Сердце на льду: Огонь в зоне отчуждения

День матча с «Раппонги» настал. Атмосфера на стадионе была наэлектризована до предела. Тысячи зрителей, гул трибун и ослепительный свет прожекторов, отражающийся от идеально гладкого льда. Но для Такемичи этот лед казался застывшим полем битвы. В раздевалке стояла тяжелая, звонкая тишина. Парни затягивали шнурки коньков, застегивали панцири и надевали шлемы. Такемичи бегал между ними, проверяя каждую деталь. — Баджи-кун, у тебя ремешок на шлеме разболтался, дай поправлю, — Такемичи подошел к Кейске. Баджи молча наклонился, позволяя коротким пальцам Ханагаки возиться с застежкой. Его обычно дикие глаза сейчас были сосредоточены. Когда Такемичи закончил, Баджи внезапно накрыл его ладонь своей огромной перчаткой. — Просто смотри на меня, партнер. Я размажу их об борт за то, что они говорили тебе на тренировке. Чифую, стоявший рядом, кивнул, проверяя лезвие своей клюшки. — Мы не дадим им даже дышать в твоем направлении, Такемичи. Майки вышел в центр круга. Он выглядел пугающе спокойным. — Вы знаете правила, — тихо сказал он. — Мы играем в наш хоккей. Но если кто-то из них тронет Такемуччи... правил больше не будет. Когда команда вышла на лед, трибуны взорвались. Такемичи занял свое место на скамейке запасных, прямо у бортика. Его отделяло от игроков лишь тонкое стекло и пластик. С первых секунд матч превратился в мясорубку. Братья Хайтани играли «грязно». Риндо мастерски использовал силовые приемы, буквально впечатывая игроков «Томана» в борта, а Ран, пользуясь своей скоростью, постоянно оказывался рядом со скамейкой, где сидел Такемичи. В середине первого периода произошло то, чего Такемичи боялся больше всего. Во время быстрой атаки Риндо намеренно подставил подножку Чифую. Мацуно на огромной скорости влетел в борт прямо перед Такемичи. Глухой удар заставил трибуны ахнуть. Чифую остался лежать на льду, а из-под его шлема начала сочиться тонкая струйка крови. — Чифую! — закричал Такемичи, вскакивая со своего места. Ран Хайтани, проезжая мимо, притормозил. Он обдал Такемичи ледяной крошкой и, наклонившись через бортик, прошептал так, чтобы слышал только он: — Видишь, малыш? Твои герои ломаются. Может, всё-таки перейдешь к нам, пока они все не оказались в больнице? Такемичи почувствовал, как внутри него что-то надломилось. Это не был страх. Это была чистая, обжигающая ярость. Он проигнорировал Рана и, перегнувшись через борт, закричал на всю арену, перекрывая шум толпы: — МАЙКИ! ДРАКЕН! БАДЖИ! ВЫ ЧТО, ПОЗВОЛИТЕ ИМ ТАК ИГРАТЬ?! ВСТАВАЙТЕ И ПОКАЖИТЕ, КТО ЗДЕСЬ НАСТОЯЩИЕ КОРОЛИ ЛЬДА! Я ВЕРЮ В ВАС! Его голос сорвался на хрип, но эффект был мгновенным. Майки, который до этого момента играл вполсилы, замер в центре площадки. Его голова медленно повернулась в сторону Такемичи. Взгляд капитана изменился — «черные импульсы» Майки, его неконтролируемая жажда победы, вспыхнули с новой силой. Но теперь они были направлены на защиту. Дракен, стоявший у своих ворот, сжал клюшку так, что она затрещала. — Слышали? — прорычал он. — Наш менеджер недоволен. То, что произошло дальше, вошло в историю лиги. «Томан» перестал просто играть — они стали стихией. Майки двигался так быстро, что защитники «Раппонги» видели лишь его тень. Он прошел сквозь всю оборону, буквально обходя Риндо как стоячего, и вколотил шайбу в ворота с такой силой, что вратарь даже не успел вскинуть ловушку. Баджи и Кадзутора устроили настоящий ад для Рана, зажимая его в «коробочку» при каждой попытке подойти к скамейке Такемичи. К концу второго периода счет был 3:1 в пользу «Томана». Но цена была высока. Все парни были в синяках, у Мицуи была разбита губа, а Чифую играл с перебинтованной головой, отказываясь уходить в раздевалку. В перерыве, когда команда тяжело дышала на скамейке, Такемичи не стоял в стороне. Он хватал бутылки с водой, прикладывал лед к ушибам и каждому шептал слова поддержки. — Ты молодец, Мицуя-кун... Дракен-кун, ты лучший защитник... Майки, ты невероятен... Когда он подошел к Майки, тот схватил его за край куртки и притянул к себе. Лицо капитана было мокрым от пота, дыхание — тяжелым. — Такемуччи... — выдохнул Майки, прижимаясь своим лбом к его лбу. — Твой голос... он горячее любого огня. Пока ты кричишь мое имя, я не проиграю. В этот момент Такемичи почувствовал на себе взгляды всей команды. В этих взглядах не было просто дружбы. Там была жажда, преданность и негласное соревнование. Каждый из них хотел быть тем, ради кого Такемичи сорвет голос в следующий раз. А на другом конце льда братья Хайтани смотрели на эту сцену с недобрыми улыбками. — Кажется, игра только начинается, Риндо, — заметил Ран, вытирая кровь с перчатки. — Мы еще не забрали наш приз.