Перерождение не по плану

      Где я? Почему перед глазами все плывет? Почему все предметы такие большие?       Мысли вяло перекатывались в голове, а сознание отказывалось работать на полную. Внезапно распахнулась дверь, и послышался громкий крик:       — Мо Сюаньюй сбежал!       — Кто такой Сюаньюй? — простонал Усянь. — Прекрати орать! Голова болит…       — Вот же, развелось тварей.       Внезапно темный магистр ощутил сильный удар в бок, и его тело откинуло в сторону:       — Ты что творишь?       Человек не стал отвечать, будто Усянь был пустым местом. Он просто развернулся и вышел наружу, оставляя дверь распахнутой.       Вэй Ин собрался было догнать парня, но передумал: вначале надо было понять почему он снова жив, и что это за место.       Желание исследовать территорию очень резко сменилось сильнейшей сонливостью, побороть которую не было никакой возможности.       Усянь закрыл глаза и уснул прямо там, где стоял.       Разбудили основателя темного пути крики:       — Помогите! На помощь, скорее!       — Да почему здесь так шумно? — возмутился Усянь.       Поднимаясь с пола и отряхивая подол от налипшего мусора, темный заклинатель решил оглядеться.       Судя по всему, находился он в неком подобии сарая: по полу была разбросана солома, хотя следов животных не наблюдалось.       Слегка поворошив пол носком дырявого сапога, Усянь обнаружил под слоем соломы ритуальный круг, нарисованный чем-то красным.       — Знакомые символы, — почесал Вэй Ин кончик носа и напряг память. — Напоминает созданный мной круг призыва, но вот эти два символа я не припомню.       От дальнейшего разглядывания знаков Усяня вновь отвлекли крики:       — Спасайтесь!       — Да что там происходит? — скривился магистр и вышел из сарая, направляясь в сторону звуков.       Что же, возвращение в мир живых началось со встречи с адептами клана Гусу Лань.       Усянь, спрятавшись за углом здания, наблюдал, как в центре двора заклинатели в белых одеяниях и с налобными лентами, пытаются усмирить некую демоническую руку.       — Да что же вы делаете? — тихо возмущался магистр темного пути. — Да кто же так усмиряет?       Видно было, что молодежь не в состоянии справиться своими силами. Однако один из адептов все-таки сообразил выпустить в небо сигнальную ракету.       Поразмыслив, Усянь решил немного помочь нерадивым младшим, пока не прибудет помощь.       Быстро сложив пальцы в печать, Вэй Ин направил в сторону бушующей конечности сдерживающий знак. Одержимая рука замерла, скованная и удерживаемая на одном месте.       Печать трещала и искрила, было ясно, что долго она не продержится.       И тут откуда-то с крыши донесся тягучий перебор струн гуциня. Сильнейший поток духовной силы усмирил конечность мгновенно, и она застыла, безвольно покачиваясь.       — Лань Чжань, — вырвалось невольно. — Откуда он здесь? Надо мне немедленно покинуть эту территорию, иначе меня могут заподозрить.       Стратегически отступив, Усянь направил шаги вглубь поместья. Он шел куда глаза глядят, не особо выбирая направление.       Вдруг его обострившегося обоняния коснулся запах. Орешки! В пустом желудке будто зарычал голодный тигр.       Навстречу темному заклинателю шел молодой слуга, в руках у него был бумажный кулечек, из которого и доносился столь манящий аромат.       Недолго думая, Вэй Усянь щелкнул пальцами, слуга замер без движения, а магистр, выхватив кулек, бросился наутёк.       Подхватив целую горсть орешков, Вэй Ин закинул их себе в рот и чуть скривился:       — Ммм, ел я и получше, но раз никто не торопится меня звать за обеденный стол, то сойдет и такое угощение.       Когда основатель демонического пути уже почти достиг западных ворот, он вновь услышал крики:       — Ищите сбежавшего Мо Сюаньюя! Этот сумасшедший не мог далеко уйти!       — И почему мне кажется, что речь идет о бывшем владельце моего теперешнего тела? — Усянь вытаращил глаза. — Вот же незадача. И Лань Чжань здесь… Мне надо скрыться как можно скорее.       Тихое фырканье привлекло внимание заклинателя. Неподалеку, привязанный к забору, стоял симпатичный ослик. И очень удачно, что на животном было закреплено седло. Подлетев к копытному, Усянь вскочил ему на спину и, сдавив бока коленями, приказал:       — Поскакали!       Осел переступил ногами, скосил на незваного седока глаз и фыркнул.       Несчастный магистр и так и этак пытался заставить упрямого серого зверя сдвинуться с места. Ни уговоры, ни тычки не помогали. В отчаянии Усянь запустил руку в седельную сумку и нащупал там гладкий бок какого-то фрукта. Вытащив на свет добычу, заклинатель обнаружил, что это сочное краснобокое яблоко. Почуяв аромат фрукта, осел довольно громко заржал и вывернул шею, стараясь дотянуться до желаемого лакомства.       — Ах вот что ты хочешь, — обрадовался Вэй Ин.       Наскоро выломав прутик из забора и оторвав тонкую полоску ткани от своего потрепанного одеяния, Усянь привязал за хвостик яблоко к пруту и вытянул его вперед так, чтобы фрукт повис прямо перед мордой осла.       Это сработало. Упрямец сделал шаг вперед, потом еще и еще. И таким образом гениальный магистр таки покинул поместье.       Шли они, ехали, далеко ли, близко ли. На тот вопрос Вэй Усянь дать ответа не мог. В какой-то момент ему стало жалко ослика, и он скормил ему яблоко. Хорошо хоть в сумке был некоторый запас этих спелых фруктов.       Так и добрели до небольшого ручья.       Усянь слез с осла и легонько шлепнул его по крупу, полагая, что животное захочет вернуться домой, но упрямый зверь уперся копытами и отказался уходить.       — Все-таки понравился я тебе? — самодовольная улыбка расползлась по лицу темного заклинателя.       — Иа! — раздался возмущенный вопль в ответ.       Вэй Усянь присел на колени на берегу ручья, наклоняясь над водой, чтобы освежить чуть вспотевшее лицо.       Собственное отражение заставило его сердце на мгновение замереть от ужаса:       — Это что еще за гуй? — чуть не заорал магистр. — Что у меня с лицом?       Из отражения в воде на него смотрел человек с абсолютно белым лицом, и только область вокруг глаз была густо намазана чем-то красным.       Судорожно зачерпнув в ладони воду, Усянь плеснул ее себе на кожу, начиная с силой растирать.       Еще и еще раз. В конце концов, краска смылась.       — Это для кого же он так себя украшал? — удивленно покачал головой демонический заклинатель. — Хотя, я вроде слышал крики о том, что юноша-то был не совсем в своем уме.       Промокнув рукавом наконец-то чистое лицо, Усянь прилег прямо на песок и, закинув руки за голову, уставился в небо.       По небу там и сям плыли пушистые облака разнообразных форм. Вот торопится облачко, похожее на лошадь, а вот будто скачет толстый кролик.       — Лань Чжаню нравятся кролики? — вдруг подумалось темному заклинателю. — Когда-то я подарил ему парочку. Интересно, что с ними стало?       От размышлений магистра отвлек нарастающий гул голосов. По тропе, пролегавшей неподалеку от ручья, шли люди:       — А я тебе говорю, что-то нечисто в том храме.       — Согласен. Люди стали пропадать.       — Возможно, на горе Дафань пробудился древний демон?       Дафань? Как странно. Кажется, именно в том храме была статуя Танцующей Богини. Но мы же с Лань Чжанем запечатали её. Неужели кто-то снял печати? Надо проверить.       Вэй Усянь поднялся и быстрым шагом направился к тропе:       — Приветствую, путники, — широко улыбаясь, сказал магистр.       — Доброго дня, господин, — поклонились крестьяне.       — Слышал я, — начал издалека Усянь, — что на горе Дафань странные вещи творятся?       — Да, господин, — пожилая женщина выступила чуть вперед. — Долгие годы ничто не нарушало наш покой. На гору ходили мы за хворостом, но последнее время люди, которые поднимались на вершину, обратно не возвращались.       — А следы находили? — стало любопытно Вэй Ину. — Может дикие звери?       — В том и дело, молодой господин, — ответил мужчина, — что люди будто в воздухе растворились. Ни косточки, ни клочка одежды. Вот только одна девушка и вернулась с горы живой.       — О, — обрадовался магистр, — значит, она может рассказать, что видела там.       — Эх, молодой господин, — печально покачала головой пожилая женщина, — внучка моя хоть и вернулась живой, да будто разум свой потеряла. Теперь только и делает, что смеется, да танцует.       — Танцует, говорите? — задумался основатель темного пути. — А что же, обращались ли вы к заклинателям?       — А как же, — закивали ему. — Как раз сегодня прибыли адепты нескольких орденов. Сказали, что у них тут общая ночная охота. Ну, мы им и указали путь на гору-то.       — Вот и хорошо, — обрадовался Усянь. — Решат вашу проблему заклинатели.       — Сомнения у меня в том имеются, — хмыкнул один из мужчин. — Уж больно молодых господ прислали разобраться с этой проблемой. Сбились стайкой, как те цыплята. Детишки совсем еще. Ну какой толк от них будет. А если там сильный демон засел?       — Не думаю, что вам стоит за это переживать, — отмахнулся Усянь. — За младшими обычно приглядывают. Да и всегда можно сигнал о помощи послать.       — А молодой господин дело говорит, — зашумели крестьяне. — Сразу видно тоже из заклинателей.       — Ах, — улыбнулся магистр, — ну какой из меня заклинатель. Просто слышал как-то, что у них строго с этим. За детишками присматривают, не дают глупостей наделать.       — Успокоили вы нас, молодой господин, — кивнула головой пожилая женщина. — Вернемся мы тогда в деревню, а когда господа заклинатели возвращаться будут, попрошу их глянуть на внучку мою. Может, подскажут, что за болезнь приключилась с ней.       Вэй Усянь кивнул и распрощался с крестьянами. Проводил их взглядом, а сам решил наведаться все-таки на гору Дафань. Вдруг что интересное увидит.       Как в воду глядел.       Чахлая бамбуковая роща на подступах к вершине горы, где находился храм, была избрана Усянем как укрытие, чтобы спокойно наблюдать за происходящим.       На широкой вытоптанной земле суетились с пару десятков адептов из нескольких кланов.       Вэй Усянь приметил белые одеяния клана Гусу Лань; желто-золотые, принадлежащие Ланьлин Цзинь; фиолетовые Юньмэн Цзян и серые, принадлежность которых к какому-либо ордену он определить не смог.       Вся эта толпа весьма неслаженно билась против наступающей статуи Танцующей Богини.       Ожившая каменюка с легкостью раскидывала молодняк ударами обеих рук. Стрелы просто отскакивали от тела статуи и только злили одержимую Богиню.       Уже несколько человек лежали на земле не в силах подняться.       Усяню стало жалко молодых господ, и он решил вмешаться.       Ощущая в этом теле крайне слабый зачаток золотого ядра, магистр понял, что ему придется прибегнуть к темным музыкальным техникам. Но для этого нужен инструмент.       А его верная Чэньцин давно утеряна…       Сделав несколько шагов вперед, основатель темного культа подошел со спины к адепту Гусу Лань и быстро выхватил у него из рук меч. Взмахнул им, срубая часть бамбукового ствола, наскоро проткнул острием несколько дырок, и вернул владельцу.        — Эй! Ты что творишь? — возмутился адепт в белоснежном ханьфу.       Усянь не стал отвечать, на это не было времени: статуя уже серьезно атаковала.       Первые звуки самодельной флейты резанули по ушам всем присутствующим на этом поле «битвы».       — Прекрати сейчас же! — закричали несколько человек, плотно затыкая уши.       Вэй Усянь, мысленно усмехаясь, продолжил сотрясать воздух жуткими диссонирующими звуками.       Статуя обратила внимание на новый раздражающий элемент и решила переключиться на него.       Ее поступь была тяжела настолько, что земля дрожала под ногами всех присутствующих.       Вэй Усянь старательно выдыхал воздух, зажимая отверстия пальцами, и молился про себя, чтобы хоть какая-то темная тварь откликнулась на его зов о помощи.       Что-то в темных развевающихся лохмотьях, пролетело над головами людей и приземлилось прямо перед замершей на мгновение Богиней.       Звякнули тяжелые цепи, обвивающие торс нежданного помощника и Усянь сбился: он узнал прибывшего на зов.       — Призрачный Генерал!       К сожалению, другие адепты тоже догадались, кого именно они видят перед собой.       Вэй Усянь заиграл еще яростнее, отдавая приказ Вэнь Нину атаковать статую. Против мощи лютого мертвеца Танцующей Богине было не устоять: от нескольких ударов она буквально разлетелась на осколки.       Но только магистр облегченно вздохнул, как услышал призыв от молодых господ схватить Призрачного Генерала и уничтожить его.       — Ну уж нет, детишки, — фыркнул темный заклинатель. — Не так быстро. Этот Генерал мне и самому пригодится.       Вэнь Нин же стоял не шевелясь. После того, как он разметал статую на осколки, воля будто покинула его. Выражение лица было пустым, и попытки напасть он не предпринимал.       — Этот человек управлял Призрачным Генералом!       Внезапно один из адептов в желтом одеянии указал рукой на Усяня.       — Да и я видел, — выкрикнул его товарищ.       — Он не мог управлять им, — послышался высокомерный голос. — Его выгнали из ордена Ланьлин Цзинь уже давно. Золотое ядро он так и не развил, так что не в его силах справиться с марионеткой Старейшины Илин.       — Цзинь Лин, а почему ты его защищаешь? — вопрос был задан юношей из Гусу Лань.       — Я не защищаю его, — тут же ощетинился паренек. — Я говорю вам, что он слаб, нелеп, и точно не мог управлять лютым мертвецом. А еще он сумасшедший.       — Как-то не выглядит он человеком, который не способен принимать решения, — вступил в перепалку еще один из молодых господ.       — А я слышал, что он обрезанный рукав, — юноша, что произнес эту фразу, вышел из-за спин товарищей. — Вроде его имя Мо Сюаньюй и он приставал к своему единокровному брату, за что его и изгнали из ордена.       — Обрезанный рукав? — понеслись шепотки.       — А кто его брат?       — Цзинь Гуанъяо, — ответил тот, кого назвали Цзинь Лином. — Мой дядя и рассказал мне, что этот Сюаньюй бездарный и ни на что не способный заклинатель.       Вэй Усянь слушал молодых заклинателей, открыв рот от изумления. Столько нового обрушилось на него и хотелось бы узнать побольше, однако один из заклинателей все-таки решился напасть на Призрачного Генерала.       Лютый мертвец не проявил ответной агрессии, хотя удар духовной силы и заставил его сделать маленький шаг назад.       Темного магистра заинтересовала подобная безучастность Вэнь Нина, но когда остальные младшие адепты кинулись в бой, тут Усяню стало не до любопытства: лютого мертвеца нужно было срочно спасать от бешеных детишек.       В голове внезапно сама собой всплыла красивая мелодия и Вэй Ин стал наигрывать ее мотив на флейте.       Призрачный Генерал в тот же миг повернулся и стал медленно шагать в сторону магистра. Шаги лютого мертвеца были неуверенные, он слегка пошатывался и будто сомневался, подчиняться ему флейте или нет.       Усянь усилил нажим мелодией на разум мертвеца и начал осторожно двигаться спиной назад, в попытке увести Вэнь Нина подальше, а потом отдать приказ скрыться с глаз долой.       Темный заклинатель успешно уводил своего верного боевого товарища и уже почти добился желаемого. Как вдруг наткнулся спиной на кого-то позади себя.       Запястье Усяня сжало будто тисками. В панике он бросил взгляд вбок, чтобы посмотреть, кто осмелился удерживать его.       Лань Чжань! Откуда он взялся? Почему он схватил меня? Надо срочно отдать приказ Вэнь Нину бежать, иначе несдобровать нам обоим.       Кое-как доиграв мелодию, Усянь, провожая взглядом скрывшегося лютого мертвеца, развернулся к Лань Ванцзи и открыл было рот, чтобы потребовать отпустить его руку, но был нагло перебит очень знакомым голосом.       — Цзинь Лин!       На поле битвы появился еще один старый знакомый — Цзян Чэн. Бывший шиди Усяня.       Магистр от неожиданности разжал пальцы, и самодельная флейта упала на землю, но Усянь даже не обратил внимания: он застыл на месте и обратился в слух.       — Что здесь происходит? — кричал тем временем разгневанный глава ордена Цзян.       — Дядя, — вперед вышел гордый собой Цзинь Лин, — мы дрались с Танцующей Богиней и почти победили ее, но тут появился вот он, — палец обличительно ткнул в съежившуюся фигуру Вэй Ина. — Он призвал Призрачного Генерала и управлял им.       — Да, глава Цзян, — согласился другой адепт ордена Ланьлин Цзин. — А потом он повелел своей марионетке сбежать.       Глаза Цзян Чэна налились красным, а кольцо на пальце заискрило.       — Подойди, — грозно рыкнул он.       — Вы мне? — деланно удивился Усянь и даже для верности ткнул пальцем себе в грудь.       — С последователями темного пути у меня разговор короткий, — отрезал глава Цзян. — Повторяю, подойди.       — А зачем? — магистр еще больше спрятался за широкой спиной Ванцзи, выглядывая оттуда с осторожностью.       — Пойдешь со мной в Пристань Лотоса.       — Не пойду, — упрямился Усянь. — Вы мне не нравитесь.       — Прекрати прятаться за спиной Ханьгуан-цзюня, — шипел Ваньинь. — Или он тебе по вкусу пришелся?       — Да, — разулыбался Усянь, увидевший в том путь для спасения. — Такие мужчины, как Ханьгуан-цзюнь, полностью в моем вкусе.       — Да я тебе ноги переломаю! — терпение главы Цзян лопнуло.       Цзыдянь развернулся на полную длину, и Усяня буквально выдернуло из-за спины Ванцзи.       Удар оказался сильным, и магистра отбросило от заклинателя клана Лань.       Некоторое время в ушах гудело, а зрение помутилось. Когда Вэй Ин немного пришел в себя он услышал следующее:       — Я забираю этого хомяка в Облачные Глубины.       Что? Погодите, какого еще хомяка? Зачем в Облачные Глубины? А как же я? Лань Чжань! Зачем тебе хомяк? Я же лучше хомяка…       Усянь так обиделся, что пришел в неистовство. Он подпрыгивал и клацал челюстью, стараясь добраться до обидчиков и покусать.       Сейчас он отчетливо осознал, что находится не в теле человека: его пропорции явно уменьшились, а все объекты вокруг стали громадными. Люди выглядели будто великаны.       Жутко. Но одновременно и дико бесит!       А вокруг раздались возгласы умиления:       — Вы только посмотрите, какой хорошенький!       — А какой пушистый, будто меховой шар!       — А зубки-то, зубки! Милый.       — Ханьгуан-цзюнь, можно его погладить?       Это вы про меня?! Это я хомяк? И кто тут сумасшедший в таком случае? Уж точно не я. Дожили. Зачем, спрашивается, меня вернули в этот мир, если я даже не человек вовсе.       Пока мохнатый зверек что-то еле слышно пищал, Лань Ванцзи спокойно подошел к нему, наклонился и взял пыхтящий колобок в свои ладони, сложив их ковшиком.       — С каких пор благородный второй нефрит клана Гусу Лань потворствует темным заклинателям? — грубо задал вопрос Цзян Чэн.       — Доказательств вины этого человека нет, — холодным тоном дал ответ Ванцзи.       — Он захватил чужое тело! — не отступал Ваньинь.       — Удар вашим фамильным кнутом должен был выбить дух-захватчик из тела, — указал на это Ванцзи. — Но все присутствующие здесь свидетели.       — Вы хотите сказать, что проклятый темный заклинатель захватил тело хомяка? — фыркнул глава Цзян.       — Клан Гусу Лань берет на себя задачу разобраться в этом деле, — невозмутимо отрезал Ванцзи. — А теперь прошу прощения, мы возвращаемся в орден.       Цзян Чэну осталось только в бессильной злобе наблюдать, как все адепты Гусу идут ровным строем за Ханьгуан-цзюнем.       Отойдя на достаточное расстояние от места победы над Танцующей Богиней, Лань Ванцзи хотел приказать всем встать на мечи, но от плана пришлось немного отступить.       Как оказалось, осел, на котором сбежал Вэй Усянь, последовал за ними и теперь оглашал воздух возмущенными звуками.       Пришлось второму нефриту выделить двух адептов, чтобы они сопроводили животное в ближайший город: нельзя было бросить ослика посреди леса, оставив без еды.       Хомяк, посаженный за отворот верхнего халата Лань Ванцзи одобрительно пискнул, когда услышал, что об ослике как следует позаботятся.       Строй заклинателей взмыл в воздух, расположившись идеальным клином.       Ветер на этой высоте был весьма неприятным и Усянь стал замерзать, несмотря на то, что в этой форме у него был густой мех.       Чуткий Ванцзи сразу понял, что пушистику холодно: тот завозился под халатом, нахохлился и распушился. А еще он тоненько и жалобно пищал.       Теплая, большая ладонь легла поверх ткани, нежно прижимая зверька. Легкий поток светлой ци образовал защиту от пронизывающего ветра и Усянь вскоре пригрелся.       Как приземлился отряд гусуланьцев Вэй Ин не заметил: он сладко сопел во сне.       За защитным барьером Лань Ванцзи встречал его старший брат, — Лань Сичэнь.       — Брат, — мягкая улыбка озарила лицо главы ордена.       — Сюнчжан, — поклонился Ванцзи.       Сичэнь заметил, что младший брат что-то прячет за воротом своего халата. Конечно, ему было любопытно, и он задал вопрос:       — Ванцзи, что ты принес с собой?       — Сюнчжан, мы можем поговорить наедине? — нерешительно попросил Лань Чжань.       — Конечно, — глава знаком показал следовать за ним.       Вскоре они уже устроились в личном домике Лань Сичэня. Хозяин заварил горячего чая и присел напротив брата за столик.       Ванцзи очень аккуратно засунул руку за ворот и извлек оттуда все еще спящего хомяка.       — Домашние питомцы запрещены в Облачных Глубинах, Ванцзи, — укорил первый нефрит. — Ты же знаешь это правило.       — Сюнчжан, — медовые глаза мягко мерцали. — Я думаю, что это Вэй Ин.       Хомяк на ладони второго нефрита забавно хрюкнул при звуках своего имени и потер передними лапками сонные глазки.       Осознание своего положения в пространстве пришло к Усяню внезапно.       Раскрыв широко глаза, он уставился прямо в лицо главы ордена Гусу. Вот уж кого он точно не ожидал встретить в своей второй жизни.       Никогда не думал, Усянь, что вновь окажется заперт в Облачных Глубинах да еще и в таком теле.       Кряхтя и ворча, зверек спрыгнул с ладони Ванцзи и покатился клубком по столу, сшибая пиалы с чаем.       Шерсть мгновенно намокла, и Усянь встряхнулся всем тельцем, чтобы капли стекли с шубки.       Сверху донесся сдержанный смешок и хомяк резко вскинул взгляд на того дерзкого заклинателя, коему показалась веселой ситуация, в которую попал Усянь.       Лань Сичэнь! И ты туда же. Тоже мне первый нефрит Гусу. Какое недостойное поведение. Смешно тебе, что я заперт в этом несуразном теле? Однако может я и неуклюжий, зато укусить могу очень даже сильно. Сейчас ты познакомишься с моими зубами!       Пропищав эту гневную тираду, хомяк бросился в атаку на главу ордена. Поскользнулся в чайной лужице, шмякнулся на пузо, вновь подскочил и с разбегу влетел в пиалу, лежащую на боку.       Посудина под весом пушистика перевернулась и встала ровно на стол. Усянь опрокинулся на спину и, дергая всеми лапами, попытался перевернуться, но не тут то было. Влажные и от того гладкие стенки пиалы не давали ему зацепиться. Хомяк буквально перекатывался от края к краю в бессильной ярости.       — Ванцзи, — посмеивался Сичэнь, — ты не поможешь ему?       — Мгм.       Младший Лань прекрасно видел, насколько зол маленький зверек, но его попытки отомстить смотрелись настолько уморительно и по-Усяневски, что даже не хотелось мешать хомяку в достижении цели.       Тонкие и сильные пальцы нежно извлекли хомяка из пиалы. Следом Ванцзи положил на свои колени чистый белый платок, в который и завернул яростного монстра, сверкающего глазками-бусинками.       Похлопывающими движениями, второй нефрит обтер излишки жидкости с шерстки, а после сложил пальцы в простую печать и обсушил потоком теплого воздуха.       От удовольствия Усянь зажмурился и стал поворачиваться то правым, то левым боком, чтобы просохнуть как следует.       Через мгновение на коленях Ванцзи сидел идеально круглый шар.       — А он милый, — заметил Сичэнь. — Но ты уверен, что это действительно господин Вэй?       — Мгм, — твердо кивнул Ванцзи. — Абсолютно уверен. Он сделал то, что мог сделать только Вэй Ин и никто другой.       Как же интересно, Лань Чжань. Что же такого я сделал, что ты смог меня признать? По твоему лицу даже тени сомнения не пробегает. Я же теперь спать не смогу от любопытства!       Тем временем два нефрита продолжали обсуждать его персону, будто самого Усяня тут не было. Это еще больше возмутило хомяка, ибо: «а как же правило не обсуждать других за их спиной?»       Хотя, если рассуждать по справедливости, то эта самая «спина», — вот она, — сидит на коленях Ванцзи, пригревшись и сонно моргая глазками.       Поразмыслив над этим вопросом, Усянь пришел к выводу, что пусть глава клана и его младший братец сами решают, как им быть и что делать, а он, пожалуй, вздремнет.       Примяв лапами ткань на коленях Ванцзи, злобный монстр тихо фыркнул и улегся, сворачиваясь калачиком.       По теплому и пушистому боку провели ласковые пальцы, мягко погладив.       А приятно. Оказывается, к животным Лань Чжань относится совсем иначе, чем к людям. И прикасается без отвращения, да еще нежно так.       Момент провала в безмятежный сон Усянь пропустил.       Следующее, что он увидел, когда открыл глаза, — незнакомая комната. Приподнявшись и встав на задние лапы, Вэй Ин осмотрелся.       Он находился на чьей-то кровати и сидел, судя по всему, на подушке. Втянув ноздрями воздух, хомяк учуял знакомый по первой жизни аромат, — сандаловые благовония.       Неужели я в цзинши Лань Чжаня? Судя по минимуму мебели, это действительно его дом, но почему он принес меня к себе? Или он теперь считает меня своим домашним питомцем?       Внутри заворочалось раздражение вкупе с любопытством. Как-то не очень лестно было думать, что второй нефрит Гусу Лань, зная, что в теле хомяка находится Вэй Усянь, решил держать его при себе в качестве забавной зверушки.       В то же время, магистр не думал, что это на самом деле так. Все-таки он знал Лань Чжаня как человека, обладающего высокими моральными убеждениями. Ванцзи бы точно не поступил так с Усянем.       Значит, он хочет помочь мне снять это проклятие. Я знаю Лань Чжаня как очень доброго и порядочного человека. Пусть даже он и ненавидит меня, пусть не считает меня другом, но и оставить в беде бывшего товарища не в его правилах.       Усянь решает дождаться объяснений от самого Ванцзи, а не заниматься игрой в догадки.       Хотя в данное время он бы, пожалуй, не отказался поиграть: в домике очень скучно и нечем заняться.       И есть хочется… Пустой животик уныло заурчал, намекая, что время для трапезы настало давным-давно.       Дверь в цзинши тихо открылась и внутрь вошел Лань Ванцзи. В руках он удерживал поднос.       Хомяк потянул носом: по воздуху разлился вкусный аромат. Второй нефрит явно принес что-то мясное, да еще и со специями.       Усянь в мгновение ока соскочил с высокой кровати, шмякнулся на пол, отряхнулся и побежал со всех лапок к низкому столику, на котором Ванцзи уже расставлял мисочки с ароматным содержимым.       — Не ушибся? — тихо спросил заклинатель.       Усянь в ответ воинственно запищал и попытался вскарабкаться на столик.       Ванцзи мягко подхватил рукой зверька под попу и подсадил на поверхность. Мужчина взял небольшую плоскую посудину и положил туда немного тушеного мяса, густо усыпанного перцем:       — Не торопись. Ешь, сколько захочешь, тут достаточно еды, если захочется добавки.       Младший нефрит присел за стол, сохраняя величественную осанку, положил себе горстку риса и тушеных овощей и принялся за поздний завтрак. Конечно, он уже давно поел, но ему безумно хотелось составить компанию Усяню.       Мохнатый зверь с голодным урчанием набросился на предложенную еду. Щечки хомяка смешно оттопырились, когда Усянь набил полный рот мяса.       Ванцзи еле сдерживал улыбку: кто бы мог подумать, что в какой-то момент его будет умилять неопрятно кушающий Усянь.       Нет, конечно, куски еды не разлетались вокруг, но мордашка пушистика знатно перепачкалась. Не вздохнув, даже не дернув бровью, Лань Ванцзи извлек из рукава чистый платок и обтер морду хомяку. Длинные усы смешно шевельнулись и пощекотали тыльную сторону ладони светлого заклинателя.       — Положить еще? — поинтересовался Ванцзи.       Хомяк поразмыслил и накрыл лапкой посудину, жестом показывая, что вполне наелся.       — Мгм, — кивнул Ванцзи. — Может чаю?       Усянь злобно фыркнул в ответ на это предложение.       Чай! Конечно, что еще мог предложить Лань Чжань. Нет бы вспомнить, что люблю я вовсе не чай. Я не отказался бы сейчас от «улыбки императора». Эх…       Мужчина покосился в сторону фыркающего хомяка и промолчал.       Вэй Усянь ждал, пока Ванцзи допьет свой обожаемый чай, но тот и не думал ускоряться: медитативно дул на пар, делал маленький глоток, прикрывал глаза от удовольствия и вновь повторял тот же цикл.       Через некоторое время темному заклинателю уже хотелось взвыть в голос, но вместо этого он начал просто носиться по поверхности стола.       Оказалось, маленькие цепкие лапки развивали вполне себе приличную скорость. Это открытие настолько увлекло Усяня, что он, не задумываясь, сиганул на пол и продолжил носиться уже по полу.       Ванцзи со спокойствием, достойным вознесшегося небожителя, наблюдал за зверьком.       — Вэй Ин, — окликнул он хомяка, влетевшего в стоящую на пути ширму, — осторожнее.       Ну да, сейчас он напомнит мне про правила, запрещающие бегать! Однако, дорогой мой второй нефрит, эти правила действуют только на адептов вашего клана и приглашенных учеников. А я, — кто бы мог подумать, — хомяк! Аха-ха! На меня ваши правила не распространяются!       Издавая ехидные звуки, Усянь наоборот начал носиться по домику еще быстрее.       Как пушистая молния, его тушка мелькала то в одном углу, то в другом. Периодически он даже совершал прыжки, демонстрируя недюжинную выносливость.       И продолжалась эта вакханалия до тех пор, пока на особо тяжелом прыжке, Усянь не провалился в небольшое углубление под полом.       На жалобный писк хомяка подошел Ванцзи. Мужчина подхватил разрушителя и вытащил наружу.       Усянь тут же вывернулся: ему срочно понадобилось хорошенько разглядеть предметы, которые находились в тайном месте.       Это что?! Я же хорошо помню эти бочонки. В них мое любимое вино. Лань Чжань, Лань Чжань! Ты хранишь в своем цзинши «улыбку императора»? Неужели ты тайком нарушаешь правила? Признавайся! Пробовал ведь, да? Понравилось?       Ванцзи слушал громкий писк хомяка и смотрел, как тот весело прыгает вокруг дыры в полу.       — Хочешь? — внезапно прозвучал вопрос. — Я могу тебе налить немного.       Усянь моментально оказался возле столика, нетерпеливо подпрыгивая и дожидаясь, пока Лань Чжань подойдет с кувшинчиком и наполнит крошечную пиалу вином.       Что же, если второй нефрит полагал, что одной маленькой пиалы будет достаточно, чтобы удовлетворить пушистого монстра, то он определенно плохо думал о возможностях Усяня.       Первый бочонок опустел. За ним второй.       Окосевший хомяк сидел на полу и икал.       Неужели в этом теле устойчивость к алкоголю меня подвела? Я выпил-то всего два кувшинчика. Ик. Теперь все вокруг плывет и качается. А еще, ик, я вижу два Лань Чжаня! Наверное, это хорошо. Два Лань Чжаня определенно лучше, чем один. Ик.       Цзинши сотрясал храп. Почти буквально. Кто бы мог подумать, что такое маленькое тельце может исторгать оглушительные звуки.       Смирившийся Ванцзи тихонько сидел возле столика и шил.       Какое-то время назад он честно пытался разбудить Усяня, но тот был настолько пьян, что такое простое действие как побудка оказалось сильнейшему заклинателю не под силу.       Хомяк повалился спать прямо там, где пил. То есть на полу.       И спал он в самой что ни на есть неподобающей позе: пузом кверху, выставив наружу свои… кхм…       Уши Ванцзи пылали багровым цветом. Он очень старался не смотреть в сторону спящего Усяня, но глаза-предатели постоянно натыкались на неприличное зрелище.       Промучившись какое-то время, Лань Ванцзи пришел к единственно верному на его взгляд выводу: Усяня надо одеть.       Но было небольшое такое препятствие: в данный момент Усянь — хомяк. Одежды для хомяков в ордене Гусу Лань отроду не водилось…       Однако не за красивые же глаза Ванцзи носит титул Ханьгуан-цзюнь.       Глубоко в шкафу, запрятанные под стопкой белоснежных одеяний, лежали черно-красные ткани. Второй нефрит купил два отреза спустя пять лет после смерти Старейшины Илин. Глубоко внутри себя он лелеял надежду на возвращение Вэй Ина. Он не хотел верить в то, что никогда больше не увидит этой широкой и яркой улыбки, этой стройной фигуры. Этих горящих глаз, направленных на второго нефрита.       Потакая своей надежде, Ванцзи купил и спрятал в своем цзинши несколько кувшинов любимого вина Вэй Ина, а также эти два отреза ткани.       И теперь, с чувством глубочайшего удовлетворения, младший брат главы клана колол иголкой пальцы, неумело сшивая куски ткани.       Отсутствие опыта в шитье компенсировалось усидчивостью и старательностью.       И вот некое подобие ханьфу готово. Хотя кое-что Лань Ванцзи определенно сделал неверно: нижняя рубашка у него получилась черного цвета, а верхний халат — красного.       Но, что сделано, то сделано. Переделывать уже было поздно. Да и красный цвет верхнего одеяния наводил на приятные мысли о свадебной церемонии.       Вновь заалевшие кончики ушей второго нефрита выдали обуревающие его чувства.       С пола донесся хрюк и шуршание: Усянь изволил проснуться.       В горле у хомяка пересохло, и все мысли были лишь о прохладной воде.       Глазки зверька забегали по помещению и наткнулись на внимательно следящего за ним Ванцзи.       Почему он так пристально на меня смотрит? Я выпачкался? Или может он потерял дар речи от моей красоты?       Усяню стало смешно и он зашелся хриплым икающим смехом, что звучало в исполнении хомяка довольно жутко.       Ванцзи чуть вздрогнул, но взгляда не отвел.       — Воды? — невозмутимо спросил мужчина.       Не дожидаясь очевидного ответа, второй нефрит легко поднялся, налил в пиалу родниковой водички и принес ее хомяку.       Заклинатель присел рядом прямо на пол, усадил зверька на свои колени и позволил ему вволю напиться.       Усянь жадно хлебал, погрузив мордочку чуть ли не по самые уши. Жажда была очень сильна и ему было не до приличий. Тем-более, перед кем тут соблюдать этикет. Это же Лань Чжань! Он еще и не такое от Усяня видел. Он поймет.       — Напился? — действительно, ни нотки возмущения в голосе.       Хомяк приподнял мордочку. С подбородка стекали капельки воды и Ванцзи аккуратно вытер влагу краешком своего рукава.       — Вэй Ин, — непривычно робко позвал второй нефрит.       Хомяк насторожился, навострил ушки и посмотрел Ванцзи в глаза.       — Я приготовил тебе одежду, — заклинатель продемонстрировал комплект. — Позволишь тебе помочь облачиться?       Облачиться… Ох уж этот высокопарный гусуланьский слог. Но где он взял такой крошечный комплект? Неужели в ордене шьют одежды для хомяков? Аха-ха. Уморительно-то как.       — Я вынужден извиниться, — тем временем продолжил Ванцзи. — Настолько маленьких элементов одежды в нашем ордене не найти. Я сшил это сам. Только что.       Звуки восторга вырвались из груди хомяка. Он радостно запрыгал на коленях заклинателя.       Давай же, давай. Надевай скорее. Лань Чжань! Ты сам сшил это? Своими руками? Есть ли что-то на этом свете, чего ты не умеешь? Ооо, как же я хочу кричать на все Облачные Глубины, что Лань Чжань собственноручно сшил для меня этот замечательный комплект.       Ванцзи, затаив дыхание одевал хомяка. Глазомер не подвел: одежки сели идеально. Разгладив пальцами мелкие складочки, второй нефрит придирчиво осмотрел зверька.       Усянь встал на задние лапы, выпрямился и послушно повертелся, демонстрируя себя со всех боков.       — Тебе идет, — застенчиво прошептал Ванцзи. — Но чего-то не хватает.       Растерянно бегая глазами по цзинши, заклинатель пытался вспомнить, взял ли он ту вещь с горы Дафань.       Взял. Она оказалась в мешочке-цянькунь. Флейта, которую наспех соорудил себе Усянь, чтобы усмирить Призрачного Генерала.       Лань Ванцзи извлек ее на свет, повертел в руках: длинная. Немного подкорректировав размер флейты Бичэнем, второй нефрит протянул ее хомяку.       Усянь радостно схватил ее лапками, поднес ко рту, и…       И откусил кусочек. Острые передние резцы животного не были предназначены для игры на музыкальном инструменте. Зато грызть дерево, — вполне себе.       Тихий хруст, с которым сломалась часть флейты, наполнившиеся влагой глазки хомяка…       Не этого ожидал светлый заклинатель. Ох, не этого.       — Не переживай, — чуть переполошился Ванцзи. — Я потом найду тебе флейту из твердого материала.       Чуть всхлипнув напоследок, Усянь потер глазки лапками и крепко сжал остаток флейты.       Ладно, будем пользоваться тем, что дано. Нельзя обижать Лань Чжаня: он же так старался. И костюмчик для меня сшил, и флейту с горы принес. Надо соответствовать.       Съехав по натянутой ткани с колен нефрита, как с горки, хомяк приземлился на пол и выпрямился.       Теперь положение хомяка-заклинателя обязывало вести себя подобающе.       Важной, шатающейся от непривычки походкой, Усянь стал расхаживать по цзинши, изображая сильную задумчивость. Иногда он постукивал по передним зубам кончиком флейты и кидал осторожные взгляды на Ванцзи: смотрит ли?       Смотрел. Во все глаза. Не каждый день, знаете ли, увидишь такое чудо.       Прервал это парадное шествие стук в дверь:       — Ванцзи, — позвал голос Сичэня. — Я могу войти?       — Мгм.       Дверь распахнулась, внутрь вошел глава ордена, да так и застыл на пороге, некрасиво открыв рот.       — Это молодой господин Вэй? — ошарашенно смотрел на хомяка Лань Хуань.       — Мгм, — мягко и с отчетливой гордостью ответил Ванцзи.       — А почему на нем одежда? — почему-то этот вопрос крайне интересовал первого нефрита.       — Неприлично, — сурово отрезал Ванцзи, блеснув медовыми глазами.       — Для хомяка? — растерялся Сичэнь.       — Неприлично Вэй Ину разгуливать не одетым, — уточнил младший из братьев.       — Если смотреть на это с такой точки зрения, то ты прав, Ванцзи, — Сичэнь прикрыл нижнюю часть лица рукавом.       Он смеется что ли? А глава оказывается не так безнадежен. Я бы по полу от смеха катался, увидь хомяка в ханьфу, а он держится. Вот что значит суровое воспитание ордена Гусу Лань.       — Сюнчжан пришел с какой-то целью? — Ванцзи не оценил веселье брата.       — Ах да, — открыто улыбнулся первый нефрит. — Мне кое-что передали для господина Вэя из Пристани Лотоса.       Лань Сичэнь протянул длинный сверток, отдавая его в руки младшему брату.       Зашуршала развязываемая бечевка и на свет из слоев плотной бумаги показалась черная флейта.       — Чэньцин, — сразу узнал инструмент Ванцзи.       — По всей видимости, Цзян Ваньинь хранил все эти годы её у себя, — Сичэнь спокойно смотрел на темный артефакт в руках брата.       — Мгм, — кивнул второй нефрит. — Но безопасна ли она для Вэй Ина?       — Это его флейта. Полагаю, вреда от нее не будет.       С большим сомнением Лань Ванцзи протянул Чэньцин хомяку. Тот недолго думая, сцапал ее и замер столбом.       Черная дымка энергии обиды окутала зверька с ног до головы. До нефритов донесся писк боли, а потом все стихло.       На полу лежал бессознательный хомяк с чуть подпаленной шерсткой и притихшая флейта.       — Вэй Ин! — бросился к пушистику Ванцзи.       — Песнь «очищение сердца», — спохватился глава ордена и достал свою Лебин. — Я сыграю для него.       — Сюнчжан, пожалуйста, — согласился Лань Чжань и умоляюще посмотрел на брата.       Цзинши наполнили чистые звуки сяо.       Мелодия окутала лежащего в руках Ванцзи хомяка мягко и настойчиво. Остаточные эманации иньской энергии постепенно испарялись. Когда иссяк последний клочок, в руках второго нефрита неожиданно оказался молодой юноша. И, слава всем богам, одетый. Хотя эти лохмотья сложно было назвать одеждой, но лучше чем ничего.       — Вэй Ин, — вновь вырвалось имя.       — Мммм, Лань Чжань, — промычал Усянь. — Не кричи.       — Вэй Ин, — благоговейно, на выдохе. — Это ты.       — Я это, я, — улыбнулся уже пришедший в себя Усянь.       — Молодой господин Вэй, — сбоку послышался голос старшего Ланя. — Нам удалось снять с вас проклятие?       — Я не уверен, — сел ровнее Усянь. — Мне кажется, дело не в проклятии.       В памяти Усяня всплыло воспоминание о его первом пробуждении после воскрешения. Ритуальный круг призыва злого духа на земле. Символы точно были знакомы темному заклинателю: он сам создал этот ритуал.       Но вот один из знаков…       — Печать призыва была нарисована неверно, — понял Усянь. — Один символ был смазан и из-за него я получил такой неожиданный эффект.       — Он временный? — задал главный вопрос Ванцзи.       — Понятия не имею, — лучезарно улыбнулся демонический заклинатель. — Ты мне лучше ответь, Лань Чжань.       — Мгм?       — Как ты узнал, что это я? — заерзал на коленях нефрита Усянь.       — Догадайся сам, — не стал потакать любопытству мужчина.       — Ну Лань Чжань! — тут же заныл магистр. — Так не честно.

***

      Лань Сичэнь вертел в руке письмо от Не Хуайсана, которое просто не успел отдать, он с мягкой улыбкой смотрел на пару и тихо радовался: Старейшина Илин вернулся. Пусть даже его призвали с помощью темной техники, но теперь какая разница? Пожертвование тела явно было добровольным, раз душу Вэй Усяня не изгнало после удара Цзыдянем.       И если даже ритуал призыва включал ошибочный символ, все равно с этим уже можно было иметь дело. Зная пытливый и гениальный ум Вэй Усяня, а также упрямство своего брата в достижении цели, Лань Сичэнь не сомневался, что эти двое добьются результата. Тем или иным способом.       А он уж точно не станет мешать. И дяде не позволит.       Счастье младшего брата для него важнее всего на свете.       Остальное — мелочи жизни.