Зачем?

      — Отойди от нее сейчас же, — голос одноклассника заставляет сделать шаг назад и резко обернуться.       Вид того, как Годжо руками упирается в невидимое препятствие, вызывает волну неописуемого страха, подкатывающего к горлу шипастым комом. Да в пизду этот техникум, магов, проклятья и миссии. Как только выберется отсюда, пойдет на вокзал за билетом. Токио с его красотами не стоит той части нервов, с которыми приходится распрощаться за одну «тренировку».       Сугуру пятится на рефлексах и цепляется взглядом за вылезающую прямо из пола когтистую лапу. Паника липкой рукой хватает за горло и вырывает из того тихий вопль, когда спина ударяется о что-то. Мальчик резко поворачивает голову и с ужасом наблюдает за тем, как до этого прозрачный барьер темнеет, отрезая его от остального помещения.       Он не сможет сбежать. Он не сможет сбежать.       Он. Не. Сможет. Сбежать.       Развернувшись, колотит кулаками по преграде, надеясь, что одним только желанием сможет разрушить самую настоящую клетку с тигром и вырваться из нее.       Безуспешно.       Утробное рычание позади заставляет замереть. По виску стекает капля холодного пота.       Он не сможет сбежать.       Медленно поворачиваясь к полупереваренному телу девочки, Сугуру поднимает взгляд на полностью вылезшую тварь. Короткие задние лапы, отдаленно напоминающие кроличьи; пухлое тело с десятком складок; две кривые передние лапы, больше похожие на переломанные человеческие руки; острые когти; узкие желтые глаза с тонкими зрачками. Ну и мерзость.       Стоит только встретиться взглядом с проклятьем, как то тут же растягивает пасть в подобии довольной улыбки. Неумело делает шаг вперед и снова рычит.       Гето судорожно ищет взглядом брешь в барьере. Ищет хоть что-то, что можно использовать, как оружие. Где этот чертов молоток? Где хоть что-нибудь? Ну пожалуйста.       Все тело трясется от страха, да так сильно, что невозможно сфокусировать взгляд. «Клетка» слишком маленькая, поэтому рядом не оказывается ничего полезного. Но разве он не держал игрушечный молоток в руках? Куда он исчез?       Проклятье издает странный звук, отдаленно напоминающий бормотание и движется в его сторону, словно в замедленной съемке.       Нужно думать. Нужно думать. Нужно думать. Нужно, блять, думать.       Когтистая лапа с громким свистом проносится над головой, когда мальчик уворачивается от нее и метается в сторону, поскользнувшись на чем-то мягком и… Блять.       Падая у дальней стены «клетки», Сугуру морщится и от боли, и от подкатившего рвотного позыва.       — Прости, — тихо шепчет, глянув на раздавленные остатки гниющей плоти и замирая.       Мерцающая маленькая сфера привлекает все внимание и выбивает его из реальности очередным наваждением.       Вот он стоит перед стеной, тупо в нее пялясь и сжимая что-то в руке. Вот через все «не хочу» и «не могу» впихивает поблескивающий шарик в рот и кое-как глотает, смаргивая слезы. Привкус тряпки, которой кто-то вытер рвоту. Отвратительно. Но так нужно.       Почему он видит эти «воспоминания?» Или, может, это не они вовсе, а моменты из будущего? Он ведь в них куда взрослее.       Думать некогда.       Лапа, опустившаяся в миллиметре от его лица, приводит мальчика в чувства, и он резко вскакивает, отшатываясь подальше от проклятья. Взгляд вновь фокусируется на размозженной черепушке маленькой девочки. Нужно забрать эту сферу. Он пока не знает зачем и как, но чувствует, что так нужно.       Тело твари начинает подсвечиваться, и Гето сглатывает очень плохое предчувствие, наконец действуя. Пинает руками монстра и, проскользнув мимо, подбегает к останкам ребенка, хватая сферу, запачканную тошнотворной жижей.       — Мфх…. Н е….. тр-р-р-рож-ж-жь… — среди невнятного бормотания слышатся вполне себе различимые слова, и это одновременно почему-то восхищает и еще сильнее пугает.       Совершенно не думая, Сугуру на рефлексах обтирает о футболку небольшой шарик и, прикрыв глаза, глотает его.       Барьер в ту же секунду рушится, открывая происходящее взору одноклассников. Невидимая стена все еще не дает им вступить в бой, из-за чего Сатору, громко выругавшись, отворачивается, а Секо хмуро подходит ближе к преграде, сжимая кулаки и прикусывая губу.       Темноволосый мальчик, сглотнув, делает шаг назад и слышит характерный пищащий звук игрушки. Опускает взгляд и видит игрушечный молоток.       Отлично.       Волна уверенности накрывает уже не трясущееся тело, и Гето слабо улыбается. Откуда-то он знает, как сражаться. И игрушка ему больше не нужна.       Грациозно, словно кот, он за несколько шагов настигает врага и пинает того в заднюю лапу. Тварь сильна, но еще не сформировалась до конца, потому что ей нужно то, что Сугуру минутой ранее проглотил.       Прекрасно.       Останавливая рукой когтистую лапу, маг вливает в ту проклятую энергию, из-за чего конечность разрывается, забрызгивая стены и пол вокруг черной жижей. Не давая проклятью возможность на передышку, Гето хватает то за «плечо», разрывая его ногтями. Отвратительно, невероятно мерзко и совершенно некрасиво. Но ничего, на этот раз и так сойдет.       Отпрыгнув назад, все же хватает с пола игрушечный молоток и, влив в тот много проклятой энергии, ждет, когда разъяренная тварь осмелится напасть. Долго ждать не приходится.       — Сдохни ~ — слащаво шепчет и бьет монстра по морде, тут же выставив одну руку вперед. Энергия, закрутившись в ладони невидимой воронкой, притягивает ослабленное проклятье, размазывая его блеклым пятном в пространстве и засасывая в идеальную сферу, отливающую металлическим блеском.       Основной барьер и невидимая преграда перед Годжо и Иери рушится, но Сугуру этого даже не замечает. Как и не замечает бегущего к ним учителя. И даже того, с какой легкостью глотает отвратительный на вкус и запах шарик, в который превратил проклятье предособого уровня.       Отлично. Наконец-то он вспомнил, как с ними сражаться.       Отключившись, мальчик падает в руки вовремя подоспевшего альбиноса. Но этого он уже не вспомнит.       

***

      — Ну как-то вот так, — Гето смущенно отводит взгляд в сторону.       Воспоминания об его первой миссии пришли не сразу. Несколько дней ушло на то, чтобы осознать реальность и по крупицам собрать в разуме отрывки произошедшего. Он не просто победил проклятье. Он с о ж р а л его, перед этим превратив в сферу. А до этого…       Сугуру старается не думать о произошедшем. А еще чувствует все ту же тревогу от «воспоминаний», накрывающих сознание в самые неподходящие моменты. Только в этот раз они ему помогли. Хорошо это или плохо, он пока не решил.       — И давно ты видишь эти «видения?» — Масамичи хмурится, упираясь спиной в школьную доску.       — Да ему от страха померещилось что-то, а мозг додумал, — Сатору пожимает плечами, укладывая голову на парту.       Гето тихо вздыхает, смотря в сторону. Он ведь хоть и вскользь, но рассказывал однокласснику про свои странности. Неужели он уже забыл?       — Ну… я видел что-то похожее еще до того случая. Но я впечатлительный, наверное, это и правда мозг так надо мной шутит, — поднимает взгляд на учителя.       — Пока что никому про это не рассказывай, — тот задумчиво кивает.       — Это плохо?       — Нет, просто так будет лучше. Иначе в твоих мозгах захотят покопаться другие люди.       Сугуру передергивает от воспоминаний. Копаться в мозгах, прямо как он…       Фу.       — Хорошо.       — Ты хоть и косвенно, но спас много жизней, уверен, что хочешь отчислиться? — все это время молчавшая Секо склоняет голову к плечу и смотрит на одноклассника с надеждой в глазах. — Да и мы уже типа…подружились?       — Я не знаю, — вздыхает. — Все, что я делал, было на автомате. Будто кто-то забрал контроль. Я никогда не умел так двигаться. Да и не додумался бы, что могу просто взять и… проглотить проклятье. В остальном, Сатору прав: такие как я, позорят магов.       — За тобой уже наблюдает верхушка, да и мне не хотелось бы терять такого талантливого ученика. Но держать силой тебя здесь не будут. Так что поступай так, как считаешь правильным, — Яга кивает, слегка улыбаясь. — Ты уже прекрасно себя проявил, а это ведь первое твое задание, которое изначально таковым и не являлось. Но ты все равно справился.       Сугуру молча тупит взгляд, кусая внутреннюю поверхность щеки.       Да, наверное, он был крут. Но те ужасы, которые довелось увидеть, вызывают в нем лишь желание сбежать и спрятаться. Он теряет хладнокровие в бою, а без странных воспоминаний и непонятно откуда взявшихся рефлексов превращается в балласт для таких сильных напарников, как Сатору. Едва ли подобный «боец» пригодится миру магов.       — Я подумаю.