il nono cerchio | antenora.

На ТРИТОНах совершенно точно будет демонстрация Патронуса. Вот в чем проблема. Драко ненавидел, когда у него что-либо не получалось. А в его жизни без предварительных мучений у него получалось примерно целое нихуя. За телесного Патронуса накидывали дополнительный балл. У Драко даже искры из палочки не сыпались в начале года, но после Рождества что-то оттуда либо вывалилось, либо все-таки ему показалось. Драко не выдержал и поинтересовался однажды у Поттера. Бредовая идея, если честно. Очкастый придурок посоветовал вспомнить самое счастливое воспоминание. И как только под его началом добрая половина Хогвартса научилась выпускать телесного Патронуса? Действительно ли совет работал? Или Драко бракованный? Или глупо было вспоминать момент, в котором от Нагайны отлетала ее огромная башка? Возможно, придется попробовать другое воспоминание. Налет темной магии успешно счищен с часов. Драко серьезно озадачился тем, что каждый шаг починки становился сложнее и сложнее. На первом этапе он всего лишь переплетал временные нити заново, но дальше приходилось думать. В целом, Драко любил подумать. Часы Хогвартса напрямую связаны с созвездиями. Магия разрушилась, и часы показывали неверные фазы луны, а это приводило к неминуемой порче зелий во всем замке. Если для тебя затруднительно вычислить лунную фазу без часов, конечно. Небеса в Хогвартсе искажались. Выравнивать положение линз внутри механизма так, чтобы отсвет звезд фокусировался в нужных точках — довольно кропотливое занятие. Аврора Синистра — преподавательница астрономии — одобрительно взглянула на работу Драко и дала ему магическую астролябию, но помочь ему ничем не могла. МакГонагалл твердо стояла на своем мнении, что Драко Малфой обязан сделать работу самостоятельно. — Проведай кентавров, — добродушно подсказала Синистра. Драко поежился. С Запретным лесом у него не самые теплые отношения. Да и с кентаврами дела вести опасно, Синистра захотела скорой гибели Малфоя? Флоренц, к сожалению, покинул Хогвартс, вернувшись к своему стаду. Приходилось несколько часов в день тратить на выравнивание астролябией вручную, додумываясь о принципах ее работы самостоятельно. На занятиях по защите Стилвуд учил распознавать следы темной магии и поведению с проклятыми артефактами. Грейнджер наслушалась Поттера, и тема ей показалась интересной. Она напросилась к ним на занятия, освобождая свои часы. Так вот, Грейнджер не повезло притащиться именно тогда, когда Стилвуд пребывал в худшем расположении духа. Хотя, это его перманентное состояние. Драко же в какой-то момент заметил, что Стилвуд ни черта не знал о проклятых артефактах, но упорно продолжал делать вид, что прекрасно все понимал. Все казалось неправильным. Грейнджер настороженно сдвинула брови, когда в Поттера прилетело заклинание сильнее положенного. Так что, если изначально Грейнджер и правда интересовалась артефактами, сейчас она направила все свои умные мозги на поиск нарушений в методах обучения Стилвуда. Ей сказочно повезло — Стилвуд и являлся одним огромным нарушением. — В реальном бою, — завел свою шарманку Стилвуд, — ваш противник не будет ждать, пока вы настроитесь. Он ударит туда, где уже есть трещины. Ваша память, ваша совесть, ваша… привязанность. Стилвуд медленно повернул голову в сторону Драко. Внутреннее напряжение Драко никак не отображалось внешне, он пытался придать себе еще более расслабленный и непринужденный вид, замечая, как корежит от злости профессора. — Мистер Малфой. И мистер Поттер. Прошу. Драко догадывался, что Стилвуд решит отыграться на них после той сцены, в которой чертов Поттер запрыгнул на белого коня и напялил чертову диадему на башку Малфоя. Поттер взглянул на него так, словно думал о совсем другом исходе. Захотелось рассмеяться. Сжав палочку до белеющих костяшек пальцев, Драко вышел в центр и встал напротив него. Тот с сомнением разглядывал Драко. Возмущение заклокотало под ребрами — дожили, Поттер не воспринимал его за противника! Драко запустил режущее в Поттера, чтоб ему было неповадно. Как и ожидалось, Поттер быстро и уверенно включился. Когда тебе рассекают кожу, уместно ли другое поведение? Единственным недовольным оставался, ну кто бы сомневался, Стилвуд. Без предупреждения профессор пустил в Поттера невербальное заклинание и сбил его с ног. — Слабо, Малфой, — выдал он свое никому ненужное мнение. — Вы хуже сопливой девчонки. Если вы не ударите его чем-то посерьезнее через три секунды, я сам применю к вам… — Так, все, — Грейнджер отошла от стены, останавливаясь напротив Стилвуда. — Я достаточно насмотрелась. Драко поперхнулся от наглости Грейнджер. Интересно, она понимала, что неуравновешенный Стилвуд и глазом не моргнет, превращая ее в игольную подушечку? Напряжение Поттера чувствовалось издалека. Он наверняка прикидывал в голове, чем все может закончиться. — Учебный устав Хогвартса, глава пятая, параграф двенадцать! — Грейнджер выплюнула эти слова в лицо опешившему Стилвуду. — Запрещено использование деструктивных и пыточных заклинаний в ходе учебных дуэлей без присутствия колдомедика из Мунго и прямого согласия директора! То есть, вам вообще запрещено, МакГонагалл никогда не даст вам согласие на это безобразие! Мерлин, Грейнджер такая… Грейнджер. Черт бы побрал Гриффиндорское упрямство. Глаза профессора опасно сузились, а палочка в руке дернулась. — Мисс Грейнджер, — сквозь зубы проговорил он. — Во-первых, вы мешаете учебному процессу… — Это не защита от темных искусств, это их демонстрация, — перебила Грейнджер, загораживая собой Поттера, который наконец-то соизволил встать. — Вы нарушаете не только школьные правила, но и Магическую конвенцию! Я требую немедленно прекратить этот… этот идиотизм! В кабинете повисла мертвенная тишина, стало слышно шум учеников из коридоров. Стилвуд посмотрел на Грейнджер так, словно решал — проклясть ее на месте или просто вышвырнуть из кабинета. — Я бы снял с вас очков двести, — злобным шепотом произнес он. — Но раз такой возможности нет, назначаю отработку в среду. В полночь. Грейнджер вздрогнула, но не отвела от него упрямого взгляда. — Да хоть три отработки, — она вздернула подбородок. — Но ваш урок закончен. Идем, Гарри. Малфой, ты тоже. Драко даже не понял, что произошло, когда она схватила их обоих за рукава мантий и буквально выволокла из кабинета. Стилвуд не шевельнулся и следил за ними до самой двери. Тяжелое выражение лица, обещающее скорую расправу, нагнетало обстановку. — Почему вы не рассказывали, что он ведет себя неподобающе? — возмутилась Грейнджер. — Вы понимаете, что это ненормально? Драко усмехнулся и переглянулся с Поттером. На самом деле, даже Снейп казался белым и пушистым на фоне чмошника Стилвуда. Грейнджер продолжала распаляться насчет неадекватных методов Стилвуда, если подобное безобразие вообще можно было назвать методами. Поттер шел молча, ничего не отвечая, но внезапно остановился и уверенно кивнул головой. — Нужно что-то делать. Есть у меня одна идея. И его уверенность очень сильно не понравилась Драко. Настолько, что его всего неприятно передернуло. Он не помнил, где слышал раньше эту фразу, но она чертовски погано звучала. Поттеровское “нужно что-то делать” не могло не превратиться в “я уже придумал, как быстро умереть, всем пока” и не натворить безобразия. Драко разумно решил его остановить. Не чужие друг другу люди, в конце-то концов. Но уговоры на Поттера никак не действовали, он стоял на своем: — Пойду, и все! Драко, если честно, даже не знал, что конкретно Поттер намеревался сделать. Если человек не понимал слов, его брала только сила. Наверное. Драко не уверен. В любом случае, плевать, Поттер просто не оставил ему выбора! Поэтому, когда Поттер, совершенно никого не слушая, закончил свои успешные сборы на верную погибель и уже натягивал мантию-невидимку в одном из потайных коридоров, Драко подошел к нему, собрался с духом и выпалил: — Прости, Поттер. — За что? — За то что я сейчас сделаю. Поттер не сориентировался, смеяться ему или плакать, и выдавил из себя первое, что пришло в голову: — Малфой… Драко не захотел его дослушать. Он просто взял и совершенно по-маггловски, подобно варвару, приложил Поттера по макушке черенком невесть откуда взявшейся швабры. Все же, вторая шишка в плане никак не фигурировала, поэтому Драко успел подловить бессознательное тело и аккуратно уложил на полу. — Никуда не уходи, — наказал Драко. — Хотя… куда ты денешься. Неизвестно, ради чего Драко покрутился вокруг него. Сзади раздался сдавленный вздох Грейнджер. Картина представлялась весьма странной: полуживой Поттер с рассеченной башкой — о, нет, там всего лишь шишка, Грейнджер, прекрати драматизировать! — ехидный Малфой, наворачивающий около него круги, и валяющаяся в метре от них швабра Филча. Весело. — Что происходит? — Не могу понять, нравится ли мне то, что я вижу, — хмыкнул он. Грейнджер сурово посмотрела на него, явно не одобряя способов Малфоя. Доводы о том, что Поттера иначе было не остановить, смягчили ее голос, но чтение нотаций не остановили. — Понимаешь, нам нужно все продумать более… детально, Грейнджер, — объяснял Драко. — Поттер не про думать, он про разъебать в щепки и похуй, что потом. Она презрительно поморщилась на его сквернословие. Вряд ли у Драко получилось ее переубедить, но все же Грейнджер не могла не согласиться с тем, что одна шишка Поттера выгоднее, чем его исключение или что-то вроде безграничной фантазии Стилвуда. Так же Грейнджер понимала, что в среду ей ни в коем случае нельзя идти к Стилвуду на отработку. Опять же, безграничная фантазия Стилвуда не внушала доверия. Нужно что-то делать и уж точно не верить в идеи Поттера. Пока они спорили, очнулся мигом взбесившийся Поттер. Удивительно, насколько крепким оказался лохматый придурок! Отключиться от точного удара в череп, отойти и испытывать насыщенные эмоции — все требовало огромной силы. Но Драко поразиться особо-то и не успел. — Малфой! Какой же ты, блять, придурок! — Успокойся, — вкрадчиво проговорил Драко в надежде на то, что это хоть как-то сможет помочь. — Успокоиться? Блять, я ведь правда клялся себе, что больше не буду бить тебя, Малфой, но ты… Поттер не закончил фразу — вместо этого он размахнулся и со всей дури впечатал кулак в челюсть Драко. Тот отшатнулся, повел головой, и неожиданно расхохотался. Заметив шокированное лицо Поттера, он начал смеяться громче. Кожа на губе треснула от растяжения. — Поттер, — с трудом давя в себе смех, выговорил Драко, — что ты сказал? Клялся? Ты клялся себе… я не могу… И в чем! Поттер, я тебя обожаю! — Смотри не задохнись, ублюдок. Зеленые, цвета свежескошенной травы, глаза блестели праведным гневом за стеклами очков. Грейнджер не выдержала и хихикнула на фоне, от чего Драко еще больше распалился. Какой абсурд. Ничего не понимающий Поттер с недоумением смотрел на них, а затем нервно подхватил. — Молодые люди. Все трое резко успокоились и с мертвенно-бледными лицами медленно развернулись к выходу из коридора. Строгая МакГонагалл во всей красе. То ли от перенапряжения, то ли от чего-то еще, они набрали в грудь побольше воздуха и еле держали себя в руках, чтобы снова не выпустить рвущийся наружу безудержный хохот. МакГонагалл повела их в свой кабинет. Горгульи с неохотой раздвинулись, впуская их внутрь. Чем ближе становился директорский стол, тем явственнее ощущалась словесная порка от МакГонагалл. — Как вы там оказались? — спросила она, намекая на потайной коридор. — Случайно, — соврала Грейнджер. — Мы проходили мимо, и там образовался проход… — Некоторые двери в Хогвартсе существуют не для всех, — сухо отрезала директриса. — И не всегда. Грейнджер виновато кивала головой. Мерлин, она умела врать! В лицо директрисе! Драко скользнул взглядом по Поттеру, который уставился на портреты на стенах. Его вообще не волновало, что происходило в кабинете, потому что он считал себя жертвой. С шишкой. Драко незаметно усмехнулся своим мыслям, но саднящий подбородок дал о себе знать. — Поттер, вы хотите что-то спросить? — прищурилась МакГонагалл. Когда она забывала добавлять “мистер” — это означало лишь то, что она находилась в крайней степени ярости. — Да, мэм, — уверенно ответил тот. — А где портрет директора Снейпа? МакГонагалл вскинула брови. Портрет Дамблдора, вечно притворяющийся спящим, позволил себе странную улыбку и всхрапнул для конспирации. Грейнджер наступила на ногу Поттеру, но тот не обращал на нее внимания. — Официально Северус Снейп покинул свой пост, дезертировав перед битвой. К тому же, его назначение было… скажем так, навязано извне. Юридически он не считается легитимным директором Хогвартса. — Вы всегда говорили о справедливости, профессор МакГонагалл. Оставить его без портрета — значит согласиться с клеймом предателя, которое он носил ради нас, — распалялся Поттер, приближаясь к столу. — Если Хогвартс хранит память о директорах, то он обязан хранить память о самом храбром из них! — Гарри! — прошипела Грейнджер. Драко хотел покинуть кабинет, и чем скорее — тем лучше. Он вовсе не планировал стать участником очередного поттеровского заеба. И тем не менее, Драко с ним согласен — крестный действительно не заслуживал того, чтобы последним воспоминанием о Хогвартсе перед смертью осталась сцена с МакГонагалл, наставляющей на него палочку. Возможно, Северус не выглядел человеком сентиментальным, но… МакГонагал поправила очки и устало вздохнула. Она в мгновение постарела на несколько лет, а губы превратились в тонкую сжатую линию. Только сейчас Драко осознал, что не одному Поттеру тяжело вспоминать их последнюю встречу с Северусом. Она взмахнула палочкой. — Манифесто адитус! На стене, около Дамблдора, поддался камень и образовал углубленную нишу. Раздался глухой, едва слышный щелчок — магическая печать замкнулась, связывая позолоченную раму с портретом. МакГонагалл медленно стянула черную ткань. Снейп на портрете не спал. Он сидел в массивном кресле, сцепив длинные пальцы, и смотрел на нее с тем самым выражением ледяного презрения, которым удостаивал всех, помимо Дамблдора. Хотя, и директору порой доставалось. МакГонагалл немного помолчала, прежде чем поприветствовать: — Северус. — Минерва, — он выгнул бровь. — Я полагаю, в замке закончились свободные кладовки, раз вы решили украсить стену моим лицом? Или Поттер снова устроил истерику в вашем кабинете? — Он настоял на этом, — тихо ответила она, игнорируя колкость. — Теперь я обречен вечно созерцать бороду Дамблдора, — Снейп опустил нервный смешок и покосился на Поттера. — Какая изысканная пытка, Поттер. Если вы думали, что я скажу вам спасибо, то… — Ой, — развеселился Поттер, — мне пора, до свидания, сэр! — Дурной мальчишка, — цыкнул Снейп. — Здравствуй, Драко. Драко хмыкнул и кивнул ему головой. Снейп демонстративно отвернулся к окну внутри своей рамы, давая понять, что разговор окончен. Но Драко заметил, как он на мгновение крепче сжал подлокотник своего кресла. Дамблдор замаскировал под всхрап еще одну усмешку. Северус буквально заложник своего образа двойного шпиона. Вероятно, он вжился в роль настолько, что никаким образом не воспринимал благодарность к своим поступкам и немедленно взрывался в ярости, продолжая делать вид, что он тут не причем, и вообще минус сто пятьдесят очков Гриффиндору за то, что у вас учился Поттер. Когда они покинули кабинет, Грейнджер облегченно простонала и молниеносно умчалась в библиотеку восстанавливать нервные клетки. Драко задумчиво проводил ее взглядом и пробормотал: — Смело, смело… Такие вещи, которые вытворяешь ты, Поттер, я бы и в жизни не смог. — По-моему, такие вещи ты всегда называл безрассудством, а не смелостью, — с усмешкой напомнил Поттер. Прозрение чего-то важного всегда приходило к Драко в неожиданные моменты его насыщенной жизни. Смелость — это не роскошь тех, кому нечего терять. Это осознанный выбор тех, кто уже потерял. — Да, — покачал головой Драко, спустя недолгое молчание. — Наверное, ты прав. — Знаешь ли, близнецы вообще в Волдеморта снежками кидались, а ты говоришь, что я безрассудный. — Близнецы что?.. О Мерлин. — Ну, когда он в затылке Квирелла был, они ему в тюрбан… Драко и не помнил, когда последний раз так громко смеялся. Почему-то Поттер перестал говорить и замер. Молчал и просто смотрел.

***

Когда Уизли, Грейнджер, Поттер и сам Драко собрались в гостиной, они напомнили ему о слизеринском консилиуме на пятом курсе по вопросу изгнания Долорес Амбридж. Что ж, имена другие, а проблема та же. В груди разливалось теплое чувство ностальгии. Или, все-таки не ностальгии. Поттер потянулся за ириской. — Осторожно, — лениво предупредил Драко. — В прошлый раз ты тоже клялся себе, что не будешь злоупотреблять сладким. Со стороны Грейнджер послышалось, как она прыснула в кулак. Поттер обиженно надул губу, и внезапно рассмеялся, когда она переглянулась с Драко. Закатились смехом все, кроме озадаченного Уизли. — Может, мне тоже расскажете? — поинтересовался он. — О, — многообещающе протянул Драко, — обязательно. Но сначала, я предлагаю вот что… Грейнджер с готовностью кивнула и выудила из своей маленькой сумочки пять толстенных книг, раскладывая их на столе. В ее глазах загорелся азарт и предвкушение. Что странно — Драко чувствовал то же самое. Еще никогда он не был так солидарен с Грейнджер. — Я отметила закладкой те страницы, которые нам помогут найти веский повод лишить Стилвуда рабочего места. Уизли нервно сглотнул, увидев количество пестрых закладок. Драко вместе с Грейнджер, склонившись над одной открытой книгой с различными правилами Хогвартса для профессоров, обсуждали каждый из них, приплетая к ним действия Стилвуда. Все, что они находили, все еще не считалось за весомый аргумент. Подступающее разочарование давило и сбавляло в уверенности, но с каких пор Драко имел право сдаваться без результатов? Заручившись мимолетным предчувствием, он нетерпеливо щелкнул пальцами и пододвинул следующую книгу к себе. Драко раскрыл ее там, где закладок не было. Грейнджер нахмурилась, когда он воодушевленно ткнул в середину страницы. — Вот! Грейнджер сбивчиво зачитала вслух, ускоряясь с каждым словом, и внезапно хлопнула себя по лбу: — Точно! Как я сразу не заметила! И вот еще, смотри… Она перелистнула несколько страниц, судорожно обводя нужные строчки маггловской ручкой. Драко едва заметно утвердительно кивал головой ее словам. Никогда нельзя останавливаться после первых провалов. Он не ненавидел упрямство в целостности, так как у упрямства всегда имелись разнообразные оттенки. — Так, — Драко скрестил руки на груди и задумчиво пожевал губу. — Грейнджер, тебе нужно составить… Знаешь, как по форме? — Да, — уверенно сказала она. — Эта умная парочка — страшная сила, когда они на одной стороне, — с явным уважением в голосе прошептал Уизли на ухо Поттеру. Следующий час они переносили нужные куски текста из книг в отдельный свиток. Копаться в закладках, конечно, отбирало слишком много лишнего времени. Вдруг Грейнджер замерла и уставилась в стену, чем напугала Уизли, который от неожиданности напортачил в половине своего текста. — Нам нужно выманить его из кабинета, — грандиозно объявила она. — Надолго. Драко покосился на нее, прищурившись. Он не мог поверить в то, что гриффиндорка до мозга костей предлагала всерьез подобные вещи. Заметив его взгляд, она принялась оправдываться: — Вы даже не представляете, сколько всего интересного может храниться в его личном имуществе. — Да по Грейнджер Слизерин плачет, — присвистнул Драко, на что она застенчиво улыбнулась. Он раскрыл первую попавшуюся книгу и начал в ней чертить схему, поясняя ей внутреннее обустройство преподавательских комнат. У каждого профессора стояли чары от любопытных носов, и тот факт, что Стилвуд — бывший аврор, громко кричал об особой и опасной защите в его комнате. Поттер с подозрением рассматривал книгу, в которой Драко увлеченно разрисовывал все поля, не оставляя чистых мест. Внезапно он возмущенно подскочил с дивана, указывая пальцем на любительское творчество Драко. — Малфой, это же мой учебник! — Считай это художественной реставрацией, Поттер, — Драко с озорством подмигнул ему и получил в ответ странную ухмылку. Грейнджер провела пальцем по схеме и нахмурилась, но потом удовлетворительно фыркнула: — Я думаю, оно не будет проблемой. — Нам нужна наживка, — хищно сверкнул глазами Драко. — Можно подкинуть ему что-то такое, что привлекло бы его к идее покинуть Хогвартс. Я ставлю на кодовую записку от Пожирателей, она отлично сработает с таким цепным псом, как Стилвуд, выжидающим своего звездного часа. — Ты ебанутый! — с гордостью и восхищением в голосе сказал Уизли, одобрительно хлопая его по плечу. Драко вздрогнул и слегка растерялся. У Уизли свои необычные методы похвалы… — Эм… спасибо? — А я думаю, что затея смахивает больше на мерзкую пакость! — поморщилась Грейнджер. Ей бы не стоило забывать, с кем она имела дело. Распределительной шляпе не нужно было даже притрагиваться к Драко Малфою, чтобы почувствовать его слизеринские замашки. Драко ухмыльнулся, ничего не ответив. — Так, хорошо, — кивнул Поттер. — А как мы проберемся в его комнаты? В смысле, незаметно для других профессоров. Драко прошелся по гостиной сцепив руки за спиной. Пока что эта деталь плана казалась самой сложной. У кого из профессоров не возникнет подозрений, когда они увидят шастающую гурьбу учеников около преподавательских комнат? К тому же, Золотое Трио давно снискало себе дурную репутацию. Вариант с мантией-невидимкой отмели довольно быстро. Нет, конечно, ее придется надеть в любом случае, но она никак не поможет не наделать шуму с защитными чарами. А кто еще будет шуметь в комнате Стилвуда, когда самого Стилвуда нет в школе? Драко резко остановился посреди гостиной. — У меня есть предложение. Поскольку он ответственен за починку Часовой Башни, он имел доступ и к главному колоколу. Он собирался запустить его в нужный момент, чтобы по всему замку прозвучал звон и создал хаос среди учеников и профессоров. Пока все будут разбираться с переполохом, они проникнут в комнату, не отсвечивая своими перемещениями. Но для этого нужно… встретиться с кентавром. Драко озвучил свой план. — Мы успеем? — с сомнением спросил Поттер. — Да, конечно, если бы кое-кто прекратил тратить свое драгоценное время на импульсивные попытки сдохнуть от руки Стилвуда раньше времени, — проворчал Драко, машинально поправив Поттеру воротник. Не заметив смущения Поттера, Драко повернулся к Грейнджер и достал чистый кусок пергамента. Она быстро поняла, что нужно делать, и начала придумывать содержание к записке. Пока они усердно составляли и писали, высунув языки от напряжения, Уизли и Поттер во весь голос хохотали от яркой представленной картинки Стилвуда, прочитавшего их послание.

Объект: “Предел”

Время: Среда, 23:45.

Место: Лютный переулок, лавка Скептера (подвальный уровень).

Цель: Передача засекреченного архива. Последний шанс забрать списки тех,

кто пошел на сделку с Визенгамотом. Ожидается присутствие старых “друзей” и связного из министерских отказников.

P.S. Если Аврорат узнает — сжечь все вместе с курьером.

Пароль: “Чистая кровь не остывает”.

— Я еще печать нашу родовую поставлю, Стилвуд не устоит, — самодовольно улыбнулся Драко. — Отлично, — выдохнула Грейнджер. — И на отработку не придется идти, он в полночь будет уже далековато от Хогвартса. Драко до последнего оттягивал момент с Запретным лесом. Когда до него снизошло осознание, что вечно бегать не получится, он взял себя в руки и решительно отправился на встречу с кентаврами. Будь что будет. Но с каждым шагом вглубь леса решительность стремительно иссякала. Кожа на руках покрывалась мурашками, несмотря на то, что погода стояла теплая и безветренная. Списав все на свою мерзлявость, он побрел дальше. Драко просто ненавидел признавать, что ему становилось не по себе. К тому же, он так опрометчиво не взял с собой фонарь! Драко притормозил на маленькой полянке, прикидывая дальнейшее направление. Из кустов послышался шорох. Оттуда грациозно вышел кентавр. В повадках кентавра не обнаружилось той самой привычной им величавости и высокомерия. Драко узнал Флоренца и только открыл рот, собираясь озвучить свою проблему с часами, как кентавр усмехнулся и перебил его: — У тебя уже все получилось. Драко почему-то сразу сообразил, что он имел в виду. Флоренц продолжил дальше: — Лунная линза встала на место в тот миг, когда ты перестал пытаться удержать небо силой. В памяти всплыло ощущение странного внутреннего щелканья зубцов, словно что-то совпало. Часы больше не сопротивлялись внешнему воздействию и заработали, как нужно. Работа закончена. Но почему? И как в памяти могло всплыть то, чего он раньше не видел? — Я… не понимаю, — неуверенно ответил Драко. — Это потому что ты привык думать, будто мир исправляется только через усилие, — мягко пояснил Флоренц. — Иногда достаточно позволить свету пройти. Черт бы побрал эту привычку кентавров болтать загадками! Драко стиснул зубы. Флоренц взглянул на темное чистое небо, усеянное яркими звездами. — Они указали на сбой. Там, где две орбиты долгое время шли вразрез, а теперь пересеклись. Драко нахмурился. Если и дальше пытаться понять кентавра, можно свихнуться и превратиться в чудика Гилдероя, который до сих пор пускал слюни и улыбался совам в Мунго. — Планеты не пересекаются, — возразил Драко. — Только если одна из них слишком упряма, чтобы изменить траекторию. Кентавр улыбнулся. Волна ветра пошевелила ветви деревьев над ними. — Твой знак зимний, — продолжил Флоренц, поворачивая голову к созвездиям. — В эту ночь Марс не враждует с Венерой. Довольно редко их свет не конфликтует. — Я не за этим пришел, — Драко быстро мотнул головой, смутно догадываясь, к чему подводил кентавр. — Конечно. Звезды не интересуются фарсом, они лишь отмечают равновесие. Ты пришел спросить, завершена ли твоя работа, — напомнил Флоренц. Голос кентавра засочился умиротворяющим спокойствием. — Она завершена. И начинается другая. — Какая? Кентавр слегка улыбнулся. Драко знал, что спрашивать-то было бессмысленно — он все равно никогда не разберется в туманных высказываниях их народа. Просто подумалось, что тогда все встало бы на свои места, как та лунная линза в часах. — Осторожнее с теми, кто носит лето в своих глазах, — добавил Флоренц почти небрежно. — Звезды никогда не говорят прямо, но ты слишком долго на них смотрел, чтобы ненавидеть. Ничего на свои места не встало. Драко внимательно посмотрел в ни разу не летние глаза Флоренца, но тот ясно дал понять, что ответов для него больше нет. Пришлось развернуться в сторону школы и поспешить. Только на краю леса Драко понял, что впервые за всю прогулку от Хогвартса он не почувствовал холода, и со всех ног рванул к часовне. Оставалось дело за малым — установить часы на свое место. Чесались руки от нетерпения. Драко не рассчитывал закончить настолько раньше, потому что работа и правда выдалась не из легких. Он забрался на верхнюю площадку, отправляя палочкой на место огромное центральное колесо механизма. Тяжелый вес с трудом поддавался, но Драко чувствовал себя переполненным магией. Неисчерпаемый колодец, из которого насыщалось несколько раскидистых полей. Тяжелая дубовая дверь скрипнула, впуская в башню сквозняк и слабый свет свечей из коридора. Драко не обернулся — ему нельзя отвлекаться. Циферблат пульсировал фиолетовыми искрами, обещая взорваться ко всем чертям за грубую невнимательность. Ему почему-то и не потребовалось смотреть, чтобы понять, кто зашел. — Если ты пришел позлорадствовать, Поттер, выбери время поудачнее, — вполголоса пробормотал Драко, упорнее сосредотачиваясь на левитации. Поттер остановился около него, запрокинув голову вверх. Драко вскользь задумался о том, как выглядел в своей заляпанной мантии и с растрепанными волосами, но погнал ненужные мысли прочь. — Я принес то, что мы обсуждали в гостиной, — Поттер вытащил из кармана свернутый пергамент. — Миона составила все так, как вы и договаривались. Драко медленно опустил палочку. Фиолетовая искра с шипением погасла, и механизм башни встал на место, издавая натужное тиканье стрелок. Драко облегченно спустился вниз, перепрыгивая через ступеньку. — Дай сюда, — он выхватил пергамент. Пробежав глазами по строчкам, он с удовольствием кивнул. — Внушительно, даже слишком. Грейнджер постаралась, молодец. Поттер молча наблюдал, как Драко аккуратно сворачивал заявление обратно. Тишину разрушали лишь вновь заведенные часы Хогвартса. — Трудно? — Поттер посмотрел на механизм. — Это тебе не на метле летать, — Драко потер переносицу, только сейчас ощутив навалившуюся усталость. — Магия времени вредная. Она помнит каждое заклинание, которое ударило в эти стены во время битвы. Иногда мне кажется, что я чиню не часы, а саму память замка. Ошибок она не прощает, а чтобы их не допустить при работе вручную, нужно очень постараться. — А что, палочкой никак? Я видел, как Дамблдор за пару секунд мог восстановить крупные разрушения. — Время нельзя склеить, Поттер, его нужно прочувствовать, — Драко и сам не заметил, как повторил слова МакГонагалл в начале учебного года. Они снова замолкли, вслушиваясь в размеренный такт стрелок. По сути, никакой разницы ученики и не замечали. Что с работающей часовней, что без нее — никаких колоссальных изменений не наблюдалось. Слагхорн прекрасно справлялся со своими зельями и без подсказок лунной линзы, не зря же он опытный зельевар. Но за время своей работы Драко понял важность каждой функционирующей башни для самого Хогвартса. Время — порядок, и замок становится спокойнее. — Завтра Стилвуд должен найти твою записку, — нарушил тишину Поттер. — Хотел бы я, чтобы уже в четверг его кресло в Большом Зале стало пустым, — усмехнулся Драко. Странные интонации в голосе Поттера не предвещали ничего хорошего. Поттер подошел ближе и почти невесомо коснулся пальцами его предплечья. Драко внутренне напрягся, словно перед прыжком, и покосился на Поттера в ожидании. — Ты же сам говорил, что нельзя действовать импульсивно, а теперь рвешься к Стилвуду, — а Поттер не умел подводить, однако. — Что будет, если… — Мало ли что я там говорил, — перебил Драко, резко отшатываясь от Поттера, — у людей вообще, знаешь ли, глаза порой раскрываются, а твои намертво вросли в жопу. Драко вовсе не хотел думать о том, что будет, если Стилвуд поймает его за руку с поддельной запиской и пронюхает весь их дырявый план. Поттер нагнетал и так раскаленную обстановку. Они словно сидели на пороховой бочке и нагревали ее инсендио забавы ради. Драко вообще не хотел думать, почему чертов Поттер обеспокоен его судьбой. Поттер вздохнул, встряхнул своей лохматой гривой и вышел, напоследок хлопнув тяжелой дверью. Драко, ранее прислонившийся спиной к стене, почувствовал ее дрожь. А может, свою. Его сердце колотилось в унисон с тяжелым ходом часов. Идиот. Какой же ты безнадежный идиот, Малфой.

***

Да, я своеобразный и с этим можно лишь смириться, подумал Драко на следующее утро. Однако, загоняться он не перестал, тем самым еще больше расширяя свою своеобразность. Взглянув на извечный беспорядок на кровати Поттера, он задумался, зачем вообще Поттер приходил в часовню, если мог показать заявление здесь. Как только урок со Стилвудом закончился, Драко помедлил и стал дожидаться, чтобы все покинули кабинет, а он сам мог выйти последним. Как только кабинет опустел, Драко подошел к двери, якобы случайно обронив записку печатью вверх. Стилвуд уставился на пергамент орлиным взором. Драко поспешно поднял его, намереваясь убрать в карман, но профессор в мгновение ока подбежал и вырвал записку из рук с такой силой, что Драко отшатнулся. Стилвуд развернул бумагу и быстро пробежался глазами по строчкам. Суровое лицо исказилось в хищном оскале. — Вам не стоило этого хранить, мистер Малфой, — пророкотал он, пряча добычу во внутренний карман мантии. — Отработка сегодня отменяется, передайте мисс Грейнджер. У меня появились дела… поважнее ее нелепых километровых эссе. Драко медленно выпустил воздух через нос. В случае полного провала плана им всем наступит пиздец. Маленький такой нюанс, который просто, блять, не мог не омрачать душевный подъем Драко. Во рту становилось сухо. В коридоре он выловил Поттера и спрятавшуюся за книгой Грейнджер, которая бездумно листала страницы со скоростью кометы. — У тебя книга вверх ногами, — предупредил ее Драко. — Но он вряд ли тебя заметил, видели бы вы его довольную физиономию. — У нас есть ровно три часа, пока он будет обыскивать пустые подвалы Лютного, — озвучил Поттер его мысли. Они не обсуждали произошедшее в часовне. Поттер старательно делал вид, словно ничего не произошло. Тревожила и его относительно спокойная реакция на ту грубость Драко, если не считать посыпавшейся штукатурки с потолка, конечно. Обычно за этим следовала драка. Дурацкая непредсказуемость Поттера, чтоб ее. Драко омыло волной нелепого раздражения. Неизвестно, к чему. — Я с Астрономической башни сброшусь, если увижу его еще раз, — процедил Драко. — Действуем. Втроем они чуть ли не бегом дошли до Часовни, и Драко привел колокол в действие. Громкие отзвоны вибрацией разносились по замку. Не повезло тем, кто находился поблизости от колокола — уши закладывало мгновенно. Грейнджер поморщилась и потянула их в сторону Северной Башни через потайной проход, потому что в коридорах столпились высыпавшиеся из комнат ученики. Звон колокола неплохо разжигал всеобщее волнение. — Безмолвные звезды! — запыхавшаяся и раскрасневшаяся от непривычки к быстрой ходьбе Грейнджер притормозила у портрета Ваблатски. — Милая моя, я чувствую, что нужно сменить пароль, — томно протянула Кассандра. — Срочно, иначе вас ждут пренеприятнейшие… — Мерлиновы кальсоны! — с душой выкрикнула Грейнджер от нетерпения. Кассандра сморщилась, но благосклонно махнула рукой. — Так уж и быть. — Но я не… — Милая моя, проходи же быстрее… — Ваблатски отодвинулась, раскрывая проход. — Только не забудь оповестить всех… Решили, что в кабинет и комнату Стилвуда под мантией-невидимкой проскользнут Грейнджер и Поттер. Да, один мозг на всю их маленькую операцию, зато какой! Так что Драко верил в то, что у них все получится. Не могло не получиться. Он отмерял шагами гостиную вдоль и поперек, продумывая в голове все варианты их дальнейшей никчемной жизни после того, как Поттера и Грейнджер поймают в комнате Стилвуда с поличным и будут расспрашивать об их грязных намерениях. Конечно же, Грейнджер промямлит что-то про несправедливость, а Поттер всем заявит какую-нибудь несусветную чушь про спасение от рук негодяя. Болваны ему заглянут в рот, доверчиво покивают башкой, а приплетут в итоге Малфоя. Только вот спустя тридцать нервных минут ожидания они пришли целые, невредимые, растерянные и с пустыми руками. Ничего они не смогли найти. Драко как-то странно выдохнул и не дал описания своему поведению. Грейнджер с виноватым видом протянула ему только перечеркнутый аврорский значок. — Это… — Драко потер его большим пальцем. — Стилвуда же отстранили… Интересно, за что? В гостиную забежал Уизли. Драко только хотел поинтересоваться у него, где он вообще пропадал, как Уизли вывалил на стол внушительную связку пергаментов, перетянутой тонкой веревочкой. — Смотрите, что мне прислал Перси, — отдышавшись, сказал он. — Стилвуд не ушел из аврората сам. — Да мы уже поняли, — Драко закатил глаза, показывая значок. Грейнджер быстро пролистала пергаменты, ее зрачки расширились и размером стали походить на галлеоны. — Подожди, Малфой! Дисциплинарное взыскание за неоправданное применение пыточных заклятий при задержании? — пробормотала она. — Рон, это же почти прямой путь Азкабан! Среди вороха бумаг Драко заметил что-то до боли знакомое и быстро выцепил это, отходя к окну, чтобы повнимательнее ознакомиться. — Там хуже, — Уизли ткнул пальцем в нижнюю строчку. — В заключении сказано, что он признан профессионально непригодным для работы с людьми. Министерство просто спихнуло его в Хогвартс, чтобы он не мозолил глаза в Аврорате. — То есть, для Хогвартса он профессионально пригоден? — возмутилась Грейнджер. — Директриса МакГонагалл будет в шоке, когда узнает, кого она пустила в школу! Она наверняка не в курсе его послужного списка! Драко все еще стоял у окна с ледяной усмешкой. Он держал в руках документ, в котором рассказывалось, что много лет назад — еще при первом обыске Малфой Мэнора, — Стилвуд превысил полномочия и грубо оттолкнул Нарциссу с порога ее же собственного поместья. На документе значилась отцовская магическая подпись. За подобный донос Стилвуду наверняка хорошо влетело. Это объясняло его особое отношение к Драко. — Он чуть не прибил невиновного подозреваемого на допросе, — пробормотал Поттер. — Что за херня… — Он не просто преступник, нарушивший закон, — Грейнджер повысила голос и хлопнула рукой по столу. — Он — бомба замедленного действия, и эта бомба находится в замке вместе с сотнями детей, которые доверяют ему свои жизни на каждом уроке. Драко, все время молча наблюдавший за ней, криво усмехнулся и отложил пергамент в сторону. — Добро пожаловать в реальный мир, Грейнджер. Теперь ты понимаешь, почему мой план с наживкой — это не пакость? — Что такое бомба? — запоздало спросил Уизли. — Понятия не имею, — ответил Драко. Грейнджер отмахнулась от них и начала собирать все важные бумаги в одну стопку, чтобы предоставить ее МакГонагалл. Уизли спросил, что им удалось найти в кабинете, но когда услышал правду, то громко рассмеялся: — То есть, мы зря устроили Стилвуду бессмысленную прогулку по Лондону? — Ну, не скажу, что мне жаль, — хмыкнул Драко. — Ему полезно проветриваться хоть иногда. …Макгонагалл стала похожа на сову, когда увидела, что ей положили на стол. Она быстро собралась и отправилась к Стилвуду, который под утро вернулся в школу еще больше разъяренный и недовольный своей никчемной жизнью. Когда директриса выволакивала его под ручку, словно нашкодившего мальчишку, к выходу на глазах у всей школы, Драко хотел оставить это позорное воспоминание в своих мыслях до конца своих дней. Остекленевший взгляд Стилвуда застыл на лице МакГонагалл. Казалось, что он и не слышал ее гневной тирады. Внезапное облегчение надавило на плечи, замещая собой груз ответственности за множество завершившихся событий. Опьяняющая свобода эффектно делала свое дело. Драко повернулся к Поттеру и потянул того за собой. Ничего не понимающий Поттер поплелся следом, но все же задал вопрос: — Куда мы идем? — Астрономическая башня, — лаконично отозвался Драко. — Малфой? — с тревогой переспросил Поттер. — Ой да заткнись ты, — Драко закатил глаза. — Я хочу тебе кое-что показать. Драко и сам не понимал, почему ему вдруг захотелось показать именно это и именно Поттеру. Разве Драко когда-то умел чистосердечно извиняться словами? Вряд ли. С Астрономической Башни открывался вид на часовню и мерцающий от магии колокол, а над ним раскидывалось бескрайнее чистое небо, в котором впервые за долгое время ярко сияли заметные и без телескопа звезды. — Jucunda memoria est praeteritorum malorum, — с наслаждением протянул Драко и повернулся к Поттеру, широко и искренне улыбаясь.