Сердце на льду: Огонь в зоне отчуждения

Подготовка к матчу с «Валхаллой» напоминала военные сборы. Арена «Шибуя» теперь была забронирована для «Томана» почти круглосуточно. Воздух в зале стал тяжелым от напряжения и бесконечного запаха пота, смешанного с ледяной крошкой. Такемичи стоял у бортика, сжимая в руках планшет с графиками тренировок. Он наблюдал, как Майки и Дракен отрабатывают парные атаки, как Баджи с рычанием влетает в манекены, имитируя силовые приемы. Все были на пределе. В какой-то момент Такемичи так погрузился в свои мысли, высчитывая, сколько калорий нужно парням для восстановления, что перестал замечать происходящее вокруг. Тишину за его спиной нарушил лишь едва слышный скрип коньков по резиновому покрытию у выхода на лед. Внезапно на его плечо легла рука. Она была холодной, но хватка оказалась на удивление крепкой. Такемичи вздрогнул и резко обернулся, едва не выронив планшет. Перед ним стоял парень, которого он видел в раздевалке, но почти никогда не слышал его голоса. Харучиё Санзу. Его лицо, как обычно, скрывала черная маска, а длинные светлые волосы были убраны назад. Его глаза, холодные и пронзительные, смотрели на Такемичи с каким-то странным, почти религиозным почтением. — Ох... Санзу-кун! — Такемичи шумно выдохнул, прижимая планшет к груди. — Ты напугал меня. Я тебя совсем не слышал. Санзу ничего не ответил. Он лишь медленно кивнул, не отрывая взгляда от глаз Ханагаки. Его рука задержалась на плече менеджера на секунду дольше, чем того требовали приличия, прежде чем он плавно отстранился и, не проронив ни слова, вышел на лед, мгновенно вливаясь в общий ритм тренировки. Такемичи проводил его взглядом, чувствуя странное смятение. «Как же я раньше его не замечал?» — подумал он. Санзу двигался по льду как тень — бесшумно, смертоносно и невероятно технично. В нем была скрытая мощь, которая пугала и завораживала одновременно. Весь «Томан» был ярким пламенем, но Санзу... он был темным льдом, который поддерживал это пламя. Прошло еще несколько часов. Тренировка подходила к концу. Основная часть команды уже ушла в дальний конец арены, чтобы обсудить тактику с Мицуей. Такемичи остался один у скамейки запасных, собирая разбросанные бутылки и записывая последние данные. Свет над ареной приглушили, и лед в полумраке казался бесконечным черным зеркалом. Вновь на плечо легла рука. Такемичи даже не вздрогнул. Он лишь улыбнулся, продолжая записывать что-то в планшет. — Санзу-кун, ты снова решил меня напугать? — не оборачиваясь, весело спросил он. — Ты же только что был на другом конце поля с Майки-куном. Как ты так быстро... Но слова застряли у него в горле. Он вдруг осознал, что рука на его плече была гораздо больше, чем у Санзу. Пальцы, длинные и костлявые, сжимали его плечо с такой силой, что стало больно. А еще... от этого человека пахло не льдом и потом, а дорогим табаком и чем-то острым, чужим. Такемичи медленно, с нарастающим ужасом в груди, повернул голову. Над ним, склонившись почти к самому уху, возвышалась огромная фигура. Золотистые пряди волос, безумная, хищная ухмылка и глаза, в которых плясали искры настоящего безумия. — Не угадал, маленький герой, — пророкотал низкий, насмешливый голос. Это был Ханма Шуджи. Капитан «Валхаллы» стоял прямо в святая святых «Томана», на их собственной арене, и на его правой руке отчетливо виднелась татуировка «Грех». — Х-ханма?! — Такемичи попытался отшатнуться, но рука Ханмы мертвой хваткой удерживала его на месте. — Тссс, — Ханма приложил палец к своим губам, на которых играла пугающая улыбка. — Я просто пришел посмотреть, из-за чего Майки и Изана так потеряли голову. И знаешь что? Теперь я их понимаю. Ты выглядишь таким... хрупким на этом льду. Интересно, сколько секунд ты продержишься, прежде чем треснешь под моим весом? Такемичи почувствовал, как холод арены внезапно стал невыносимым. Он был один, в полумраке, а перед ним стоял человек, для которого хоккей был лишь способом причинять боль. — Уходи... — выдавил из себя Такемичи. — Парни сейчас вернутся... — О, я на это и надеюсь, — Ханма наклонился еще ближе, его дыхание коснулось щеки Ханагаки. — Передай Майки, что на матче я буду охотиться не за шайбой. Я буду охотиться за тобой. В этот момент с другого конца арены раздался яростный крик Дракена: — ЭЙ! КТО ЭТО ТАМ РЯДОМ С ТАКЕМИЧИ?! Ханма мгновенно отпустил плечо Такемичи, напоследок проведя пальцами по его волосам, и с легкостью перемахнул через бортик, исчезая в тени трибун так же быстро, как и появился. Такемичи остался стоять, дрожа всем телом. Его плечо всё еще горело от хватки Ханмы, а в голове эхом отдавались его слова. Битва с «Валхаллой» еще не началась, но он уже почувствовал на себе их ледяное дыхание. И на этот раз это была не просто игра. Это была охота.