Доверься мне

***

Вокс почему-то пугается, словно это не он нависает сверху и принуждает своей воле. Ощущает удавку на собственной шее и почти задыхается. В миг становится как-то... мерзко? Противно? Скорее уж непонятно - он буквально не понимает ту бушующую волну, что поднимается внутри него. Примесь глухого разочарования, будоражцщее возбуждение от собственного главенства и почему-то толика жалости. Аластора ему какого-то хуя искренне жаль. Это... впервые, ладно? Ему не доводилось жалеть радио демона. Ни разу. Он восхищался, злился и хотел привязать его к себе, предварительно вырвав язык, но жалость - нет. Аластор просто не позволял себя жалеть и ни разу не давал повода. Чаще он нарывался на безудержную разрушительную ярость своим пиздежом. Чтобы его пожалеть, надо быть либо конченным наивным дураком, что поведётся на милые речи, либо безумцем. Вокс чуть ближе был к посдеднему, чем к чистому разуму. Он ослабляет путы, теряясь в осознании - Аластор слаб как черти знает кто. Не самый низ, но пиздецки близкий к этому. Ал просто не может ему противится. Пленник вырывается, почувствовав чужой ступор: скидывает с себя ослабевшие нити и бьет куда-то под голову, что помехи идут, кажется, в самом мозгу. Винсент с шипением падает обратно на кресло, хватаясь за твердую раму, и пытается стянуть ебучую маску с лица, пока голова не не поплыла окончательно и не поджарилась от замыкания. Аластора хватает проводами почти на шестом чувстве - сквозь белый шум и мелькающие вспышки нихера не видно. Экрану тоже должен прийти пиздец. Лишь бы самому не пришёл. Задыхается теперь уже понастоящему, но только от убойного звона и неконтролируемой дрожи от мелких разрядов, царапает острыми когтями метал и сминает его под пальцами. Мелкие цветные проводочки оборачиваются вокруг горла от постоянных попыток и давят на кадык. Какого хуя?! Чем блять он вдарил, что так деформировал форму?! Какого хера она не снимается?! Маску с него стягивают чужие руки. Винсент даже не думает об этом, хватаясь за порезанную глотку и зажимая рукой рот - пытается заставить это тупое тело дышать через нос и не плеваться слюной. Глаза слезятся и краснеют до жгучего зуда, а язык немеет. Спасибо, блять, что вообще его не проглотил. Зубы скрипят меж собой, когда он до ноющей боли сжимает челюсти и чуть оттягивает мокрые от пота пряди у лица. Блядство. Искры трещат меж пальцев, а воздух сгущается все сильнее, пока он приходит в себя. Вокс блять убьет его. Не посмотрит на соглашение, на эти ебучие загадки и на собственное желание рассмотреть его чуть ли не под микроскопом. Просто раздавит его тупую бошку своими же руками. Ёбанный неблагодарный ублюдок. Вельвет рядом озадаченно вертит маску в руках и кидает сомневающийся взгляд в отвернувшегося от них демона. Будет блять строить высокомерную морду и вертетьсся на этом убечем стуле, как ебанная прошмандовка на члене?! Вокс давит теперь всерьёз - до скрежета костей и спертого дыхания, дергает проводами обратно к столу, что Аластор почти слетает со своей гребанной корусели и бьётся грудью об угол стола под своё же взбешенное шипение, но все ещё давит эту мерзкую улыбочку и тихо смеётся, прерываясь на хрипы. Эта. Блядская. Сука. Винсент прозжёт его взглядом и без блядских масок. Энергия громче перещелкивает голубыми молниями на ладонях. Валентино удивлённо присвистывает - на лбу меж алых прядей у Аластора точно такая же красная полоса. Головой своей?! Серьёзно блять?! Как ебучий олень?! Демон только смеётся громче и почти истерично этими своими барахляшими механическими звуками. И с наслаждением пожирает чужую ненависть. Если Вокс все же ломает Бемби нос об поверхность стола, то этот ублюдок должен ему слишком много благодарностей, сидя на коленях, потому что он был чертовски близок к тому, чтобы поджарить ему одну из конечностей.

***

Опытным путем выясняется, что мерзкий олений выблядок выбил пробки и оставил добрую половину квартала без электричества одним своим ударом. Ахуеть блять. Бошкой. Он гребанным лбом смял Воксу каркас маски и надорвал один из проводов от силы удара, ещё и оставил на шее кровящие линии от рогов. Просто блять. Какого хера?! Ёбанное животное. Он мог выкинуть что угодно и как угодно воспользоваться заминкой: призвать свои мерзотные щупальца, самому применить своё гребанное вуду, в конце концов - скрыться в тени. Но Аластор просто решил уебать ему своей же черепушкой. Браво блять. Спасибо. В следующий раз ему надо не просто рот закрыть, но ещё и голову к поверхности привентить, пока он все таким образом не перехерачил. Неадекватное зверьё. - Надо же, а так ты выглядишь ещё более жалким, - голос у него барахлит и скрипит сильнее обычного мозга нехватки воздуха. Вокс закрывает глаза и старательно считает до десяти, представляя, как скрипеть будут кости этого выродка. Ну а ещё всеми силами пытается вычеркнуть из головы вид алой крови на чужой довольной мордахе. Как только нахуй можно совмещать в себе всё невыносимое и ужасно раздражающее и подобное... очарование. Винсенту даже не стыдно за свои мысли - он слишком давно смирился со своей больной головой. Теперь, правда, болит она в прямом смысле этого слова. - А тебе носа блять мало? Вокс рыкает на него, даже не надеясь, что это действительно сработает, и откидывается на кресло, запрокидывая голову - перед глазами все ещё летают цветные мушки, а виски гудят так, словно ему в черепную коробку залили лаву, а не синеватую кровь. На все комментарии про его внешность ему почти все равно: ужасно непривычно после стольких лет открывать лицо с кем-то, кто не один из Ви, но это ебанный Аластор - Вокс больше удивится тому, что он до сих пор не видел, что именно у него там под плотной чернотой экрана. Возможно его пренебрежение и колет где-то внутри, отрываясь глухой яростью и жгучей обидой, но между сплавленными мозгами и чужим пиздежом, он, увы, выбирает прибить к херам собачьим радио демона, чтобы он больше не выносил все нервы одним своим существованием. В пизду. Просто нахер. Если у этого допотопного оленя ещё не отказала память, то он должен помнить, как выглядит это лицо. Даже если бы сам Вокс предпочёл бы забыть. - Твоя гостеприимность просто отвратительна, мой друг, - возможно у него начинает дёргаться уже настоящий глаз от одного только скрежета в чужом голосе, так отвратительно похожего на радиопомехи. Для полноты картины не хватает только, чтоб этот урод начал орать как реальный олень. А он может. Вокс в нём вообще ни на каплю не сомневается. Раз уж он докатился до того, что толком не может выставить барьеры и применять свою силу, то точно будет орать. Много блять орать и давить при этом лыбу. А, ну ещё биться бошкой. Прелесть и только. Его точно надо убить в ближайшее время, но пока что Вокс только стягивает ему нижнюю часть лица проводами, задавливая мерзотную улыбочку и вынуждая наконец заткнуться. Нет, все же лучше, когда он молчит. Никаких больше разговоров. Всё, хватит. - Серьёзно? Лбом? - Вельвет кидает насмешливый взгляд в сторону входа, где Валентино, облокотившись на стену, лениво затягивается. - Ну он же ебучий олень, - вот просто: почему блять не... да кто угодно. Почему именно олень?! Винсент несколько апатично проходится пальцами по трещинам на экране и прикидывает, стоит ли кое-кому подпилить тут рога. И язык. И глотку, чтоб в своей же крови захлебнулся и не пиздел.