опёрся на руки и широко развёл ноги. Он бегло осмотрел комнату и чуть нахмурился, подмечая небольшой беспорядок. Ему самому было всё равно, но он представил, каково Антону находиться в такой обстановке. Везде куча разных лекарств, разбросанных где только можно; на постели бесчисленное количество подушек и пледов, смятых в один большой ком; ещё использованные салфетки, валявшиеся возле кровати, а некоторые и под ней. — Угадай что, — Богдан посмотрел на Антона горящими глазами и с широкой улыбкой на лице. Антон, до этого смотревший куда-то в пол, наконец поднял голову и выгнул бровь. — Школу закрыли на карантин! — друг поднял руку, чтобы тот дал ему пять. — Да ладно, — удивился он, скидывая с себя одеяло и принимая более серьёзную, сосредоточенную позу. — Когда? — Сегодня, — не дождавшись, он сам хлопнул себя по ладони и опустил руку. — Нас просто поставили перед фактом и сказали уходить после третьего. Я чё, по-твоему, так рано припёрся? Это было ожидаемо, учитывая количество заболевших за последние дни, но Антон не думал, что это произойдёт настолько быстро. — Говорят, что это на недели две, не больше, — продолжил Богдан. — Но я подслушал возле учительской, они там шушукались, что, скорее всего, до декабря. Он говорил это с таким воодушевлением, будто это было то, чего он ждал всю свою жизнь. Хотя, скорее всего, так и было. Антон, судя по лицу, совсем не разделял радости Богдана. Сидел весь хмурый, будто у него кто-то умер, и молчал. Он начал кусать губы. Богдан понял — переживает. — Ты чё? Халява, говорю тебе. Ты чего разнервничался? Для Антона это была не халява, а новый повод для беспокойства. Если школу закроют до декабря, это значит, что всем выпускникам в это время придётся самостоятельно готовиться к экзаменам, а это была очень плохая идея. Ещё ничего не произошло, а он уже думает о том, что плохо закончит, плохо сдаст все экзамены, не сможет поступить в нужный ему институт, его никто не возьмёт на работу — и он останется совсем один. В нищете и без образования. Будет тем самым дворником, которым наотрез запретила становится мама. Обязательно пьющим и ужасно уставшим. Умрёт к тридцати, если, конечно, повезёт. — Бля, у тебя всё на лице написано, — буркнул Богдан и полез в свой рюкзак. — Я набегался сегодня, стараясь всё собрать — и себе, и тебе. Он достал огромное количество каких-то бумаг. — На, твоё. — Что это? — спросил Антон, забирая из рук друга бесконечную стопку листов. — Материал, ёба, — он убрал свои бумажки обратно в рюкзак и застегнул его. — Задания всякие, по всем предметам, кроме английского. Как раз на две недели. Антон перебирал бумаги в руках, пробегаясь глазами по тексту. Материала оказалось очень много, а заданий — ещё больше. Ровно столько же они делали в школе. Значит, можно немного успокоиться. Всё останется как прежде, просто никуда ходить не надо, и делать всё из дома. Этот вариант его более чем устраивал. Он наконец смог разделить радость друга. — Так заебись! — воскликнул Антон, протягивая руку Богдану. Они пожали руки, и в эту же секунду в комнату вошла мама с двумя кружками чая. — За языком следи, — обратилась она к Антону. Видимо, пока поднималась, услышала его нецензурный возглас. Она поставила одну кружку на ноутбук, лежавший на тумбочке, а другую отдала сидевшему на полу Богдану. — Ты не голодный? — Голодный, — признался он, хватаясь за живот. — Сейчас чего-нибудь соображу. Вам в комнату принести или спуститесь? — спросила мама у Антона. — В комнату, если можно. Она кивнула и снова оставила их наедине. Богдан рассказывал, как проходили дни в школе, пока Антон отсутствовал. Ничего важного, если верить его рассказам, он не пропустил. За исключением очередной контрольной по химии и вышибал по физкультуре, но оно и к лучшему. Антон слушал его, параллельно погрузившись в свои мысли. Он был ужасно рад тому, что в ближайшее время сможет спокойно сидеть дома и делать всё в своём темпе. Можно никуда не торопиться, можно не отчитываться за опоздания, можно в полной мере насладиться одиночеством, отдохнуть от одноклассников и учителей. Осталось только окончательно выздороветь — иначе какое уж тут удовольствие. Антон чувствовал себя уже гораздо лучше, только горло болело, но это мелочь по сравнению с тем, как плохо ему было до этого. Мама наконец принесла еду, поставила тарелки на тумбочку и, пожелав приятного аппетита, ушла, забрав с собой пустые кружки. Богдан поднялся с пола, взял тарелки, отдал одну порцию Антону и плюхнулся рядом с ним на кровать, задев ноутбук на тумбочке. Тот с грохотом повалился на пол. — Ой, — Богдан тут же прижался к стенке. — Вот… Даже как оскорбить тебя не знаю, сил нет, — Антон вздохнул и уткнулся в тарелку, решая проигнорировать произошедшее. — Так и не надо, — Богдан, не вставая с кровати, поднял ноутбук и положил рядом. — Не я виноват, что кто-то так неустойчиво поставил. — Да мы с Олей фильм смотрели, она оставила. — Что за фильм? Антон крайне удивился, когда узнал, что его друг никогда даже не слышал про любимый фильм его детства. Он тут же, не спрашивая, включил его, приговаривая, что лучше этого фильма уже не будет и что тот обязан хоть раз в жизни посмотреть — иначе всё его существование бесполезно. Богдан спокойно принял всё сказанное и наконец приступил к еде, не отрывая взгляда от экрана. Когда они доели, Богдан стал часто отвлекаться на телефон, что порядком начинало раздражать. Антон был уверен, спроси он сейчас, что в данный момент происходит по сюжету, тот бы не ответил. Но Антон был не из тех, кто заставляет или докапывается, поэтому продолжал молча бросать косые взгляды в сторону друга. В его телефоне он случайно разглядел, что тот переписывается со Смирновой. Антон проморгался, чтобы развеять мираж, который ему чудится, но всё было именно так, как он увидел. Богдан, который каждый раз убегал от Кати и не скупился на оскорбления в её сторону, сейчас сидел и активно что-то писал ей, вместо того чтобы проводить время с Антоном. Это озадачило. — Это Смирнова? — как бы невзначай спросил Антон, не отводя глаз от фильма. — Короче… — через некоторое время ответил Богдан, нажимая на паузу и поворачиваясь к Антону лицом. — Я не знаю, что с ней делать, нужна твоя помощь. — В чём? — Катя последний месяц меня достаёт... Вечно пишет, после уроков напрашивается со мной пойти и всякое такое… — перечислял Богдан раздражённым тоном. — Сейчас вот в кино зовёт, говорит, Полинка ещё будет и, может, ещё кто. Уговаривает, чтобы я тебя с собой взял. — А ты что? — Да ничего, — он тяжело вздохнул. — У меня уже фантазия кончилась на отговорки. — Ты понимаешь, что ты ей нравишься? — уточнил Антон, чтобы как следует понять ситуацию. — Кому? Антон опешил. Его друг не шутил — он правда не понял, о чём его спрашивают. А ещё говорит, что Антон плохо людей читает, ну конечно. Симпатия Катьки к Богдану была видна как на ладони. Удивительно, что спустя столько времени он так и не понял. — Смирновой, — сказал Антон, не сдержав глуповатой улыбки. — Ты в глаза долбишься? — С чего ты это взял? — на его лице всё ещё читалось недоумение и даже какой-то еле заметный страх. Антон смотрел ему прямо в глаза, стараясь молча донести до него всю суть. Он не хотел разъяснять, хотел, чтобы тот сам додумался и всё понял. Он не отрывал от него взгляда, улыбаясь во все зубы и наблюдая, как у того постепенно сменяются эмоции одна за другой. — Твою мать… — глаза Богдана сделались по пять рублей. До него наконец дошло. — Ага, — Антон довольно закачал головой и рассмеялся. — А ты что думал? — Я думал, она просто странная… Богдану никогда никто не нравился в романтическом плане, да и он тоже никому не был симпатичен, хотя, скорее всего, он просто не знал, ведь мало кто говорит о своих чувствах напрямую. В любом случае с этой темой у него было туго. Он не гнался за отношениями, особо об этом никогда не думал, поэтому заявление Антона заставило его напрячься. Если он правда нравится Катьке — это странно. Причин для этого совсем не было, поэтому в таком ключе он об этом ещё не думал. Богдан вечно избегал её, никогда не шёл с ней на диалог, зачастую мог грубо ответить или просто проигнорировать — как в переписке, так и в жизни. За что он мог понравиться и почему? Но ведь все её действия указывали именно на это. — Слушай, я не уверен, — Богдан был крайне задумчив и сильно притих. — Мне кажется, тут что-то другое. — Ты её прогнал недавно, когда она пыталась с тобой поговорить, а она тебе продолжает писать. В кино вот позвала, — Антон не понимал, что тут ещё можно понять не так. — Зачем, по-твоему? — Она не только меня позвала. — Остальных собрала, чтобы тебя не напугать, а то ты мог подумать, что это свидание. — А это свидание? — Боже, — Антон с силой хлопнул себя по лбу. — Ты пойдёшь или нет? — А ты пойдёшь со мной? Богдан сейчас был похож на маленького испуганного пятиклассника. Антон не мог понять, какие эмоции он испытывает и о чём думает, но у того явно в голове сейчас была полная каша. Идти он никуда не хотел, тем более такой большой компанией, но тут уже ничего не поделаешь — долг зовёт. Отказать он не может, друга одного оставлять нельзя, тем более если он так жалобно просит его поддержки. — А когда? Это знать было обязательно. Во-первых, он ещё болеет, во-вторых, ему нужно морально подготовиться к столь обширному социальному контакту. Всё как обычно — сплошной стресс. — В понедельник, — ответил Богдан после того, как перепроверил написанное Катей. — Норм? — А она тебе нравится? — спросил Антон, чуть помедлив. Он не особо думал, задавать этот вопрос или нет, но выждать для пущего эффекта было необходимо. В ответ — тишина и лицо, полное ужаса. Что подразумевалось под всем этим, догадаться было невозможно. В комнате почти пробежало перекати-поле, как вдруг он наконец ответил: — Я теперь не знаю. Богдан ещё раз быстро промотал переписку со Смирновой и, заблокировав телефон, кинул его куда-то в сторону, закрыв лицо руками. — Не думай об этом, это бесполезно, — Антон ободряюще постучал ему по спине. — Вот если вдруг пойдём — тогда и будешь, а пока просто забудь. — Тебе легко говорить, — промямлил Богдан, всё ещё пряча лицо в ладонях. Он шумно вздохнул, резко выпрямился на кровати и посмотрел на Антона каким-то ошалелым взглядом. — Тебе кто-нибудь нравится? Этот вопрос почему-то заставил Антона слегка ужаснуться. Он не хотел об этом говорить — да и думать тоже. И вообще, сейчас речь была совсем не о нём. — Нет, — прозвучало очень неуверенно. Это было правдой, но почему-то он не смог нормально об этом заявить. — Нет? — Нет. — А чего ты так сжался? — Богдан усмехнулся. — Врёшь? — Если бы мне кто-то понравился, ты бы узнал об этом сразу же, самым первым. — Обещаешь, что расскажешь, если что? — его тон был крайне серьёзным, будто он собирался заключить какую-то важную сделку. Антон был уверен, что при любом раскладе сразу же расскажет обо всём Богдану. Он не сможет долго держать всё в себе, а ещё его по-любому накроет очередная волна тревожности, с которой он в одиночку уж точно не справится. Так что точно расскажет, никуда не денется. Это нужно в первую очередь не Богдану, а ему самому. Разделить свои чувства с кем-то легче и правильнее. Собственными силами с таким разбираться нельзя. — Обещаю, — таким же серьёзным тоном ответил Антон. — А ты? — А я нет, — хохотнул он и подскочил с кровати. — Я ссать! Антон кинул в него одну из подушек, но не попал. Та, ударившись о резко захлопнувшуюся дверь, повалилась на пол. Всё, что они сейчас обсуждали, вызвало у Антона противоречивые чувства. Он сам не знал, почему вдруг так испугался, не понимал, почему вопрос друга заставил его замяться. Он всего пару раз в жизни испытывал чувства к кому-то, но это была так — детская симпатия в средней школе, как зачастую и случается. Сейчас он был абсолютно пуст — и уже давно. Были какие-то намёки на симпатию, но всё это улетучивалось практически в тот же самый день. Римма. Антон вспомнил её тонкую цепочку на шее, вспомнил её смех, её плавные движения и густые короткие волосы. На его лице невольно всплыла лёгкая улыбка, которую он тут же пресёк. Он ведь её совсем не знал, так ни разу с ней и не поговорил, она не должна вызывать у него столь тёплые чувства. Она привлекала его только своей внешностью, не более. Тогда это совсем ничего не значит. Если ничего не значит, тогда почему, думая о ней, он так разволновался? Эти ощущения не пугали его — они были уже знакомы, но внезапный бешеный интерес настораживал. Ему казалось, что он сошёл с ума. Было в Римме что-то такое, чего не было в остальных — он это понял даже без разговоров с ней. Весь её внешний вид говорил об этом, и, казалось, этого было более чем достаточно. Хотя, может, это просто притянуто за уши. Может, она человек плохой, Антон ведь наверняка знать не может. Полностью вестись на один лишь образ нельзя, хорошим такое точно не кончится. И тут Антон понял, что впервые за долгое время испытал желание самостоятельно сблизиться с кем-то. Не потому что надо, а потому что сам хотел. Он хотел поговорить с ней, узнать её любимый цвет, любимый фильм, есть ли у неё любимая кружка, какое у неё хобби. Он хотел знать о ней абсолютно всё, стать ближе и иметь возможность разговаривать с ней в любое время дня и ночи. Но если бы всё было так просто… Очень жаль, что этого нельзя достичь по щелчку пальцев. Он может рассказать Богдану — тот всяко поможет, но это не тот случай. Теперь он хочет сам, без чьей-либо помощи. Антон поставил себе цель и обязательно её достигнет.

🚬

Когда Богдан вернулся, они наконец досмотрели фильм. Антон посмотрел на друга, чтобы понять, понравилось ли тому или нет. Повернувшись к нему, он обомлел. Глаза его были красные, а щёки влажные от слёз. — Стюарт Литтл — это круто, — всхлипывая, сказал он, вытирая лицо рукавом. — Прям настолько? — Антон не смог сдержать насмешки. Он сам миллион раз плакал над этим фильмом, но уже давно перестал, достигнув определённого возраста. — Они вернулись домой, и всё хорошо, — он по новой залился слезами. — Семья… — пролепетал он, пытаясь остановить внезапно нахлынувшие чувства. — Что-то ты сегодня прям сентиментальный, — Антон закрыл ноутбук и положил его на пол. — Да накопилось всякое. Раз в год расклеиться могу, не мешай мне. — Я и не мешаю, — Антон внимательно наблюдал за другом. — Ты расплакался из-за фильма про усыновлённую мышь. — А тебя Антон зовут, — огрызнулся Богдан, махая руками перед своим лицом, чтобы поскорее успокоиться. — И что? — Тупое имя, — он показал язык и уронил голову на подушку. Антон лишь закатил глаза. Он решил дать ему время и не трогать, пока тот не придёт в себя. Он нащупал свой телефон где-то под одеялом и, как только достал его, ему пришло уведомление. Он тут же с излишней резкостью положил телефон экраном вниз, уставившись куда-то перед собой. Богдан посмотрел в его сторону, приподнялся на локтях и кивком спросил, что вызвало у него такую бурную реакцию. Он всё ещё был красный и заплаканный, время от времени шмыгал носом. Завидев эту картину, Антон не смог с нужной серьёзностью объяснить произошедшее. — Рома написал, — с улыбкой сказал Антон. — Спрашивает, пойду ли я в кино. Богдан озадаченно посмотрел ему в глаза, пытаясь понять, почему произошедшее вызвало у него такую положительную реакцию. — Мне кажется или ты рад? — скептически спросил он. — Почему ты улыбаешься? — Блять, нет, — Антон быстро замотал головой. — Меня твой внешний вид рассмешил. Я не рад, я в ужасе. — Тебя смешат мои слёзы? — театрально надулся Богдан. — Меня смешит причина твоих слёз, — Антон посмотрел в сторону, подмял под себя одеяло и выпрямился, развернувшись к другу. — Мне жаль об этом говорить… — он чуть выждал, прежде чем продолжить. — Но я никуда не иду. — Погоди, — он выставил руки вперёд. — Почему он тебе написал? Антон ответа не знал и знать не хотел, поэтому ничего не сказал. У Ромы не было причин писать ему, а уж тем более звать куда-либо. Это не имело никакого смысла. — Покажи, — попросил Богдан и взял чужой телефон в руки. На экране виднелись два коротких сообщения: - Поттер - В кино пойдешь? Всё это выглядело так, будто они были друзьями, общались на постоянной основе, и он невзначай решил поинтересоваться. Антон всегда искал какие-то подводные камни, старался быть начеку. Ему было тяжело осознать, что другой человек не пытается что-то скрыть, а просто ведёт себя естественно и открыто. Возможно, ему стоило быть проще, не пытаться что-то понять, а просто пойти навстречу. Ответить спокойно, так же непринуждённо, будто всё именно так и должно быть. Но всё его нутро кричало о том, что это неправильно, что так быть не должно. Он не сможет вести себя подобным образом. Антон склонен надумывать и вечно пытаться найти то, чего нет. Из-за этого он как раз-таки и был столь нелюдимым и необщительным. Всегда где-то в стороне — лишь бы не идти навстречу. Но, к сожалению или к счастью, жизнь подарила ему Богдана, который, пока тот витал в облаках, уже успел ответить за него Роме. Он всегда делал за Антона то, что пугало его больше всего, — не важно, просил тот его или нет. Это бесило, но всё же иногда помогало. Богдан был тем, кто заземлял его и показывал, насколько всё просто на самом деле. — Ну, — сказал он, смотря на Антона с наглой ухмылкой на лице, — вот и всё. Антон в панике выхватил у него телефон. ⁃ Да, конечно И глупый улыбающийся смайлик в конце сообщения. Хуже и не придумаешь. Антон взвыл и уткнулся лицом в подушку. — Всё ништяк, — тряс его Богдан за плечо. — Если Ромка идёт, значит, и Бяша тоже. Соберёмся большой компанией, потусим. Весело же, нет? Антон его не понимал. Он не видел ничего весёлого в больших компаниях, особенно из малознакомых ему людей. На Катьку ему было наплевать, с ней он точно никак не пересечётся, та будет занята Богданом. На Бяшу тоже, ведь Антон с ним и так общался, пусть и не часто. Он знал его, хоть и поверхностно, и ничего против его присутствия не имел. А вот Морозова с Ромой — это уже совсем другой разговор. С Ромой он всё же как-то пообщался, даже вроде общий язык нашёл. Да и болезнь тоже… Но это не значит, что теперь он сможет спокойно идти с ним на контакт. Ему всё ещё неловко, всё ещё не хотелось. Полина — это вообще белый лист бумаги с обеих сторон. Он не знал о ней ничего, никогда не разговаривал с ней ни о чём, кроме учёбы. Она казалась ему далёкой — как от самого Антона, так и от всех остальных. У него не было ни малейшего представления, как к ней подступиться и с чего начинать диалог. Это пугало больше всего. Хотя, с другой стороны, он может просто прибиться либо к Кате с Богданом, либо к Бяше. Будет казаться, что он уже внедрился в определённую компанию, и другие не полезут к нему с разговорами — ведь он уже занят другими людьми. Но прибиться к Бяше означало прибиться и к Роме, ведь те лучшие друзья и обязательно будут шататься вместе. Всё очень сложно. Антон уже начал рыть себе яму и вряд ли сможет остановиться. — Я не хочу, — его голос заглушала подушка. — Я скажу всем, что я умер. — Я опровергну, — Богдан заставил его подняться и посмотреть на него. — Тогда я реально умру, — снова заныл Антон. Богдан встал с кровати, подошёл к стулу возле письменного стола, взял с него кофту и вернулся к Антону. Тот сразу же схватил её и, ничего не говоря, нацепил на себя. — Ты не сможешь всю жизнь прятаться в четырёх стенах, понимаешь? — мягко говорил Богдан, присев перед кроватью на корточки. — Нужно с чего-то начинать. Чем чаще ты будешь выбираться, тем легче тебе будет. С тобой ничего не случится, тебя никто не укусит. Да и я буду всегда где-то поблизости. Его слова звучали убедительно. В них хотелось верить. Хотелось, но не получалось. — Я тоже боюсь, — признался Богдан. — Думаешь, мне не страшно? Это ты просто пойдёшь в кино со своими одноклассниками и лучшим другом, а я… — Что ты собираешься делать? — Чего? — С Катей, — уточнил Антон. — Ты дашь ей шанс или сразу всё на нет сведёшь? Богдан задумался над этим ещё больше, чем до этого. Он не знал, как ему поступить, ведь пока до конца не понимал, всё ли так на самом деле. Может, Антон неправильно подметил. Может, и не нравится он ей вовсе. Такой вариант тоже имел место быть. Но а если всё именно так? Если он и вправду ей симпатичен, то что тогда? Катя — девчонка хорошая. Она весёлая, умная, красивая, но всё это безумно поверхностно. Так можно сказать про каждую вторую девочку в школе. Богдан не мог оценить всю картину, так как за всё время так нормально с ней и не поговорил. Он ничего о ней не знает, кроме каких-то базовых вещей. Да и если быть честным, она его подбешивала своей навязчивостью, своей манерой. Его бесило, что она не понимает слова «нет», бесило, что она вечно где-то рядом. Да даже её голос начинал потихоньку его раздражать. Но всё это было до того, как Антон предположил, что это всё из-за того, что она что-то испытывает к Богдану. Теперь он посмотрел на неё под абсолютно другим углом. Вроде уже и не бесит, вроде уже не хочется оттолкнуть её при первой же возможности. Всё это сменилось сильным интересом и даже каким-то азартом. Да, было страшно — не совсем понятно, от чего, — но до жути хотелось узнать, понять и, если всё пойдёт как надо, принять. — Время покажет, — он как-то излишне равнодушно пожал плечами. Антон подметил, насколько сильно поменялось поведение друга за такое маленькое количество времени. Буквально только что он валялся в истерике и отрицал всё, что только можно отрицать, а сейчас сидел перед ним так, будто тогда был совсем другой человек. Он спокоен и, если приглядеться, даже рад. Это успокоило. Не так сильно, как хотелось бы, но Антон больше не собирался продолжать терзать себя мыслями. Богдан ведь тоже боялся, но нашёл в себе силы взять себя в руки. А Антон разве хуже? На телефон пришло уведомление. - Увидимся в понедельник. Антон страдальчески замычал, застегнул молнию на кофте и накинул на голову капюшон. Может, и хуже.