Бал надежд

Восьмой день до бала. Это утро в общежитии для девочек началось с переполоха. Двое гвардейцев в форме семьи Десмонд доставили массивную коробку, обтянутую темным шелком с золотым тиснением. Когда Бекки помогла Ане открыть её, комната наполнилась мягким, почти неземным сиянием. Платье было не просто розовым — оно переливалось от нежно-жемчужного до глубокого кораллового, точь-в-точь как небо в тот миг, когда солнце только касается горизонта. — О-о-о, Аня... — Бекки осела на кровать, прижимая руки к щекам. — Это не просто платье. Это капитуляция. Второй сын официально сдался в плен. Ты посмотри на эту вышивку! Аня осторожно коснулась подола. Серебряные нити сплетались в знакомые узоры — Лебедь, Орион, Полярная звезда. Те самые созвездия, которые вчера проецировались на потолок библиотеки. Дэмиан не просто заказал одежду, он перенес их общий момент на ткань. — Аня думает... это слишком красиво для Ани, — прошептала она, и в её глазах впервые за долгое время заблестели настоящие, теплые слезы. — Он правда смотрит на меня снизу вверх? — Глупая! — Бекки обняла подругу. — Он дышать боится в твоем присутствии. Ну же, примерь! Я хочу видеть, как Тертий лопнет от злости, когда узнает. Тем временем на спортивном поле Академии царила совсем другая атмосфера. Урок физкультуры — тренировка по вышибалам — был в самом разгаре. Дэмиан был непривычно сосредоточен. После вчерашнего признания он чувствовал прилив сил, но и понимал, что стал мишенью. Тертий стоял на противоположной стороне площадки. Его лицо было бледным, а глаза — узкими щелками, полными ненависти. Он больше не пытался казаться джентльменом. — Эй, Десмонд! — крикнул Тертий, подбрасывая тяжелый мяч. — Слышал, ты потратил годовой бюджет провинции на тряпку для Форджер? Думаешь, шёлк поможет ей забыть, кто она такая? Дэмиан проигнорировал выпад. Он привычно сжал руку в кармане спортивных брюк, надеясь нащупать карандаш для успокоения, но обнаружил, что забыл его в раздевалке. Это выбило его из колеи. Внутренняя тревога тут же подняла голову. — Начинаем! — скомандовал учитель. Игра была жесткой. Тертий и его свита метили только в Дэмиана. Мячи свистели у его ушей, но он ловко уворачивался, его движения были резкими и точными. Однако он не заметил, как Фредди и Арнольд зашли с флангов, оттесняя его к краю площадки, где на траве под слоем свежей росы была странная, подозрительно скользкая лужа — Тертий явно постарался заранее. — Получай, «принц»! — Тертий вложил всю ярость в бросок. Мяч летел прямо в лицо Дэмиану. Он попытался отпрыгнуть, но нога скользнула по маслянистому пятну. Дэмиан потерял равновесие. Мир качнулся. Он уже приготовился к удару о землю и позорному вылету из игры под хохот Тертия, как вдруг... Маленькая фигурка в спортивной форме возникла словно из ниоткуда. Аня, которая весь урок стояла в стороне, в два прыжка оказалась рядом. Она не стала ловить мяч — она просто сбила его на лету своим тетрадным планшетом, который всегда носила с собой. Глухой удар. Мяч отлетел в сторону, а Аня подхватила Дэмиана под локоть, не давая ему упасть. — Второй сын, ты чего? — она посмотрела на него снизу вверх, и в её взгляде была та самая смесь насмешки и заботы, которую он обожал. — Ты так старался подарить звезды, что забыл, как стоять на земле? На поле воцарилась гробовая тишина. Тертий застыл с открытым ртом. Дэмиан, всё еще придерживаемый Аней, медленно выпрямился. Его лицо пылало, но не от стыда, а от восторга. Она снова спасла его. При всех. Он посмотрел на Тертия ледяным взглядом, который заставил того отступить на шаг. — Тертий, — голос Дэмиана был тихим, но его слышали все. — Твои методы так же стары и предсказуемы, как и твои лилии. Можешь продолжать швыряться мячами. Но ты никогда не сможешь сбить то, что уже взлетело. Он повернулся к Ане и, игнорируя правила школы и взгляды сотен учеников, осторожно взял её за руку. — Платье... подошло? — спросил он так тихо, что слышала только она. — Подошло, — Аня улыбнулась, и эта улыбка была ярче любого майского солнца. — Аня в нем похожа на настоящую... Десмонд? Дэмиан задохнулся. Она это сказала. Она повторила его тайную мысль. В его кармане не было карандаша, который можно было бы сломать, поэтому он просто крепче сжал её пальцы. На этот раз он не хотел ломать ничего. Он хотел только строить. Восьмой день до бала. Тертий был повержен, а Дэмиан Десмонд впервые в жизни почувствовал, что его фамилия — это не тяжкое бремя, а имя, которое он с гордостью разделит с той, кто только что поймала для него летящий мяч.