Сердце на льду: Огонь в зоне отчуждения

Пятничный вечер в поместье «Хана» всегда принадлежал тем, кто любил жизнь на грани. Пока Дракен и Мицуя обсуждали дела внизу, на верхнем уровне, в просторной игровой комнате с панорамными окнами на ночной Токио, атмосфера была накалена до предела. Такемичи зашел в комнату, привлеченный звуками громкого смеха и звоном бокалов. — Эй, вы чего так шумите? Аки может проснуться! — начал он, но слова застряли в горле. В центре комнаты, на огромном ковре из белого меха, расположились братья Хайтани. Ран лениво потягивал дорогое вино, его длинные косы были распущены, а на губах играла та самая змеиная улыбка. Риндо сидел рядом, перебирая колоду карт, его взгляд за стеклами очков был острым и предвкушающим. Напротив них, на диване, сидели близнецы Кавата. Нахоя широко и опасно улыбался, а Соя выглядел максимально свирепым, хотя в его глазах читалось волнение. — О, наш «король» пришел, — промурлыкал Ран, маня Такемичи пальцем. — Мы как раз спорили, кто из нас сегодня заберет твое внимание. — Мы не спорили, Хайтани, мы устанавливали правила! — рыкнул Нахоя, вскакивая и в два прыжка оказываясь рядом с Такемичи. Он обхватил менеджера за шею, прижимаясь своей пушистой розовой шевелюрой к его щеке. — Такемичи-кун, скажи им, что тебе больше нравится наша компания! — Хватит его тянуть, — буркнул Соя, подходя с другой стороны и осторожно беря Такемичи за руку. Его хватка была крепкой, но в ней чувствовалась бесконечная нежность. — Ты его пугаешь, Нахоя. Риндо поднялся, поправляя перчатки. — Хватит детских игр, Кавата. Такемичи-кун любит изыски, а не просто шум. Хайтани и Кавата окружили Такемичи плотным кольцом. Контраст был невероятным: элегантные, почти аристократичные Хаитани в шелковых рубашках и дерзкие, уличные Кавата в кожаных куртках. Такемичи оказался в эпицентре двух разных стихий. — Сегодня мы не будем выбирать, — Ран подошел вплотную, его пальцы коснулись подбородка Такемичи. — Сегодня мы покажем тебе, что такое настоящий хаос Роппонги в сочетании с яростью Кавата. Они повели его к огромной кровати в глубине комнаты. Ран и Риндо действовали как одно целое — их движения были синхронными, почти танцевальными. Они быстро и ловко избавили Такемичи от одежды, сопровождая каждое движение колкими комментариями и легкими укусами. — Смотри, как он краснеет, Рин-рин, — хихикнул Ран, целуя Такемичи в ключицу. — Это потому, что он знает, что его ждет, — отозвался Риндо, его руки уже исследовали тело менеджера с пугающей точностью. Нахоя и Соя не отставали. Нахоя, с его вечной улыбкой, был воплощением чистой энергии — его поцелуи были жаркими и быстрыми, он не давал Такемичи ни секунды передышки. Соя же был более глубоким и чувственным; он смотрел в глаза Такемичи так, будто видел в них весь мир, и его ласки заставляли сердце менеджера биться в сумасшедшем ритме. Когда они наконец перешли к самому главному, комната наполнилась звуками, которые заглушили шум города за окном. Хайтани привнесли в процесс свою фирменную доминантность и тягу к экспериментам. Ран удерживал руки Такемичи, нашептывая ему на ухо порочные обещания, пока Риндо доводил его до предела своими техничными ласками. — Не закрывай глаза, Такемичи, — прошептал Ран. — Смотри, как близнецы сходят по тебе с ума. Нахоя и Соя были как два вихря. Нахоя двигался с неистовой силой, его смех превратился в хриплые стоны наслаждения, когда он входил в Такемичи. Соя в это время прижимался к спине менеджера, покрывая его лопатки и позвоночник поцелуями, его слезы счастья капали на кожу Такемичи. — Ты наш... — рычал Нахоя. — Только наш менеджер! — Мы никогда тебя не отпустим, — вторил ему Соя, его голос дрожал от переполнявших его чувств. Это было безумие. Пять тел сплелись в один живой, дышащий узел. Такемичи чувствовал холодные кольца Хайтани и жаркие ладони Кавата. Это был идеальный шторм, где изысканность Роппонги сталкивалась с искренней страстью близнецов. Такемичи выгибался, его крики тонули в поцелуях то одного, то другого брата. Он чувствовал себя самым желанным существом во вселенной. Когда наступил финал, это было похоже на взрыв сверхновой. Оргазм был настолько мощным, что Такемичи на мгновение потерял связь с реальностью. Он чувствовал, как все четверо одновременно содрогаются рядом с ним, отдавая ему свою силу и свою любовь. Спустя час они всё еще лежали вповалку на огромной кровати. Ран лениво перебирал волосы Соя, который, на удивление, не сопротивлялся. Риндо и Нахоя о чем-то тихо спорили, обсуждая, какой подарок купить Аки на следующей неделе. Такемичи лежал в самом центре, его голова покоилась на груди Нахоя, а ноги были переплетены с ногами Рана. — Знаете, — прошептал Такемичи, закрывая глаза. — Вы четверо — это ходячая катастрофа. — Но ты ведь любишь катастрофы, Такемичи-кун, — Ран приподнялся и поцеловал его в лоб. — Иначе ты бы не выжил с нами столько лет. — Мы — твоя личная армия, — добавил Риндо, поправляя очки. — И если кто-то скажет, что мы слишком шумные, мы просто напомним им, кто здесь чемпионы мира. Нахоя громко рассмеялся, прижимая Такемичи к себе. — Завтра утром мы с Соя приготовим тебе самый острый завтрак в мире! Чтобы ты не забывал этот вечер! — Только не слишком острый, Нахоя... — простонал Соя, но в его голосе слышалась улыбка. В эту ночь в поместье «Хана» было по-особенному тепло. Четверо самых опасных и непредсказуемых братьев «Бонтена» нашли свой покой рядом с одним-единственным человеком, который смог превратить их хаос в гармонию.