Глава 23. Их было четверо
14 февраля 2026 г., 18:47
Он не успел договорить, как рука одного из них – того, что сидел с ним бок о бок, выхватила у него телефон. К тому моменту он уже понимал, что все его мрачные домыслы не беспочвенны. Они везли его за город и явно не на вечеринку. Но он хотя бы предупредил Стэна.
Когда они выехали за пределы, стекло поползло вниз, и его телефон, выпорхнув чёрной пташкой, вылетел в окно и пригнездился в траве, в мгновение оставаясь далеко позади. Вместе с ним из машины выпорхнула и последняя надежда, что Стэн сможет его отследить.
На восьмом километре они слегка замедлились на колдобине, разорвавшей асфальт спасительной трещиной. Он, воспользовавшись этим ничтожным провисанием в скорости, рванул дверцу и, выскочив, волчком прокрутился по асфальту, оставляя на нём клочки своего эпидермиса.
Его провертело до самого пологого края дороги, он, подминая под себя длинные стебли, скатился в кювет и растянулся на спине, внутри своей головы всё еще вращаясь в инерции вестибулярного аппарата.
Он слишком долго приходил в себя.
Они остановились и вернулись за ним, не желая отпускать. Только в отличии от него, они не выходили из машины на скорости и твёрдо стояли на ногах, а его слишком шатало, чтобы сбежать далеко. Но он всё равно пытался. Пока его не отправили на землю пинком в задницу. Он, падая, крепко приложился челюстью и лязгнул зубами, беспокоясь, что сломает их. Он продолжал верить, что сможет спастись.
Он крутанулся, переворачиваясь на спину, и вломил пинком в живот первому, кто подошёл к нему слишком близко. Снова изловчившись, поднялся на ноги и, набирая скорость, рванул теперь уже в сторону дороги.
Они не особо спешили, играя с ним по очереди.
Второй нагнал его, когда он уже карабкался по склону вверх. Его ухватили за ноги, и он с размаху влетел лицом в асфальт. Второй навалился на него, вжимая щекой в бугристую поверхность. И для верности двинул ему кулаком в ухо.
Сквозь чёрно-белое экранное шипение он чувствовал, как с него стаскивают джинсы.
Если им нужно только это, то в его сопротивлении не было смысла. Пусть делают всё по-быстрому и отваливают. Вытраханную задницу, даже истерзанную в клочья, можно залечить. Но не тело, разрезанное на куски. В голове вязким киселём плавали слова мертвяка, обещавшего его убить. Он сопротивлялся только поэтому. Он боялся, что они это сделают.
Он решил не сопротивляться и обмяк.
Щека тёрлась об асфальт, сдираясь до кровавых ссадин, кровь во рту из разбитых дёсен собиралась и вытекала кровавой пеной. Они еще даже не начали, а его лицо уже превращалось в кровавое месиво.
Остальные трое вышли на дорогу и стояли над ними, наблюдая сверху. Он со своего положения мог видеть только их обувь. И надеялся, что его лицу не придётся ещё ближе знакомиться с их ботинками.
Когда первый с ним закончил, его за волосы выволокли на дорогу и потащили обратно к машине. Он, не понимая, зачем им усаживать его обратно в тачку, снова заартачился и получил кулаком по губам. Но они не дали ему упасть, поддерживая за подмышки, и, дотащив до машины, загнули на багажнике.
Он больше не трепыхался, ожидая, когда они пройдут через него по очереди.
Мимо проезжали редкие машины, выхватывали их светом фар, но со своего ракурса видели только группу парней, собравшихся у багажника.
Никто не видел происходящего.
Никто не спешил останавливаться.
Он не мог рассчитывать на помощь. Не мог рассчитывать вообще ни на что и ни на кого. Кроме Стэна и своих парней. Но они уехали слишком далеко от того места, где был выброшен телефон. Он боялся, что к тому времени, когда его найдут, от него уже ничего не останется.
А ему так хотелось увидеть их снова…
Но у его новых приятелей было правило не оставлять свидетелей, даже если свидетелем их насилия была сама жертва.
Они принялись его избивать.
Механика их действий, безмолвие, с которыми они всё это проделывали, просто его обезличивали. Он был всего лишь их очередной скучной игрушкой, их рутиной, они хотели побыстрее с ним расправиться и выкинуть.
Он, лёжа на асфальте и сжимаясь в комок, прикрывал свои самые уязвимые места, но с каждым ударом эта защита теряла всё больше смысла, погружая его в тёмное бесшумное ничто. Проваливаясь в темноту, он выхватил последние чёткие кадры:
Чужие региональные номера…
Алые борозды под глазами одного из них...
Их было четверо...
Если бы он мог сказать об этом своим парням…
***
Когда они выбрались обратно на дорогу, заметили, что в поле, там, где они прошлись, трава примялась, оставляя протоптанные чёрные тоннели. Это навело их на мысль, что телефон просто выкинули. Но вопрос о том, где Малой, теперь давил на них с большей силой. Внизу живота набухал тошнотный ком неизвестности. Он шёл вдоль дороги, напряжённо всматриваясь в придорожные кусты в поисках таких же тёмных провалов, в поисках хоть каких-то следов, но и не рассчитывая, что увидит хоть что-нибудь. Лунный свет полного холодного диска заливал полевые просторы, которые сейчас казались уничтожающе огромными. Он не знал, стоит ли вообще искать здесь, или его увезли намного дальше. Но найденный телефон магнитом удерживал их в своём радиусе, не давая запрыгнуть в машину и рвануть в неизвестность, на которой не было ни единого отпечатка, оставленного им для них. Поэтому он продолжал идти вперёд, с каждым шагом утрачивая надежду. Лекс, идя следом, снова выводил его из себя своим спокойствием. Стэн развернулся и вцепился в его плечи, желая стряхнуть с него это вымораживающее бесстрастное молчание. Но тело под его ладонями оказалось будто высеченным из камня, каждая мышца в нём была натянута до предела, а серые глаза застыли, будто своим внутренним рентгеном просвечивая наперед их бесконечно долгую прогулку. Лекс перехватил его руки и высвободился. – Нужно его найти. У Стэна от этой фразы, произнесённой мягким безэмоциональным голосом, по загривку прошёлся мороз. Что именно они должны найти – Малого или то, что осталось от Малого? Он замер, боясь ступить шаг и рассыпаться, Лекс обошел его и продолжил их путь вникуда и внедлячего. Он отлепил подошвы и двинулся следом. Он мог бы позвать Малого, мог бы орать до тех пор, пока не сядет горло. Он молча шёл за Лексом и вглядывался в тени, боясь, что крикни он в ночь – сойдет с ума в тот же самый момент, когда ему отзовётся тишина. Они шли уже второй час. Лексус остался далеко позади. Они делали всё неправильно. Лексу нужно было ехать за ним, а не идти рядом, но когда они только начали путь, ещё не знали, сколько пройдут вот так. А теперь возвращаться за машиной было слишком поздно. Да и просто возвращаться. Они уже давно шли только для того, чтоб идти, и уже ни на что не надеялись. Просто совершали действие ради действия. Этот бесплотный поиск давно пора было прекращать. Он думал том, как они будут возвращаться обратно к машине, пройдя уже около десятка километров, но не хотел думать о том, что им придётся возвращаться к ней без Малого. Он продолжал идти вперёд, внезапно осознав, что уже просто не может остановиться. Лекс шёл рядом, начиная немного подтормаживать от усталости. Он думал о том, что его давно пора было отправить обратно, но не хотел отпускать одного. Потому что сам не хотел оставаться один. Он думал о том, что их шествие продолжится до тер пор, пока тело одного из них не исчерпает свои лимиты. Он думал о том, что ещё немного, и Лекс не выдержит. Тогда у них не останется выбора, кроме как вернуться к машине, а после начать всё заново. Но Лекс продолжал идти. Поэтому продолжал идти он сам. Еще полчаса спустя, в высокой придорожной траве, далеко впереди, в ночном белом свете, дымкой зрительного обмана мазнул силуэт с белобрысой макушкой. Он, не веря в то, что видит, рванул вперёд.
