Сердце на льду: Огонь в зоне отчуждения

Ночь в поместье «Хана» была густой и ароматной, наполненной запахом цветущих деревьев и далеким шумом города. Пока Майки и Изана делили власть в главных залах, а Кисаки строил планы на завтрашний день, в отдаленном крыле поместья, где располагался личный гараж и мастерская, горел приглушенный свет. Дракен (Кен Рюгудзи) стоял у своего любимого байка, вытирая руки замасленной ветошью. Его высокий рост и мощные плечи в полумраке казались еще внушительнее. Жилет на голом теле подчеркивал рельеф мышц и извивающегося дракона на виске. Он любил эти часы тишины, когда можно было просто побыть механиком, а не «силой Бонтена». Дверь тихо скрипнула. Дракен даже не обернулся — он знал этот шаг, этот легкий аромат ванили и свежести. — Снова засиделся здесь, Кен-кун? — голос Такемичи прозвучал мягко, с легкой укоризной. Такемичи подошел ближе. На нем была простая белая рубашка, расстегнутая на пару пуговиц, и домашние брюки. В свете единственной лампы он выглядел невероятно хрупким рядом с массивным Дракеном. — Нужно было доделать карбюратор, — Дракен наконец повернулся, бросая ветошь на верстак. Его взгляд, обычно суровый, мгновенно потеплел. — Аки уже спит? — Уснул сразу, как Тайджу перестал рычать свои «колыбельные», — усмехнулся Такемичи, подходя вплотную. Он протянул руку и осторожно стер пятно мазута со щеки Дракена. — Ты весь в масле. Дракен перехватил его запястье. Его ладонь была огромной, мозолистой и горячей. Он медленно поднес руку Такемичи к своим губам, целуя каждый пальчик. — Ты пришел за мной, или просто соскучился? — прохрипел Дракен, притягивая Такемичи к себе за талию. — И то, и другое, — прошептал Такемичи, запуская руки под жилет Дракена, ощущая жар его кожи. — В доме слишком шумно. Мне не хватало твоей тишины. Дракен не стал больше ждать. Он подхватил Такемичи и усадил его прямо на верстак, среди инструментов и чертежей. Металл был холодным, но жар тела Дракена, втиснувшегося между его колен, перекрывал всё. — Такемичи... — выдохнул Кен, зарываясь лицом в изгиб его шеи. Его руки, привыкшие к тяжелому металлу, теперь с удивительной нежностью ласкали бедра менеджера, сминая ткань брюк. — Иногда мне кажется, что я всё еще в том притоне, где вырос, и ты — мой самый прекрасный сон. — Я здесь, Кен-кун. Я настоящий, — Такемичи обхватил его шею, притягивая для глубокого, властного поцелуя. Поцелуй Дракена был таким же, как и он сам — надежным, глубоким и сокрушительным. Он не просто целовал, он заявлял свои права, пробуждая в Такемичи ответный огонь. Рубашка Такемичи быстро полетела на пол, следом за жилетом Дракена. В мастерской пахло кожей, маслом и страстью. Дракен медленно спускался поцелуями ниже, обводя языком контуры мышц на животе Такемичи. Его татуированный дракон на виске, казалось, пульсировал в такт сердцебиению. Когда его губы коснулись чувствительной кожи на внутренней стороне бедра, Такемичи судорожно вздохнул, вцепляясь пальцами в широкие плечи Кена. — Кен... пожалуйста... — сорвалось с губ Такемичи. Дракен поднял голову. Его глаза горели темным, первобытным желанием. Он одним движением избавил их обоих от остатков одежды. Контраст их тел был поразительным: бледная, гладкая кожа Такемичи и загорелое, покрытое шрамами и мышцами тело Дракена. Он вошел в него медленно, давая привыкнуть к своему размеру, заполняя собой всё пространство. Такемичи закинул голову назад, его спина выгнулась дугой, а из горла вырвался сдавленный стон наслаждения. Дракен крепко держал его за бедра, его движения были мощными и ритмичными, как работа отлаженного двигателя. — Ты мой... — рычал Дракен прямо в губы Такемичи. — Слышишь? Мой менеджер. Мой свет. Моя жизнь. — Твой... навсегда твой... — шептал в ответ Такемичи, растворяясь в этой силе, чувствуя, как каждая клеточка его тела вибрирует от удовольствия. Каждый толчок Дракена был пропитан не просто похотью, а бесконечной благодарностью за то, что Такемичи спас их всех. В этом гараже, среди железа и теней, они были только вдвоем. Здесь не было «Бонтена», не было обязанностей — только два сердца, бьющихся в унисон. Когда волна оргазма накрыла их, Дракен прижал Такемичи к себе так сильно, будто боялся, что тот исчезнет. Он тяжело дышал, уткнувшись лбом в плечо менеджера, чувствуя, как их пот смешивается. Спустя полчаса они всё еще сидели на верстаке, укрытые курткой Дракена. Кен лениво перебирал волосы Такемичи, глядя на спящий за окном сад. — Знаешь, — тихо сказал Дракен. — Майки может быть королем, Изана — императором, но я... я всегда буду твоим щитом. Если этот мир снова попытается тебя сломать, ему придется сначала пройти через меня. Такемичи улыбнулся и поцеловал шрам на груди Кена. — Я знаю, Кен-кун. Поэтому я сплю спокойно. — Пойдем в дом, — Дракен легко спрыгнул с верстака и помог Такемичи одеться. — Завтра Аки проснется рано и заставит нас идти на каток. Не хочу, чтобы он видел своего «папу Кена» таким уставшим. Они вышли из мастерской, держась за руки. В небе над поместьем «Хана» сияли звезды, и Дракен чувствовал, что его дракон наконец-то нашел свое сокров ище, которое он будет охранять до последнего вздоха.