Сердце на льду: Огонь в зоне отчуждения

Ночь опустилась на поместье «Хана», укрывая его тишиной, которая возможна только в доме, где живут два десятка сильных мужчин и один маленький, неугомонный ребенок. Аки давно спал в своей комнате, убаюканный сказкой, которую ему по очереди читали Дракен и Мицуя. В гостиной внизу затихли споры братьев Хаитани и Баджи, а Кисаки наконец выключил свет в своем кабинете. Такемичи стоял на террасе их с Майки личного крыла. На нем был лишь легкий шелковый халат глубокого изумрудного цвета, подаренный Коко. Прохладный ночной воздух ласкал кожу, но Такемичи не чувствовал холода. Его мысли были заняты прошедшим днем — первым юбилеем Аки в их доме. Сзади послышались тихие шаги. Те самые, которые Такемичи узнал бы из тысячи. Теплые руки обвили его талию, а тяжелая голова опустилась на плечо. — Ты снова не спишь, Такемуччи, — прошептал Майки. Его голос был хриплым от усталости и чего-то еще, более глубокого и темного. Майки за эти годы изменился. Его плечи стали шире, взгляд — спокойнее, но та первобытная сила, которая когда-то сделала его «Непобедимым Майки», никуда не исчезла. Она просто была надежно заперта под замком, ключ от которого был только у одного человека. — Просто любуюсь луной, Манджиро, — Такемичи накрыл ладони Майки своими. — Трудно поверить, что всё это реально. Мы, Аки, этот дом... Майки развернул его к себе, не разрывая объятий. В лунном свете его глаза казались черными омутами, в которых отражалась целая вселенная. Он медленно провел кончиками пальцев по щеке Такемичи, спускаясь к шее, где пульсировала жилка. — Это реально только потому, что ты не сдался, — Майки прижался своим лбом к его лбу. — Ты вытащил меня из бездны. Ты заставил этих идиотов — Изану, Тайджу, Санзу — поверить в то, что мы заслуживаем счастья. Но больше всего... ты заставил поверить в это меня. Майки подался вперед, накрывая губы Такемичи своими. Поцелуй был сначала осторожным, почти благоговейным, но быстро перерос в нечто более властное и требовательное. В нем была вся жажда семи лет, вся преданность и вся та скрытая одержимость, которую Майки питал к своему менеджеру. Такемичи ответил с не меньшей страстью, запуская пальцы в светлые волосы Майки. Шелк халата соскользнул с одного плеча, обнажая бледную кожу. Майки оторвался от его губ и начал оставлять дорожку горячих поцелуев на его шее, ключицах, спускаясь всё ниже. — Манджиро... — выдохнул Такемичи, его колени начали подкашиваться. Майки подхватил его на руки, как будто он ничего не весил, и понес в спальню. Огромная кровать была застелена темным бельем. Майки осторожно опустил Такемичи на подушки, нависая сверху. В полумраке комнаты его татуировки на руках казались живыми тенями. — Сегодня ты принадлежишь только мне, — прошептал Майки, его голос вибрировал от сдерживаемого желания. — Пусть Изана и остальные подождут. Сегодня я не хочу делиться. Он начал медленно развязывать пояс халата Такемичи. Когда ткань разошлась, Майки на мгновение замер, любуясь телом человека, ставшего его спасением. На коже Такемичи были едва заметные следы от их прошлых бурных ночей, и Майки с собственнической гордостью коснулся каждого из них. Его руки, привыкшие к тяжелым клюшкам и кулачным боям, теперь были невероятно нежными. Он ласкал Такемичи так, будто тот был сделан из самого хрупкого фарфора, но при этом в каждом его движении чувствовалась стальная хватка. — Ты знаешь, — прошептал Майки, целуя внутреннюю сторону бедра Такемичи, вызывая у того судорожный вздох, — что я готов убить любого, кто посмотрит на тебя так, как смотрю я? Даже Изана. Даже Кенчика. — Ты собственник, Майки, — простонал Такемичи, выгибаясь навстречу его ласкам. — Я твой, — отрезал Майки. — А ты мой. Это единственная истина, в которой я уверен на 100%. Когда они наконец слились в едином ритме, мир вокруг перестал существовать. Не было больше «Бонтена», не было прошлого, полного крови и боли. Было только тяжелое дыхание, переплетенные пальцы и жар тел. Майки двигался уверенно и мощно, каждый его толчок был как клятва в вечной верности. Такемичи обхватил его ногами, притягивая ближе, желая раствориться в нем, чувствуя, как внутри всё закипает от невыносимого удовольствия. — Такемичи... Такемичи... — Майки повторял его имя как мантру, как молитву. В момент наивысшего пика Майки крепко прижал Такемичи к себе, пряча лицо в изгибе его шеи. Его тело дрожало от напряжения, а в глазах на мгновение промелькнули слезы — слезы облегчения и абсолютного счастья. Спустя долгое время, когда их дыхание выровнялось, Майки не отстранился. Он продолжал обнимать Такемичи, укрывая их обоих одеялом. — Знаешь, — тихо сказал Майки в тишине комнаты. — Раньше я боялся будущего. Я видел в нем только тьму. Но теперь, когда я смотрю вперед, я вижу только тебя. И Аки. И даже этих придурков, которые шумят внизу. Такемичи улыбнулся, прижимаясь к его груди, слушая мерный стук сердца Майки. — Мы прошли через ад, чтобы построить этот рай, Манджиро. И мы его не отдадим. — Никогда, — подтвердил Майки, закрывая глаза. — Если кто-то попытается разрушить это, он узнает, почему «Бонтен» — самая опасная команда в мире. Но сегодня... сегодня мы просто семья. За окном начинался рассвет. Первые лучи солнца коснулись крыши поместья «Хана». Внизу уже слышались первые звуки: это Тайджу вышел на утреннюю пробежку, а Коко начал проверять котировки акций. Скоро проснется Аки, и дом снова наполнится хаосом, смехом и криками двадцати двух мужчин, которые нашли свой смысл жизни в одном человеке. Но здесь, в этой комнате, время всё еще стояло на месте. Майки крепче прижал Такемичи к себе, засыпая с легкой у лыбкой на губах. Он больше не был один. Он был дома.