Зачем?

      Несмотря на то, что на улице стояла вполне себе теплая осень, в общежитии постоянно было как-то уж слишком холодно. Благо, ему выдали теплое одеяло и покрывало, так что Сугуру не мерз. Но вылезать из постели после громкого звона будильника, всегда не хотелось.       Сегодняшняя ночь не отличается от прочих своей напряженностью. Мозг никак не может отдохнуть, продолжая генерировать странные сны. После ночного разговора с одноклассником, мальчик очень долго прокручивает его странный вопрос в голове.       «Там цифры?»       Какие цифры? И почему он спросил? Неужели, они страдают похожим недугом? Может, все дети ловят плюс-минус похожую побочку от силы, разрывающей жилы изнутри? Но, в отличие от Годжо, у Гето едва ли вообще она есть. Он не умеет сражаться с проклятьями и даже не представляет, как вообще использовать свои силы. Так что неправильно сравнивать себя с тем, кто р е а л ь н о является магом. Но тогда совсем непонятно. Был ли заложен какой-то смысл в вопрос?       Уснув после нескольких часов подобных размышлений, Сугуру видит во сне еще больше странностей: «воспоминания», которые он называет галлюцинациями, теперь смешиваются с тихим скрипом пишущего карандаша и бормотанием. Что именно говорит незнакомец, разобрать невозможно, даже понять, где он сидит и что пишет. Но при этом в подсознании крутится одно и тоже слово: цифры.       Громкий звон будильника вырывает сознание из пучины безумия, заставляя тихо застонать и повернуться на другой бок, чтобы уткнуться лицом в подушку и поспать еще пару мгновений. Только вот вместо привычной мягкой холодной поверхности мальчик натыкается на что-то… теплое. Тут же отодвигается и открывает глаза, начиная тереть их кулаком.       — Не ерзай.       Сонное недовольное бормотание вырывает из легких тихий выдох, и Сугуру тут же садится. Переводит удивленный взгляд на место рядом с собой и даже рот приоткрывает.       Какого…       — Сколько времени? — альбинос все также ворчит, накрываясь одеялом с головой.       — Что ты тут делаешь? — Гето хмурится, ткнув пальцем в одеяло.       — Сплю, что непонятного? Так сколько времени?       — Не помню, чтобы разрешал тебе спать у себя.       — Ты сам предложил мне кровать, когда увидел, что я мерзну на полу.       — Но я же… Ц… — громко цокнув, Сугуру встает с кровати и идет к окну, отодвигая шторы.       Чего этот наглец прицепился вообще? Сам свалил непонятно куда, а потом вернулся спать в его кровать? Все сильные маги такие наглые?       — Есть хочу, — ворчит Сатору, усаживаясь в постели и потирая глаза кулаком.       Сугуру тихо выдыхает, пытаясь привести мысли в порядок. Учитель говорил, что к Годжо нужно быть добрее, и что у него было ужасное детство. Подружиться с ним, видимо, все равно не получится, так что нужно попытаться хотя бы не срываться.       — У тебя холодно. И пахнет ментолом, я думал, что не усну.       Хотя бы не срываться. Хотя бы не срываться. Хотя бы не срываться.       — Если тебе нравятся юбки, можешь купить, а не надевать шта…       — Пошел вон отсюда, — сведя брови к переносице, Гето резко разворачивается к кровати и указывает пальцем на дверь.       В то же мгновение уже почти привычное наваждение волной накрывает проснувшийся мозг. Бледный свет настольной лампы, две бутылки соджу, ароматные моти. Он — вернее, его повзрослевшая версия — сидит на кровати рядом с Сатору. Они играют в какую-то игру по сети на своих телефонах и хихикают, то и дело потягивая алкоголь.       Сугуру моргает. Картинка сменяется.       Все та же комната, та же кровать. Сатору тянется к его лицу и, жалобно заныв, умоляет научить его целоваться, за что получает недовольный взгляд и целую лекцию о том, что целоваться нужно учиться хотя бы с девушкой.       Сугуру вновь моргает. Картинка вновь сменяется.       Нараспашку открытое окно, холод ночи и он, лежащий в полном одиночестве. Растрепанные длинные волосы, глубокие круги под глазами и потухший взгляд — это точно он?       — Ты не сможешь постоянно делать вид, что не замечаешь меня, алло! — громкий голос Годжо приводит его в чувства, заставляя часто заморгать и поднять удивленный взгляд на бледное лицо перед собой. — Ну наконец-то!       — А?       — Прогнал меня, а сам завис, будто кто-то шнур питания вытащил, — поясняет, делая шаг назад и скрещивая руки на груди. — У тебя есть что-нибудь поесть?       Сугуру начинает растирать лицо ладонями, упираясь спиной в тумбочку.       Опять эта хрень. Сколько еще он будет видеть «воспоминания» из будущего, которое точно не будет таким?       — Тебя разве не должны были искать родители? — переводит взгляд на альбиноса, убирая руки от лица.       — Должны. Но почему-то пока не нашли, — жмет плечами. — Собирайся, поедим в столовке.       Гето вскидывает бровь. П о е д и м? То есть Годжо думает, что он пойдет с ним?       — С каких пор ты ведешь себя, как мой друг?       Сатору закатывает глаза и отворачивается, идя к своему портфелю, брошенному в углу. Сгибаясь перед тем, достает деньги и засовывает их в карман.       — Сегодня у нас будет первое задание, стоит поесть перед ним. Ты и так худой и неподготовленный к бою, не хочу потом тебя на своей спине таскать, — встает и поворачивается к однокласснику. — К тому же, должен же я чем-то заплатить тебе за ночлег.       

***

      — Есть места, в которых проклятий больше, чем в других. Например, школы, больницы, вокзалы…       — Он реально оплатил тебе завтрак?? — Сёко удивленно смотрит на идущего впереди Сатору. — Что произошло вообще? Вы вчера дрались, а сегодня пришли вместе.       — Там долгая история, — махнув рукой, Сугуру идет дальше, пытаясь сфокусироваться на словах учителя.       — … Слабые проклятья обычно кучкуются, сильные же ходят одни…       — И все же, вы теперь типа дружите?       Вздох.       — Не думаю. Просто сегодня он ночевал у меня и…       — Чего? — Иери останавливается, удивленно вскинув брови.       Гето закатывает глаза, кивнув на учителя.       — Мы сейчас всю лекцию пропустим.       — Ничего, разберемся. В смысле он у тебя ночевал?       — Ну вот так.       — И где он спал? У нас же в комнатах всего одна кровать и… Ага, — девочка кивает, улыбаясь.       — … Почему ты улыбаешься?       — Вот и пришли, — Масамичи останавливается перед трехэтажным заброшенным супермаркетом.       — И что это за место? — все это время молчавший Сатору оглядывается.       — Когда-то это место можно было назвать мечтой всех детишек. На первом этаже располагался магазин игрушек, а на втором и третьем — комплекс для детей. Батуты, бассейны с шариками, горки и всякое такое. Говорят, владельцы получали огромные деньги.       — А почему тогда этот «рай» закрылся? — Сугуру подходит ближе, всматриваясь в выбитое окно.       — После несчастного случая власти решили здесь все закрыть. Здание даже снести хотели, но вроде как передумали — слишком накладно.       — Вы про ту жуть с утечкой ядовитого газа? — Сёко делает шаг вперед и поднимает взгляд на мужчину.       Яга кивает.       — По официальной версии террористы пустили по вентиляции смесь хлора и брома, из-за чего погибло много людей. Нам же известно больше: людей убил предособый уровень.       — Его изгнали? — Годжо тоже поднимает взгляд на учителя.       — Нет. Он испарился вместе с газом. До сих пор ищут.       — И почему мы должны тренироваться здесь? — Сугуру чуть хмурится, чувствуя, как под кожей зудит тревога.       — Стены этого здания пропитаны не только радостными воплями детей. Трагедия, произошедшая здесь три месяца назад, породила и продолжает порождать проклятья. Родители, выжившие дети и все их родственники до сих пор проклинают «детский рай», на что отзываются твари. Их сюда как магнитом тянет.       — Но разве в подобные места не отправляют опытных магов на полноценные миссии? — Сатору склоняет голову к плечу, поправляя солнцезащитные очки.       — Все верно. Только вот толку мало. Через несколько дней после зачистки сюда все равно сползаются твари.       — И поэтому сюда пришли м ы? — Сугуру скептически выгибает бровь, скрещивая руки на груди.       — Как правило, здесь находят пристанище мелкие проклятья. На них будет прекрасно тренироваться. Нужно же вам учиться сражениям.       — А мне что делать? — Сёко задумчиво хмыкает, оглядывая одноклассников. — Или Вы взяли меня на тренировку, чтобы я училась лечить раны посерьезнее царапин от бумаги?       — Даже если ты собираешься работать врачом в техникуме, нужно научиться базовой самозащите. Да и не оставлять же тебя одну в классе, верно?       — А если что-то пойдет не так? Вы же нам…       — Да не ной ты, пошли уже, — Сатору перебивает темноволосого мальчишку и идет в сторону входа в помещение.       — Я поставлю завесу, о которой рассказывал на прошлом занятии, так мы… М? Сатору? Это твоя завеса?       — А?       Последнее, что видит Масамичи перед тем, как перед ним и учениками возникает препятствие в виде темного непрозрачного барьера — искреннее удивление в голубых радужках.       Если это был не Годжо, то кто?..