Бал надежд

Седьмой день до бала. Актовый зал Академии Эдем сегодня выглядел иначе. Паркет был натерт до зеркального блеска, а с высоких потолков лилась классическая музыка. Сегодня был день генеральной репетиции танцев. Ученики старших классов, выстроенные в шеренги, заметно нервничали. Каждый знал: то, как ты держишься в танце, определяет твой статус на весь следующий год. Дэмиан стоял в первой шеренге, стараясь сохранять лицо «ледяного принца». Его сердце колотилось где-то в районе горла. Он знал, что сейчас произойдет жеребьевка или назначение пар учителем танцев — суровым мистером Штайнером, который не терпел возражений. — Итак, господа, — прозвучал сухой голос учителя. — Бал — это не просто развлечение. Это демонстрация гармонии. Сегодня мы проверим, способны ли вы к этой гармонии. Дэмиан почувствовал, как вспотели его ладони. В кармане брюк он привычным движением нащупал кедровый карандаш. Он сжал его так крепко, что острый грифель больно впился в палец. — Мистер Десмонд, — Штайнер посмотрел на Дэмиана сквозь очки. — Поскольку вы — староста класса и пример для остальных, вы начнете первым. Ваша партнерша на сегодня... мисс Форджер. По залу пронеслась волна шепота. Тертий, стоявший неподалеку, сжал кулаки так, что хрустнули суставы. Арнольд и Фредди переглянулись с ужасом: они понимали, что это не просто назначение, это официальное признание их пары самой Академией. Аня вышла в центр зала. Она выглядела спокойной, но Дэмиан заметил, как она нервно поправляет заколки в волосах. Когда он подошел к ней, воздух вокруг них словно сгустился. — Форджер, — прошептал он, склоняясь в формальном поклоне. Его голос дрожал, и он надеялся, что никто, кроме неё, этого не заметил. — Только не наступай мне на ноги. Сыну Десмонда не подобает ковылять. — Аня постарается, Второй сын, — она сделала реверанс, и в её глазах снова промелькнула та самая искорка, которую он видел в библиотеке. — Только не сломай свои пальцы, пока будешь меня держать. Музыка началась. Это был медленный, величественный вальс. Дэмиан осторожно положил руку на талию Ани. Сквозь тонкую ткань школьной формы он почувствовал её тепло, и это было сильнее любого электрического разряда. Его левая рука сжала её правую ладонь. Она была такой маленькой, такой хрупкой... Они сделали первый шаг. Затем второй. Сперва движения были скованными. Дэмиан так сильно старался быть идеальным, что забывал дышать. Но потом он посмотрел Ане в глаза. В них не было холода. В них было то самое обожание, которое он так старательно пытался скрыть в себе. Она смотрела на него не как на «наследника империи», а как на Дэмиана. — Ты ведешь слишком сильно, — тихо сказала она, когда они закружились в повороте. — Расслабься. Мы же не на войне. — Я не умею иначе, — ответил он, и в этот момент его рука в кармане снова сжала карандаш. Хруст. Карандаш лопнул, и этот звук в голове Дэмиана стал сигналом. Он вдруг отпустил свой страх. Его движения стали плавными, уверенными. Он начал вести её так, будто они танцевали всю жизнь. Весь зал исчез. Исчез Тертий, исчез учитель, исчезли шепотки. Остались только блеск паркета и розовые пряди её волос, щекотавшие его щеку. Когда музыка стихла, в зале царила мертвая тишина. Все ученики смотрели на них, затаив дыхание. Даже мистер Штайнер забыл сделать замечание о неправильном наклоне головы. — Безупречно, — наконец произнес учитель. — Вот она — гармония дома Десмондов и... искренности. Дэмиан медленно отпустил руку Ани. Его лицо пылало, но он не отвел взгляда. — Ты... неплохо справилась, — сказал он, стараясь вернуть себе маску горделивости. — Аня тоже думает, что Второй сын неплохо кружится, — она улыбнулась и вдруг добавила совсем тихо: — Дэмиан... платье действительно чудесное. Я примерила его утром. Оно пахнет звездами. Дэмиан почувствовал, как его сердце готово взорваться. Она назвала его по имени. Снова. Хруст. Вторая половинка карандаша в кармане тоже превратилась в щепки. Но ему было всё равно. Он развернулся и пошел к своим друзьям, чувствуя на себе завистливый взгляд Тертия, который теперь казался ему мелким насекомым. Седьмой день до бала. Сегодня Дэмиан Десмонд понял: он не просто хочет танцевать с ней. Он хочет, чтобы этот танец никогда не заканчивался. И если для этого ему придется назвать её «миссис Десмонд» перед всем миром, он сделает это без малейшего сомнения.