Wild West

"Человек, который никогда не стрелял из ружья, может быть самым опасным противником. Он еще не научился сомневаться".

***

Стук. Ещё стук. Глухой стук копыт раздавался в утренней тиши прерий. Стоял густой туман, солнце уже сейчас нещадно жгло, хотя и перебивалось утренней росой, что росла на довольно густой траве. Капли сверкали на стеблях, отражая мутный свет, но красота этого утра была обманчива... как и всё в этих краях. Послышалось сбивчивое дыхание, совсем не спокойное, даже наоборот. Хотя обладатель явно пытался скрыть страх и тревогу, но увы, не получалось. Каждый выдох вырывался с присвистом, лёгкие горели, ноги подкашивались даже сидя верхом на своем верном друге. В голубых глазах незнакомки на удивление не было огромного количества эмоций. Кажется, она сама не понимала, что точно чувствует. Был страх, тревога за свою жизнь, но и холодное спокойствие. Расчет и уверенность. А боялась ли она вообще? По лицу нельзя сказать, потому что оно не выражало какой-нибудь вихрь эмоций, чувств, лишь неопределенность. Она оглянулась через плечо. Туман скрывал следы, но где-то там, за этой молочной пеленой, шли они. Кто они? Неизвестно никому, кроме неё и, возможно, кое-каким другим людям. Эти "они" были как падальщики. Падальщики, которые принадлежали одному очень властному и влиятельному человеку. Ладони сжали кожаные поводья с такой силой, что костяшки побелели. Выдох сорвался с уст, а голубые глаза напряженно вернулись к путю вперед. Девушка ехала на своем коне. Почти шоколадно-коричневый с черными “носками” до самых запястей, черными гривой, хвостом и ушами. Классический, строгий, благородный окрас был у жеребца. Он был спокоен, изящен, но чувствовал смену настроения хозяйки. Тоже был насторожен. Умеют же животные чувствовать настроение. А если говорить о том, из-за чего она бежала куда-то… В седельной сумке, притороченной сзади, лежала папка. Обычная, кожаная, с потёртыми краями и, казалось, очень важна для девушки с голубыми глазами. Она дала шпору для коня и тот пошел быстрее, но не менее тихо, будто если издаст хоть малейший громкий звук, то на них нападут. Голубоглазая перевела дыхание, пытаясь унять сердце, готовое выскочить из груди. В голове крутились обрывки мыслей, слов, цифр. Тех самых, что она увидела в папке шесть месяцев назад. Тех, что заставили её бежать, не оглядываясь. лишь бы уйти подальше от того ада, в котором она находилась, как оказалось, почти всю осознанную жизнь. "Картеры. Сопротивление. Ликвидировано. Пожар". Она тогда сидела за своим столом, перебирая отчёты, и эти слова просто скользнули по сознанию. Очередная ферма, очередной несчастный случай. Обычная трагедия. На Западе и не такое бывает. Такое случалось… почти каждый день. Люди не хотели продавать земли железнодорожной компании, и иногда происходили... неприятности. Она не думала об этом. Не хотела думать. Или просто не хотела углубляться и желала как можно быстрее закончить и уйти домой. А потом нашла вторую папку. И третью. И поняла, что "несчастные случаи" слишком похожи друг на друга. Что одни и те же имена появляются в документах с пугающей регулярностью. Что её начальник, мистер Холлидей, каждый месяц отправляет куда-то отчёты с пометкой "Списано". На это уже нельзя было закрыть глаза и думать о другом. Почему это случается? А точно ли это просто “несчастные случаи”? Или же… Кто-то создает их специально?... Она тогда не сразу сбежала. Сначала просто копировала бумаги, сама не зная зачем. Прятала их в старой папке, которую никто не трогал. А потом пришли люди в чёрных костюмах и забрали Холлидея. Он не вышел на работу на следующий день. И на следующий. И никто… никто! Не спросил, куда он делся. Тогда незнакомка поняла: следующая очередь - за ней. Она вытащила папку из тайника, оформила увольнение по собственному желанию (как же глупо это выглядело сейчас, когда мысли наконец уложились в полноценный план) и уехала из города той же ночью. Аргус, её верный конь, нёс её всё дальше от Редвью, от этой конторы мудаков, от той жизни, где она просто перебирала бумаги и не видела за ними крови. А теперь они настигали её. Стук копыт за спиной. Отчётливый, не спутать ни с чем. Сердце ёкнуло, ушло в пятки и, казалось, забилось где-то там с бешенной скоростью. Выдох казался полным накатывающей тревоги, снова. Однако лицо все также каменное, бровь нахмурены и одна из них приподнята - привычка, выработанная годами. Она обернулась. Сквозь утреннюю дымку проступили силуэты. Четверо. Всадники в тёмных дастерах, шляпы низко надвинуты, лица скрыты. Но она узнала бы их и без лиц - те самые “падальщики”, как она их назвала. Те, кто убирает всё, что мешает империи Стерлинга. Один из них поднял руку, и ветер донёс хриплый, злой голос: – Стой! Именем закона Стерлинга! Стой, или стреляем! Девушка не остановилась. Она вонзила шпоры в бока Аргуса, и конь рванул вперёд, будто только и ждал этого. Выстрел. Пуля просвистела над ухом, выбив сноп искр из камня, торчащего из земли. Она пригнулась к шее коня, пальцы вцепились в гриву и повод одновременно. В ушах застучала кровь, но руки не дрожали. Странно. Она думала, будет хуже. Аргус летел сквозь туман, копыта месили мокрую траву, и Саша молилась всем богам, которых не знала, чтобы он не споткнулся. Впереди, из белой пелены, проступили очертания скал. Каньон. Она видела его на картах… Кажется, Ущелье Духов. Узкий, извилистый, с отвесными стенами. Ловушка. Или спасение. Выбора не было. Она направила Аргуса в расщелину, и каньон принял их в свои холодные тени. Ветер завыл, отражаясь от камней, превращая обычный звук в многоголосый плач. Эхо. То, что спасёт её или погубит. А может, сначала спасет, а потом погубит. Одно другому не мешает. Беглянка оглянулась. Преследователи въезжали в каньон, растягиваясь цепью. Четверо. Винтовки наизготовку. Они знали, что делали. Они всегда знали, что делали… это была их работа. А её работой было считать чужие деньги и не задавать лишних вопросов. До тех пор, пока она не задала один-единственный. – Аргус, – прошептала она, – прости меня. Девушка резко натянула поводья на себя и развернула коня на выступ скалы. Перепрыгнуть каньон не получится, но можно перейти… Голубоглазая пришпорила коня и тот встав на дыбы и заржал, затряс гривой, а потом сиганул вниз, туда, где между стенами каньона чернела узкая расщелина. Как хорошо, что там была не такая большая высота. Всего несколько метров. Но когда летишь вниз, вцепившись в гриву, а под копытами свистит ветер, эти несколько метров кажутся вечностью. Аргус приземлился на узкий карниз, копыта заскрежетали по камню, высекая искры. Саша едва удержалась в седле, вцепившись в поводья так, что костяшки побелели. Конь всхрапнул, мотнул головой, но устоял. Он стоял, дрожа всем телом, но не двигаясь с места - умное животное понимало, что любой неверный шаг может стоить им обоим жизни. Правда, кажется, Аргус поцарапал свою конечность об острый выпирающий камень, потому что неожиданно слегка оступился, а потом девушка заметила бегущую по копыту кровь. – Хороший мальчик, – выдохнула беглянка, поглаживая его по шее, да взгляд отводя от раны. – Хороший. Тише. Мы справимся. Ещё чуть чуть и сбежим, потерпи. Голубоглазая толкнула ногой коня и тот послушно двинулся по карнизу дальше, иногда оступаясь, но не падая. Сверху донеслись крики. Преследователи обнаружили, что добыча ускользнула. Один из них высунулся над обрывом, пытаясь разглядеть, куда она делась. – Она там! Внизу! – заорал он, указывая рукой. Все тут же продолжили погоню. Четверо бандитов стремительно направились к спуску, более удобному. – <<Если продолжу идти вперед, то они меня смогут подстеречь там. Не выход.>> – подумала девушка и скривилась. Взгляд медленно скользнул к разветвлению в каньоне. Там, впереди, тропа раздваивалась: одна шла дальше, вдоль стены, сужаясь до такой степени, что едва ли Аргус смог бы протиснуться. Другая вела к небольшой расщелине - достаточно широкой, чтобы спрятаться, но достаточно узкой, чтобы её не заметили сверху. Можно было сбежать. Вот только… как спустится? Она выглянула из-за выступа. Внизу, метрах в пяти, чернела каменистая площадка, а за ней – ещё один карниз, и ещё, уходящий в туманную глубину каньона. Если бы она была одна, если бы не Аргус… но бросать коня она не могла. Падать не хотелось от слова совсем, но дальше идти тоже не вариант. Они подождут её там, а карниз, кажется, становился ещё уже. Ещё несколько метров и он превратится в тонкую полоску камня, где не пройдёт даже человек, не то что лошадь. Упадет прямо к ним в руки. Или застрянет, беспомощная, как муха в паутине. Девушка нахмурилась сильнее, сжала поводья так, что костяшки побелели. В голове пронеслось: папка, бумаги, Холлидей, Картеры, те имена, которые она видела в отчётах. Если она не выберется - всё пропало. Если её схватят - всё пропало. Если она струсит… Она потянула повод на себя. Прыгать. Нужно прыгать. Уж лучше сломать себе пару костей, чем попасться им. Они же её вообще прикончат, черты бесчестные. Бумаги заберут, тело бросят где-нибудь в каньоне, и никто никогда не узнает правду. – Аргус, – прошептала она, наклоняясь к уху коня. – Прости меня. Ещё раз. Пожалуйста. Конь всхрапнул, будто понял. Или, может, просто почувствовал её решимость. Он переступил копытами, готовясь. Сверху донеслись крики. Они уже почти спустились. Оставалось ещё каких-то пару чертовых минут и её поймают. Ну или хуже - убьют. Саша зажмурилась, вдавила шпоры в бока Аргуса и… ничего не произошло. Конь не двинулся с места. Он стоял, дрожа всем телом, но не двигался. Саша распахнула глаза, дёрнула поводья снова и тут увидела. Аргус смотрел вниз, на узкий карниз, на камни, на глубину, и его ноздри трепетали, а в глазах застыл животный ужас. – Ну же! – выкрикнула она, чувствуя, как время утекает сквозь пальцы. – Ну пожалуйста! Голоса приближались. Совсем близко. Саша сделала то, чему её никто не учил. Она спрыгнула с седла, встала перед мордой Аргуса, взяла его за уздечку и посмотрела прямо в его испуганные глаза. – Слушай меня, – сказала она, и голос её был твёрже камня. – Мы прыгаем. Или мы умираем. Выбирай. Она не знала, понимает ли он слова. Но Аргус вдруг перестал дрожать. Он выдохнул… тяжело, по-человечески и ткнулся мордой в её плечо. Саша вскочила в седло. И в тот же миг из-за выступа показалась первая фигура в тёмном дастере. – Она здесь! – заорал бандит, вскидывая винтовку. Саша ударила Аргуса. И конь прыгнул. Воздух свистнул в ушах, сердце ухнуло куда-то вниз, и на секунду Саше показалось, что они летят в пропасть, что карниз ускользнул, что камни уже ждут, чтобы разбить их. Но Аргус… почти приземлился. Передние копыта уже коснулись карниза чуть ниже - широкого, идеального для побега к разветвлению, а оттуда и сбежать было легко. Однако задние повисли в воздухе. Аргус заржал, затряс гривой, а уши прижались к макушке. Ступни девушки слетели со стремян и также безвольно повисли. Беглянка схватилась за повод и попыталась зацепится ногой за стремя. Ничего не получалось. Она только давила на повод, мешая Аргусу, а ещё постепенно соскальзывала. Они упадут. Даже если девушка отпустит коня, они все равно упадут. Оба. Травм не избежать. Девушка качнулась и попыталась подтянутся, посыпались мелкие камешки, карниз трескался от тяжести, но они все ещё держались. С Божьей помощью. Надо попробовать. Если залезет она, то сможет подтянуть Аргуса, вот только… раздались выстрелы и один отрекошетил прямо рядом с мордой Аргуса. Тот запаниковал и резко дернулся. Повод порвался. Звук раздался эхом по каньону, даже преследователи замерли, наблюдая, как голубоглазая с животным ужасом в широко раскрытых глазах, плашмя падает вниз. Руки судорожно пытались схватиться за, казалось, воздух, но не получалось. Пальцы скребли по камню, ногти сломались, оставляя на шершавой поверхности кровавые полосы. Везде была лишь пустота. Седло, грива, тёплый бок Аргуса - всё осталось где-то там, наверху. – <<Это конец.>> – мысль промелькнула и погасла, раздавленная первобытным, животным ужасом падения. Ветер свистел в ушах, камни мелькали перед глазами, время растянулось в бесконечность. Но падение не стало последним в её жизни. Наверно… был бы концом, если бы беглянка упала на что-нибудь острое или с огромной высоты, но к счастью - она выжила. Все благодаря тому, что стенка каньона оказалась не плоской, а слегка под наклоном или типа того. Да ещё и ветки падение смягчили. Раздался хруст. Сначала сухих веток, потом камней, потом, кажется, чего-то ещё, чего-то внутри неё и девушка покатилась по песчаной насыпи, поднимая облако пыли и мелкого щебня. А потом ещё один глухой стук, более тяжелый. Упал и Аргус. Боль пронзила тело, пульсируя где-то в запястье, в плече, в рёбрах. Она не могла понять, где болит сильнее, потому что болело всё. Жгло, казалось, огнем. Как-будто её жгут живьем. – Аргус… – прохрипела она, пытаясь поднять голову. Конь лежал в нескольких метрах от неё, тяжело дыша, бока ходили ходуном. Он пытался встать, но копыта скребли по камню, не находя упора. Саша видела, как дрожит его шея, как расширены ноздри, как в глазах застыл страх и боль. – Тише, – прошептала она, пытаясь подползти к нему. – Тише, мальчик. Я здесь. Рука подвернулась, и она вскрикнула, прижимая её к груди. Кажется, вывих. Или перелом. Или просто ушиб. Сейчас было не понять. По каньону раздались шаги. Беглянка приоткрыла глаза и вздохнула. Ну вот, они не успеют убежать. Взяв в кулак всю волю и силу, девушка шатаясь встала, потянулась здоровой рукой к поясу и зажала в ладони револьвер, купленный не так давно. Стрелять она толком не умела - не её род деятельности, но пару раз тренировалась. Надо всего лишь попасть. Голубоглазая подошла к коню, вытащила из седельной сумки папку и зажала под мышкой, да как можно быстро скользнула за большой валун. Аргуса им нечего трогать, не убьют. А вот её - другое дело. Голубоглазая сжала револьвер, затаила дыхание. Шаги приближались, рука ныла от боли и это некомфортное чувство уходило глубже в тело, отдаваясь остротой везде. Тихо прошипев, беглянка нахмурилась. – Выходи, девка! – раздался твердый голос с хрипотцой. – Выходи, иначе тебе хуже! Девушка коротко усмехнулась, хотя усмешка вышла кривой. В глазах блеснула ненависть и она в ответ на слова решительно ответила, как только чьи-то шаги стали приближаться к валуну: – Вы убили Холлидея, — сказала она громко, чтобы эхо разнесло её слова по всему каньону. – Вы убили Картеров. Вы убили всех, кто вставал у вас на пути. Вы думаете, я поверю, что останусь жива? Тишина. Потом смех, грубый, издевательский. Полный презрения к беглянке и кажется, какого-то хищного азарта. – Умная девка, – сказал . – Жаль, что умные долго не живут. Из-за поворота показалась первая тень. Девушка вскинула револьвер. – Первый, кто покажется, получит пулю в лоб, – сказала она, и голос её не дрогнул. – Я не умею стрелять, но с такого расстояния промахнуться сложно. Даже для меня. Пауза затянулась, а потом послышался смех с неприкрытой насмешкой к жертве. – И что дальше? – спросил хриплый голос. – Два патрона, а нас трое. Кого выберешь? Голубоглазая сжала челюсть. Он прав. Они знают, что у неё мало патронов. Знают, что она плохо стреляет. Знают, что она ранена. Знают всё. – А ты проверь, – ответила она. – Может, мне повезёт. И в этот момент сверху, откуда-то с уступа, раздался голос. Женский. Молодой. Но в нём слышалась сталь, которую не спутать ни с чем: – Эй, внизу! Ложись! Беглянке повторять и не нужно было. Девушка вжалась в камень и прикрыла голову, чувствуя, как от резкого движения начинает разрастаться боль. Послышались звуки падающих камешков, а также ржание лошадей, а потом - выстрелы. Девушка приоткрыла один глаз и застала картину, как трое людей в банданах, натянутых на челюсти, в потрепанных стетсонах, вооруженные и явно с намерением разобраться с этой падалью. Самой первой на своей резвой… кобыле, кажется, спустилась та самая девушка. Её аппалуза послушно боком скользила по песчаному склону вниз, поднимая клубы пыли и скрывая троих бравых ковбоев в дымке. Конь двигался уверенно, будто эта крутая осыпь была для него привычной дорогой. Копыта зарывались в песок, но животное не теряло равновесия, плавно, по дуге спускаясь на дно каньона. Дальше красноволосая девушка быстрым рывком руки достала револьвер. Тот самый “Миротворец”, который можно узнать из тысячи и даже такая начитанная девушка как голубоглазая могла узнать. Одна пуля впилась в плечо одного из преследователей. Тот зашипел от боли и, выпустив из руки револьвер, взялся за плечо, ругаясь сквозь зубы. Кровь быстро пропитала рукав, капая на камень. Второй выстрел пришёлся по нему же, только уже в голову. Заканчивая жизнь мерзавца. Третий выстрел попал другому в живот. Тот тоже скорчился от боли, хрипло выругавшись. Кровь хлынула из раны, заливая седло, заливая руки, которыми он пытался зажать страшную рану. Лицо его стало белым, как полотно. Лошадь, на которой он сидел, тут же взволновалась, ибо пуля пролетела точно рядом с её мордой. Она завелась и неожиданно вскочила на дыбы с ржанием, скинув седока. Тот с глухим стуком повалился на землю, так и не выпуская рук из живота. Он катался по камням, оставляя кровавый след, пока довольно крепкий, седой мужчина не подошёл и не придавил его коленом, чтобы унять судороги. Четвёртый выстрел промчался точно рядом с лицом третьего преследователя. Тот, кто ещё пытался укрыться за камнем, почувствовал, как свинец обжёг щеку, и отшатнулся, выронив винтовку. Он поднял руки, не дожидаясь следующей пули. – Сдаюсь! – заорал он, голос сорвался на фальцет. – Сдаюсь, мать вашу! Женя опустила револьвер, но не убрала его. Она окинула поле боя быстрым, внимательным взглядом: двое убитых, один раненый, один сдался. Илай уже связывал пленных, Рик перезаряжал карабин, прикрывая тыл. – Рауль, – позвала Джин, не оборачиваясь. – Проверь, есть ли кто ещё. Следопыт по имени Рауль, что до сей минуты скрывался в тени каньона, кивнул красноволосой девушке и пришпорив коня, рысцой поскакал в ту сторону, откуда пришли последователи и та самая голубоглазая девушка, что постепенно расслаблялась, но все ещё была настороже. Вдруг и эти доверять не стоит? Красноволосая подошла к девушке, всё ещё лежавшей на земле у валунае, прижимающей папку к груди. Зелёные глаза встретились с голубыми. – Ты как? – спросила Женя, опускаясь на корточки. Беглянка попыталась ответить, но из горла вырвался только хриплый выдох. Она кивнула, хотя голова кружилась, а в глазах всё ещё плыли цветные пятна. Боль в руке потихоньку утихала, но до сих пор отражалась где-то сбоку, при попытке пошевелить боль становилась все более резкой и интенсивной. Перелом наверно. Расслабив руку, голубоглазая пошевелилась и слегка приподнялась, уже сидя, а не полулежа. – Пить... – прошептала она. Женя достала флягу, протянула ей. – Пей, – сказала она. Девушка сделала глоток. Вода была тёплой, с привкусом металла, но она показалась ей самой вкусной в жизни. Горло почему-то после всей этой заварухи резко запершило, а вот из-за воды стало легче. – Спасибо, – выдохнула она. – Кто ты и почему они тебя преследуют? Голубоглазая сжала папку. – Я - Александра Рид, бывший бухгалтер железнодорожной компании, – довольно официальным голосом заявила Саша, серьёзно смотря на красноволосую. – Документы "Стерлинг энд Ко". Я нашла список... ферм, которые они приказали "списать". Люди, которые не захотели продавать землю. Женя замерла. В её зелёных глазах что-то мелькнуло. – Картеры, – сказала она тихо. – Там были Картеры? Саша почувствовала, как земля уходит из-под ног. Хотя как она может уйти, если она сидит? Во всяком случае, ощущение было именно такое. Голова слегка кружилась, рука все ещё болела, отдавая в бок. А весь этот вихрь информации уже знатно надоедал. – Да. Томас Картер. Они отказались продавать. Документы подделали... чтобы выглядело как несчастный случай. Пожар. Джин отвернулась. Саша увидела, как побелели её пальцы, сжимающие рукоять "Миротворца". Секунда - долгая, тяжёлая, мучительно длинная. Потом она выдохнула, и напряжение ушло. – Ты сделала больше, чем кто-либо другой, – сказала она, поворачиваясь обратно. – Спасибо. В её голосе не было злости. Не было боли, которую Саша ожидала увидеть. Была только холодная, спокойная решимость. Возможно, все таки они хорошие? Им можно довериться. Красноволосая девушка вызывала доверие у Саши, в ней чувствовалась закалка, огонь, хоть и девушка пыталась, кажется, это скрыть. Голубоглазая молчала, вглядываясь в зеленые глаза напротив. И тут тишина прерывается: – Поехали, – Женя помогла ей встать. – В Кальдере ты будешь в безопасности. Саша на миг засомневалась, в голове точными тиками взвешивались все “за” и все “против”. Вдруг что? Прищурившись, блондинка вздыхает и вцепляется в руку девушки. Женя резким движением подняла Сашу с земли, та покачнулась, опираясь на неё здоровой рукой. – Аргус… – вдруг вспомнила блондинка и завертела головой в поисках своего верного друга. – мой конь… он упал со скалы. – Все с ним хорошо, – неожиданно ответил мужской голос подводя за гриву слегка хромающего Аргуса, что слегка попыхивал. Кажется, тот успел убежать от выстрелов. – правда лучше ему и тебе сначала поправиться. Это был Рик. Он подвел коня к Саше и та сразу же обняла друга за морду, похлопав по боку шеи ладонью здоровой руки. Аргус фыркнул, ткнулся носом в её плечо. – Кстати говоря, – начала девушка, свистнув своей кобыле и та как по команде подошла ближе. – Я, Женя. Это Рик, Илай и Рауль. Мы из банды Сайласа Клейтона. Боремся за справедливость и наши родные края Прайриленда. Она замолчала, а потом тепло и жизнерадостно улыбнулась Саше. – Добро пожаловать, Саша. Нас ждет много всего…