Зачем?

      — Он реально решил не идти с нами и просто закрыть здесь наедине с проклятьями? — Иери легонько ударяет ладонью по барьеру, чувствуя сопротивление.       — Возможно, подумал, что в стрессовой ситуации мы легче откроем свои силы, — альбинос безразлично жмет плечами и идет дальше, вглубь темных помещений.       — Подожди. Мы ведь даже не знаем, как сражаться, — Сугуру делает шаг вперед и замирает, когда одноклассник поворачивается к нему.       — Не знаете? — солнцезащитные очки сползают на переносицу, открывая мерцающие во тьме голубые радужки. — Тогда оставайтесь здесь. Я быстро изгоню проклятья, и завеса исчезнет.       — Ты уже ходил на задания один? — Сёко достает телефон и смотрит в экран. Как она и думала, связи здесь нет.       — Я «особый», как думаешь? — Сатору усмехается и машет рукой, идя дальше. — В общем, ждите.       — Если понадобится действие обратной техники, я буду здесь, — девочка кивает, упираясь спиной в стену.       — Ты же не пойдешь туда один? — Гето хмурится, чувствуя, как тревожность расползается в груди. — Да и мы первогодки, не думаю, что нам вообще мож…       — Замолчи уже. Если боишься, оставайся здесь. Только так ты не научишься вообще ничему и станешь второсортным шаманчиком, который один на задание сходить не может, — явно пародируя чей-то голос, альбинос скрывается за поворотом, оставляя одноклассников в неприятной тишине.       Сугуру шумно сглатывает.       — Чувствуешь? — Иери чуть хмурится, отлипая от стены и вглядываясь в дальнюю комнату.       — Чувствую что?       — Проклятья. В той комнате, — указывает на темнеющий дверной проем. — По крайней мере две штуки.       — Как ты вообще…       — МаМа, Но Я хОчУ тАкУю ГоРкУ дОмОй.       Искаженный голос посылает по телу волну необъятного страха. Мальчик чувствует, как сердце начинает стучать громче, распуская похолодевшую кровь по сосудам.       — МаМа, Но Я хОчУ тАкУю ГоРкУ дОмОй.       Жмурится, пытаясь успокоиться. Секо их чувствует, да? Но как? Может, нужно сконцентрироваться? Но на чем? Проклятую энергию Годжо он чувствует буквально кожей, но с проклятьями так, видимо, не работает. Все, что выдает одно из них — мерзкий голос, похожий на стон старых стен.       А еще…       Запах? Точно. Чем-то воняет. Будто кто-то решил отмыть засохший след от помоев мокрой тряпкой, а потом подсунул её под нос.       К горлу подкатывает комок, и Сугуру кое-как его сглатывает, подавляя рвотный позыв. Открывает глаза и замирает.       Снова галлюцинации. Два мальчика, сражающиеся с проклятьем. Он сидит на железной балке сверху и с улыбкой наблюдает за этим боем. На нем не униформа техникума, а какой-то странный наряд. Монашеский что ли? И одна единственная мысль: Королева Проклятий будет в его руках. И тогда все станет хорошо.       — Сугуру! — одноклассница с силой пихает его в бок, заставляя часто заморгать и качнуть головой.       — А?       — Смотри, — она указывает пальцем в сторону дверного проема, из которого медленно выползает нечто.       Проклятье похоже на детскую игрушку в виде призракообразного слизня, только вот сделано оно не из плюша. По блестящей коже стекает смердящая бордовая жижа, похожая на кровь.       — Закрой нос, не дыши! — Иери резко зажимает однокласснику нос одной рукой, второй делает тоже самое с собственным. Впервые за все время в её глазах читается паника, неприкрытая веселенькой улыбочкой или хитрым прищуром.       Гето кивает и отступает на шаг, прикрывая нижнюю часть лица собственной ладонью и переводя взгляд на девочку рядом. Интересно, она так побледнела из-за страха или?..       «По официальной версии террористы пустили по вентиляции смесь хлора и брома…»       Брома, да?       Осознание липким отчаянием вливается в мозг, заставляя сделать еще один шаг назад. С твари стекает не слизь и даже не кровь, а бром?!       Секо, пошатнувшись, припадает плечом к стене. Прикрывая глаза, она сильнее прижимает руку к носу и содрогается.       Твою мать.       — МаМа, Но Я хОчУ тАкУю ГоРкУ дОмОй, — «слизнь» ползет в их сторону, пачкая пол под собой ядовитой жижей.       Дело плохо. Ебать как плохо.       Нужно изгнать это проклятье.       Да, точно.       Сугуру делает шаг вперед и замирает.       Но как?..       Голова начинает кружиться от нехватки воздуха, и мальчик до крови кусает губу, пытаясь себя от этого отвлечь. Если вдохнет, тут же потеряет сознание и умрет от яда. Нужно что-то придумать. Срочно нужно что-то придумать...       Взгляд, судорожно бегающий по темному помещению, цепляется за кем-то оставленный игрушечный молоток. Глупость, но уже лучше, чем ничего.       Сделав несколько шагов вперед, Гето привлекает внимание проклятья, и то, громко завизжав, прыгает в его сторону.       Оно же сейчас его прикончит! Оно же убьет его. Прямо здесь. По-настоящему. Он умрет. Он умрет. Он умрет. Он умрет!       Но он не хочет умирать…       Сугуру хватает игрушечный молоток и, оторвав ладонь от лица, с громким воплем наотмашь бьет врага, краем глаза замечая, как его руку и предмет в ней окутывает черная змейка проклятой энергии. Проклятье вопит и разлетается в стороны липкой слизью, пачкая стены, пол, потолок и мага, который его изгнал. Бурая жидкость тут же застывает, рассыпаясь на сотни мелких осколков, словно лед.       Он победил его? Он смог убить эту тварь?       Засмеявшись, мальчик падает на колени, прижимая к груди игрушечный молоток. Оказывается, изгонять проклятья так легко? Ха, да этот Годжо зря так понтуется своей силой…       — Но Я хОчУ кЛуБнИчНоЕ, — громкое шипение заставляет резко распахнуть глаза и в страхе вскинуть голову. Огромный монстр с шестью руками и десятью глазами смотрит на него сверху-вниз, замахиваясь. С его открытой пасти прямо на лицо капает вязкая слюна, а из прозрачной перегородки в животе мутными зрачками смотрит наполовину переварившаяся девочка.       Прощаясь с жизнью и успевая отметить про себя, что он был не прав, и Годжо действительно силен, Гето даже рот приоткрыть не успевает, чтобы закричать, как проклятье начинает вопить, отступая назад. Вспышка яркого света разрубает его пополам, и содержимое желудка твари волной накрывает трясущееся тело мальчика, стоящего на коленях.       — Да лучше бы оно тебя, слабака такого, сожрало, — знакомый голос альбиноса выбивает из груди выдох облегчения. Сугуру переводит взгляд на свои дрожащие руки, рассматривает остатки ‘органов’ проклятья и фокусируется на теле маленькой девочки, валяющемся где-то рядом.       Комок, все это время с таким старанием сглатываемый и игнорируемый, взрывается в глотке, и его начинает рвать. Сатору за этим наблюдает с нескрываемым отвращением, а после тихо фыркает, отворачиваясь и обращаясь к Секо:       — Странно. Это было последнее, но завеса не исчезла.       — Выходит, не последнее, — девочка вздыхает, все еще опираясь на стену плечом и прижимая одну руку к груди.       — Да как такие слабаки вообще в техникум попали? — Годжо закатывает глаза. — Вас мелкие букашки чуть не убили, а вы собираетесь в будущем вступать в настоящие сражения? Позор мира магов.       Сугуру отползает от тошнотворной массы чужих органов, ошметков человеческих тел и собственной рвоты, кое-как вставая на подкашивающиеся ноги. Оглядывает себя и вновь сглатывает рвотный позыв.       — Не всем же было дано родиться в знаменитом клане, — тихо хрипит, вытирая губы тыльной стороной ладони.       — А не всем слабакам, умеющим видеть проклятья, дано сражаться с ними. Вы позорите само существование магов, — Сатору упирается злым взглядом в его спину.       — И чего ты ждешь? Что мы извинимся перед таким Б о г о м и встанем на колени? — Гето медленно разворачивается, поднимая потемневший взгляд на одноклассника.       — Фу, смотреть на тебя противно, — альбинос морщится и поднимает руку, мол, ближе не приближайся.       — Да что ты? — хмурится сильнее, скидывая с себя пиджак униформы. Откидывает тот на запачканный пол и поправляет свободную черную футболку. — Знаешь, я тоже не в восторге от всего произошедшего. И как только выйду отсюда, заберу документы к чертовой матери. Я хочу жить нормальную жизнь, а не смотреть на мертвых детей, вывалившихся из брюха каких-то тварей!       Повернувшись, Сугуру указывает рукой на изуродованное тело и тихо стонет, чувствуя резкую головную боль.       — Отойди от нее сейчас же, — Годжо делает шаг вперед и, столкнувшись с невидимым препятствием, ругается себе под нос.       — И что это за хрень такая? — подошедшая к прозрачному барьеру Секо бросает обеспокоенный взгляд на одноклассника.       — Смерть этому придурку. Ц… — альбинос вздыхает и отворачивается, скрестив руки на груди.       — И ты не попытаешься ему помочь?       — А сама что?       — Не я родилась в клане Годжо.       — Годжо, Годжо… Да что вы все только на это и смотрите?! — Сатору отходит к стене и медленно садится на пол, добавляя тихим бормотанием. — Не умею я завесы снимать. Особенно такие.       — И что, мы будем просто смотреть на то, как Суг… Что это за хрень?!       — М? — альбинос поворачивает голову и замирает.       Барьер вокруг Гето и лежащего рядом тела ребенка начинает темнеть, медленно скрывая за собой происходящее. Последнее, что удается увидеть: огромную когтистую лапу, вылезающую прямо из пола и испуганного мальчика, прижимающегося спиной к невидимой преграде.