il nono cerchio | antenora.

— Мерлиновы кальсоны, — с раздражением проговорил Драко. Интересно, а у Грейнджер в критической ситуации могла лечь на язык другая фраза? Ваблатски, тоже не пребывая в восторге от ее идеи, недовольно нахмурилась и отодвинулась в сторону. Единственным плюсом стало то, что Ваблатски прекратила свою ежеминутную раздачу предсказаний — вот настолько сильно ей не понравился новый пароль. Как только Драко переступил порог гостиной, ему на плечо настойчиво закинули руку и потащили в сторону камина. Попытки вырваться пресеклись на корню — чужая хватка пригвоздила к дивану намертво. Драко собирался вылить поток словесного дерьма на голову Блейза, но тот пригрозил ему пальцем. — Так-так так, сладкий, — Блейз произнес это тоном безответственного взрослого, поясняющего банальные азы необучаемому и глупому ребенку, — ты совсем забыл про нас с Паркинсон! Драко скривился и отвел его палец от своего лица. Перед ними возвышалась Панси, и по одному взгляду на нее стало ясно, что поддержки с ее стороны искать не стоило. Она скрестила руки на груди и выжидала. — А ты-то чем недовольна, Паркинсон? — резонно поинтересовался Драко. — Ладно Забини, мы все давно в курсе, что у него подтекает, но… — Закрой рот! — в унисон гаркнули Панси и Блейз. Драко не сдержался и нервно хихикнул. В углу гостиной на кресле встрепенулся заспанный Тео, но в мгновение отрубился обратно. Блейз радостно улыбнулся и щелкнул пирсингом о зубы, посмотрев на Панси, но у той на лице застыла ледяная маска неодобрения, от чего улыбка медленно сползла. — Дорогой, у меня ведь и свои мотивы могут быть, — с нажимом промолвила Панси. — Я тебе, значит, помогаю, а ты вытираешь об меня ноги и игнорируешь? — Во-первых, дорогая, — возразил Драко, — чтобы игнорировать, нужно хотя бы знать, что игнорировать. А во-вторых, с чем это ты мне помогаешь? Панси загадочно улыбнулась, сбрасывая свою напускную сердитость. Она расслабила плечи и повела рукой в воздухе. Драко так и не понял, что она хотела этим сказать, и повернулся к Блейзу: — У тебя какие проблемы? — Мой лучший друг связался с Поттером! — трагично заявил Блейз. — Это у тебя проблемы, сладкий, не у меня. — Сказал однократный чемпион шахматных турниров с Уизли, — огрызнулся Драко. — Нет, серьезно, ты хоть раз выигрывал у него? Он как-то не особо хотел слушать нотации по поводу Поттера от Забини. Тем более от Забини. В радиусе пяти метров от этого человека у всех возникали проблемы автоматически. И почему только Драко везло на подобных людей? — Какого хрена мы узнаем про твоего чокнутого профессора по слухам в Хогвартсе? — возмутился Блейз. — Ты же вообще ничего не рассказываешь! Драко удивленно вскинул брови. А должен ли он что-то рассказывать? В голове произошла несостыковка деталей, каждым косым попаданием болью отдаваясь в висках. Шестеренки, которые никогда не закрутятся, потому что звенья криво установлены. И если изначально в оливковых глазах Блейза играли искорки веселья, то сейчас Драко наблюдал их неизбежное потухание и отвратительное понимание. Над их головами раздалось высокомерное хмыканье. Панси покрутила в пальцах прядь волос и вздернула нос. — Все! Достало! — эмоционально высказала она. На кресле завозился Тео и сонно нахмурил брови. Оглядев ненормальную троицу, он подобрал свой учебник с пола и медленно поплелся в комнату. — Он как дворовый кот, — прошептал Блейз, не обращая внимания на Панси. — Всегда спит где попало. — Откуда ты знаешь, где он всегда… — Драко осекся и закатил глаза. — Мерлин, Забини, когда ты прекратишь свое неадекватное хобби? — Информация — ценный ресурс, сладкий. — И насколько ценна информация про дневной сон Тео Нотта? — Драко выгнул бровь. — Нет, погоди… Дай угадаю, на два подгоревших тоста потянет? Да? А кому это, позволь спросить, понадобится знать? — Вы — два болвана! Придурки! — Панси схватила их за уши и с силой потянула вверх. — Скоро ТРИТОНы, которые вы не сдадите и станете просить милостыню на Кингс-Кросс! А я, богатая и успешная леди в будущем, не собираюсь вам помогать! Один увлекся какой-то глупой слежкой за кем попало, второй занимается практически тем же самым… Идиоты! Драко и Блейз зашипели, отмахиваясь от обезумевшей Паркинсон. Круг обзора значительно ограничился, но Драко заметил еще одну пару женских туфлей, остановившихся около Панси. — Полностью согласна, — поддакнула Грейнджер. — Вот видите, — Панси отпустила уши. — Не одна я так считаю, так что проявите уважение к моей безграничной благородности, которая не позволит пройти мимо вас на вокзале, и сядьте уже хотя бы ради приличия за учебники! — Слышали? — властно спросила Грейнджер, оборачиваясь к побледневшим Поттеру и Уизли. — Какого черта… — начал Драко, но Уизли страшно округлил глаза и помотал головой. — Так, ладно. С чего начнем? Стратегическое отступление — жизненно важный навык, необходимый для упрощения своего дальнейшего существования. Главное в таком деле подгадать правильный момент для отступления. Если выберешь неподходящий, то непременно уронишь лицо, репутацию, а может быть и статус впридачу. В любом случае, приятного мало. Драко считал себя мастером стратегического отступления. Не зря же ему всю жизнь вдалбливали в голову то, что ему нахер было не нужно. Приходилось пользоваться нерастраченными талантами. Панси недоверчиво нахмурилась, но говорить ничего не стала, требовательно вскинув руку и махнув палочкой. На ладонь лег увесистый учебник по чарам. Усевшись в кресле по центру гостиной, она закинула ногу на ногу и начала громко зачитывать: — Чары смещения, например, Аларте Аскендаре в связке с Верто, позволяют изменять центр тяжести объекта в динамике… Драко и не заметил, как в его руке оказалось перо, а на коленке чистый пергамент. Уизли и Поттер с недовольными лицами записывали конспект под диктовку Панси, а Грейнджер строго за ними наблюдала. Блейз надул губы — не разговаривать дольше трех секунд для него то еще испытание. — Забини, какого дьявола ты творишь? — рявкнула Панси, увидев какие-то незамысловатые загогулины вместо записей Блейза. — А, это твой почерк… Далее мы переходим к чарам незримого расширения. — Моя любимая тема! — вдохновенно проворковала Грейнджер. — Я в восторге от параграфа в учебнике, там подробно объясняют, как поместить библиотеку в карман мантии, не нарушая законы Евклидовой геометрии! Жаль, что оно запрещено Министерством, хотя так правильнее, конечно… Уизли удивленно переглянулся с Поттером и шепнул ему что-то на ухо. Поттер натянул самодовольную улыбку и повернулся к Грейнджер: — Запрещено? Не у тебя ли имеется сумочка… — Гарри! — перебила Грейнджер. — Мы бы без этой сумочки долго не протянули! У Драко полезли глаза на лоб. Он отложил перо в сторону и неосознанно придвинулся поближе к столу, находящемуся между ними. — Нет, погодите, — вмешался Драко. — Грейнджер, ты сумела самостоятельно наложить такие сложные чары? — Ох, ну, — она поморщилась, — пришлось попрактиковаться немного, риски высокие, а результат мог получиться неожиданным… Но я рада, что у меня получилось! — И с какой попытки у тебя вышло? С громким звуком захлопнулся учебник. Панси резво соскочила с кресла и вскинула руки в сдающемся жесте. — О-о, все, этих помешанных сейчас не заткнуть! Забини, за мной! — не терпящим возражений тоном позвала она. — У нас еще арифмантика. Грейнджер, разберешься с ним сама? Панси показала ладонью на Драко. Грейнджер рассеяно кивнула, не до конца понимая, что обрела еще одного повесу. Хотя, по сравнению с Поттером и Уизли, второе имя которым — проблема с концентрацией внимания, Драко признавал себя подарком — он мог ведь и помочь чем-то. Грейнджер рассказала в подробностях про свою сумочку и пообещала как-нибудь показать ее в действии. Драко удовлетворился развернутому ответу и задумчиво пожевал губу. В конце концов, те же Протеевы чары у Грейнджер получились с легкостью, когда как сам Драко бился с ними несколько чертовых дней! Хорошо, что на освоение таких чар больше не нужно тратить время, на ТРИТОНах могут и спросить про них. — А коридоры могут появляться сами по себе? — внезапно спросил Поттер. — Ты что, до сих пор не читал Историю Хогвартса?! — возмутилась Грейнджер. — Гарри! — Если бы читал, то знал бы, что в Хогвартсе сами по себе коридоры не появляются, — с умным видом сказал Драко. Грейнджер уважительно посмотрела на него. Да уж, наверняка трудно иметь дело с людьми, которые не удосужились открыть книгу о школе, в которой проучились чуть ли не половину своей жизни. — Ну тут у нас всех вполне неплохо получается, — продолжила Грейнджер. — Я думаю, сделаем упор на гербологию. Малфой, ты ведь тоже сдаешь шесть предметов, а не пять? — Руны еще, — кивнул Драко. — Будь у Мионы возможность, она бы все одиннадцать сдавала, — скривился Уизли. — Мне бы пять сдать… — Почему одиннадцать? — Прорицания не ее конек, — рассмеялся Уизли. — Не считаю этот предмет целесообразным для траты моего времени, — вздернула подбородок Грейнджер. — Итак, гербология… Грейнджер пребывала буквально в боевой готовности к экзамену. Она упорно продолжала диктовать важные параграфы и терпеливо объяснять непонятные моменты для Уизли. Тот качал головой, задумчиво грыз ногти и выражал полнейшее недоумение. На Поттера накатила безграничная усталость, он разозлился на кусок бумаги и расковырял перо так, будто оно лично виновато в существовании эфирной омелы. Драко же являл собой воплощение вселенской скуки. Единственный предмет, который мог бы у него вызвать затруднения — древние руны. И то, потому что не до конца разобрал магические иероглифы и логограммы из-за разборок со Стилвудом. Но на руны у него найдется время. — Если ты продолжишь так издеваться над пером, — лениво протянул Драко, — оно из жалости само тебе ничего не расскажет. — Оно уже пыталось, — саркастично ответил Поттер. — Но я, видимо, тупее соплохвоста. Драко на секунду повернулся к стене и опустил смешок, а затем уставился на Поттера, приподнимая бровь. — Поттер, ты не тупой. Ты просто одаренный в узкой области. — Помолчите! — зашипела Грейнджер, не отрываясь от записей Уизли. Поттер поморщился, перелистнул учебник и пробубнел под нос нечто нецензурное. Драко присмотрелся к названию параграфа и хмыкнул. Так уж и быть. Он наклонился к Поттеру и отобрал из его рук многострадальное перо. — Смотри, резонирующий цветок поглощает твой эмоциональный фон. Это как… — он на секунду задумался. — Как отражатель. Глупо, да? Но если ты на негативе подойдешь к цветку — он сбросит семенные коробочки, и пыльцу уже не собрать. Драко быстро схематично нарисовал цветок, показывая расположение коробочки, и что с ними случится, если у Поттера неожиданно взыграет гнев около растения. Поттер напряженно смотрел, как его карикатурная версия упала на четвереньки и безуспешно подбирала с земли разбросанную пыльцу. — Откуда ты все знаешь? — Потому что я, в отличие от тебя, читаю то, что мне задают, — ответил Драко. — И потому что мне нравится магия резонирующего цветка, она честная. Грейнджер утвердительно кивнула его словам и продолжила работу с Уизли. Поттер смерил Драко каким-то странным взглядом, а потом усмехнулся: — Ты даже не пытаешься скрыть свое превосходство! — Скрывать мое превосходство — это преступление, — самодовольно заявил Драко. Черт, Драко ощутил приливающий жар к щекам. Прав был отец, он абсолютно никчемен. Да, он готов излить свою честность растению, но не Поттеру же! Он, конечно, не далеко от растения умом ушел, но до сих пор человек. Драко поспешно вернулся к своему конспекту. Тишину разбавлял сосредоточенный бубнеж Грейнджер. Когда та с глубоким вздохом закончила растолковывать последнюю тему, Поттер почесал затылок и задумчиво спросил: — И все-таки, что в том коридоре… — Поттер, — предупредительно оборвал его Драко. — Тебе мало было приключений? — И правда, Гарри, — поддержала Грейнджер. — Все, через два дня экзамены! Забудь про коридор и прочее!

***

На обеде в Большом Зале рядом с Драко уселся Тео. Панси и Блейза нигде не было видно с самого утра — наверняка Панси никуда не отпустит своего подопечного, пока он не расскажет ей все законы магического мироздания. — Привет, Драко, — бархатный голос Тео тяжело прошелся по ушам. Драко незаметно натянул рукава мантии под столом. Черт, и почему он сразу не додумался сказать Тео о том, что не может принять его подарок? Сам же все и усложнил. Браслет до сих пор лежал в комнате посреди другого ненужного хлама. К слову, Тео так и не спрашивал ничего про него. Либо не заметил, либо уже понял. — Привет, — кивнул Драко. В целом, Теодор Нотт оказался приятным человеком. Все шесть курсов он был отщепенцем от коллектива. Одиночка. Ему и не нужен никто, он сам разбирался с учебой, изредка обменивался письмами с отцом, чаще всего молчал на уроках. Если бы Тео не подошел год назад к Драко, тот бы с ним так и не пообщался. Драко не понимал, что сподвигло Тео на налаживание контакта. А еще не понимал, почему Тео прицепился именно к нему. Драко не считал себя лучшим вариантом. Положа руку на сердце — и средним тоже. Все бы ничего, но Драко ненавидел внезапно проводить кое-какие параллели. К тому же, сам Тео тоже не отличался нормальностью. Вряд ли Тео замечал за собой, что он творил своими руками. Он неосознанно поправлял столовые приборы в Большом Зале, стопки книг в библиотеке, пару раз галстук Драко. Либо Тео перфекционист, либо просто больной. И какого черта Драко уже о нем так много знал? — Сегодня последний выходной перед экзаменами, — Тео сунул в тарелку кусок мяса, — я думаю, было бы неплохо… Спасибо, Нотт! У Драко что-то помутилось в желудке и резко пропал аппетит. Неприятные ощущения осели желчью в горле. Драко отвел глаза. Он весь год старался не заглядываться на ту часть стола, но Нотту приспичило отобедать именно в его компании, какая прелесть! Расположение к нему достигало невозвратной точки по шкале дружелюбия. — Драко? Все хорошо? — с беспокойством обратился к нему Тео. Не просто хорошо. Все пиздец как изумительно. Драко с радостью бы отвесил несколько ласковых любезному полудурку, но боялся, что из него польется сразу же, как только откроется рот. И нет, на этот раз не словесно. Хоть Тео и не виноват — он ведь не знал про высокие отношения Драко с мясом, но раздражения от происходящего такой факт не убавлял. Тео посмотрел ему за спину и слегка нахмурился. С другого бока к Драко подстроился кто-то еще. Он чуть ли не с грохотом отодвинул от себя тарелку и резко развернулся. — Не ешь мясо? — Поттер пребывал в дичайшем удивлении. — Вот почему ты такой тощий! — Я не тощий, — сквозь зубы проговорил Драко. — Ну как же! — чертов Поттер потянул свои ручонки к его мантии. Драко отскочил и шлепнул по наглой конечности. Пусть спасибо скажет за то, что не оторвал. Поттеру, казалось, вообще до лампочки — он отмахнулся и продолжил бубнеть что-то про полезные витамины. Драко захотелось рассмеяться, какие к черту витамины? Он с сомнением оглянул Поттера. — Тебе, я вижу, и мясо не помогает. Пока они спорили, Тео с расстроенным видом ковырял свое блюдо, поспешно доел и ушел из Зала. Драко проводил его спину задумчивым взглядом. Интересно, что творилось у Теодора Нотта в голове? От мыслей отвлек очередной тычок Поттера. — Говорю же, тощий, — ехидно прошептал он на ухо. — Думаешь, на одной фасоли мышцы отрастут? Ха! — Поттер, отъебись, — недовольно прошипел Драко. — Твои друзья затрахались от твоих выходок и кинули тебя? — Малфой, ты же аристократ, — с его лица не сползала странная улыбочка. — У меня прямо-таки дежавю! — Какое? — Когда я был в Кабаньей Голове, там… — Я понял твою аллегорию, Поттер, — перебил Драко. — Так где Грейнджер и Уизли? — Они с твоими в библиотеке, так что кинули нас обоих, — заявило чудовище с набитым ртом. — Сегодня же воскресенье, пойдем в Хогсмид? Драко поперхнулся соком и полторы минуты пытался откашляться. У Поттера весомые проблемы с головой. — Поттер, ты совсем идиот? — ответил он вопросом на вопрос. Глядя на растерянное лицо, Драко понял, что Поттер даже не осознавал, насколько же сильно ему не повезло иметь крошечный мозг. — Я так и вижу заголовки на первой странице Пророка, — Драко прикрыл глаза и провел раскрытой ладонью по воздуху, — Национальный Герой и Пожиратель Смерти, какое же будущее ждет Магическую Британию? Или нет, еще лучше — нападение на волшебную деревню, неотразимый Пожиратель Смерти ведет на поводке избитого Героя! Империус или обычное запугивание? — Почему избитого-то? — сквозь смех возмутился Поттер. — То есть, это единственное, что тебя взволновало? — поинтересовался Драко. — Если честно, ты всегда выглядишь так, словно только что подрался с собаками за расческу, но проиграл. Поттер машинально пригладил волосы на затылке, но сразу же одернул руку и насупился. Драко же почувствовал некое смятение, но быстро задушил зачатки в себе. Он никогда не являлся образцом морали и вежливости, так что не Поттеру сейчас жаловаться. И да, в Хогсмиде им вдвоем точно нечего делать. — Ой, иди ты в задницу, Малфой, — вздохнул Поттер. …Наступил понедельник. В начале недели у них стояли экзамены по гербологии, чарам и трансфигурации. В среду назначили зелья. Драко спокойно выдохнул — древние руны нужно было сдавать в четверг, он успеет немного подготовиться. Не радовало только то, что в тот же день стояла защита от темных искусств. Два сложных предмета за один раз неплохо расшатают нервы. Драко действительно имел причину для переживаний. С гербологией он расправился довольно легко и быстро. Слегка мешал только заинтересованный бубнеж Тео под ухом — он страстно заинтересовался каким-то зачарованным мхом, который попался ему в билете. Тео увлекся настолько, что вместо штатной сдачи экзамена организовалось интервью о способах консервации органики с колдуном-экзаменатором, принимающим его. С чарами и трансфигурацией вышло еще лучше — Драко должен признать, что Грейнджер и Паркинсон постарались с подготовкой на славу. Сказочное везение, ведь ему попались именно те билеты, которые они втолковывали властным голосом в уши Уизли и Забини. В среду Драко сварил идеальную настойку убеждения и развернуто ответил на вопрос, почему зелье прозрачных намерений стало мутным. Экзаменатор чуть ли не утопился в котле с настойкой от восторга. На древних рунах случилось то, чего Драко опасался больше всего — руны скрытого смысла. Он отчаянно переглянулся с Грейнджер, которая находилась в еще более худшем состоянии. И вновь повезло — пока Драко занимался деактивацией рунной ловушки, ему в голову пришли ответы на все мучающие вопросы из билета. Со связующими печатями сидеть долго не нужно было — он успел нахвататься, пока сидел в Мэноре. Через два часа после древних рун он пришел на экзамен по защите. Везучая рука решила подвести в самый последний момент — и он вытянул билет, в котором практическим заданием оказался Патронус. Наверное, нужно было выбирать пять предметов вместо шести. Драко подошел к экзаменатору, зажмурил глаза и взмахнул палочкой. Что представить? С воспоминанием Нагайны дохлый номер, уже проходили. Луна как-то ему посоветовала представить недавние приятные и красочные события, чтобы заклинание вышло мощнее. Интересно, а что представляла сама Луна, когда выпускала Патронуса? Наверняка какие-нибудь выдумки своего забавного отца. В голову отчего-то залезли яркие кадры танцующего Филча, приторные ириски, смеющийся Поттер, язвительный портрет Снейпа, строгие Грейнджер и Панси, мамин шелковый шарф… Из всего, что я пережил, мой мозг выбрал… это? — Экспекто Патронум! Он открыл глаза в надежде на то, что там хоть какой-нибудь Патронус вылетел, черт с ним с телесным. Драко не так много тренировался в последние дни, искренне веря в то, что не попадет в число демонстрирующих Патронуса. Напротив стоял самодовольно улыбающийся Поттер, выпустивший своего величавого оленя. Какой же он показушник, Мерлин! Из палочки Драко вышел быстрый всплеск света, кажущийся дымкой. Драко хотел облегченно вздохнуть, но неожиданно из дымки выпрыгнул серебристый горностай и задорно проскакал вокруг него, потерся о подол мантии и умчался в сторону Поттера. — Что за хрень… — прошептал Драко. Горностай уткнулся носом в копыто оленя, и они растворились. — Отлично, мистер Малфой, — покачал головой старый колдун и попросил следующего. Драко пошел к выходу из Большого Зала. Он еще не понял, какую оценку дать своему головокружительному успеху, и нужно ли реагировать на Патронуса-предателя, который решил понежиться с оленем Поттера. — Изящный грызун, выживающий даже в суровые морозы, — протянул Поттер. — Так вот ты какой… Захотелось треснуть его за издевательства, но когда Драко повернулся к нему, тот светился какой-то необъяснимой радостью, поэтому Драко почему-то решил отложить побои до неопределенных времен. Не каждый день успешно ТРИТОНы сдавались, в конце концов. В коридоре встретился Лонгботтом. Он держал в руке странный сверток зеленого цвета. По сорнякам, повисшим на шевелюре Лонгботтома, стало ясно — тот только что выбежал из теплицы. Вероятно, кое-что оттуда спер. — Лонгботтом, — предупреждающе начал Драко, — если это снова шипящая и плюющаяся тварь, говори сейчас. И не смей, ради Мерлина, тащить ее в нашу комнату! — Он не плюется! — защитился Лонгботтом. — И вообще, это для гербологии. — Все, что ты приносишь, либо взрывается, либо кусается. Статистика против тебя, ты уж извини. Поттер заинтересованно вгляделся в сверток и подошел к Лонгботтому. Не успел тот опомниться, и Поттер подцепил края свертка двумя пальцами. Он потянул и раскрыл его. Драко не увидел, что там находилось, но это что-то издавало крайне неприятный и жуткий писк. Все трое в коридоре замерли. Лонгботтом становился бледнее полотна. Драко уверен, что и сам не лучше. Черт бы побрал идиотское хобби Лонгботтома и неадекватную любознательность Поттера! — Это редкий цепляющий плющ, — оправдался Лонгботтом, но легче не стало. — Он усиливает защитные чары. — Он усиливает только мое желание покинуть Хогвартс, — огрызнулся Драко, наблюдая, как плющ сначала обвил рукав Поттера, а потом потянулся к Драко. — Не смей, — отступил Драко, но плющ смело обхватил его за запястье. — Поттер. — Я ничего не делал! — Какого черта ты вообще полез к Лонгботтому?! Плющ начал активно карабкаться вверх. Драко оторвал свинцовые ноги от пола, притесняя Поттера к стене. — Сними это! Сними это немедленно! Поттер, вместо того чтобы помочь, громко заржал. Его раскатистый смех эхом отдавался в пустом коридоре. Драко замер и вгляделся в зарождающееся безумие Поттера. Тот смеялся так, что согнулся пополам. — Смешно тебе, да? Драко честно держался несколько секунд, но ему все осточертело, и он схватил Лонгботтома с Поттером за рукава мантий и утянул за собой в сторону лестницы. Драко и сам не понял, что его побудило сделать это. Вероятно, Поттер щедро заразил всех своим неадекватным помешательством. — Бежим. — От чего?! — Филч, — лаконично пояснил Драко. Не особо-то и хотелось рассказывать, что он каким-то образом успел свихнуться. Они неслись по коридору, плющ все еще верещал и болтался на рукаве Драко. Вдали раздалось кряхтение и мяуканье кошки. — Кто там?! Изумительно. Накаркал. Драко, запыхавшись, резко свернул в нишу за гобеленом и потянул Поттера с Лонгботтомом внутрь. Плющ сдавленно зашуршал. Они прижались втроем друг к другу слишком близко, и бешеное растение перепрыгнуло обратно к своему хозяину. Драко облегченно выдохнул. Филч прошаркал мимо гобелена, и накрыло тишиной. Бледный Лонгботтом боялся издавать какие-либо звуки. Сорняк успокоился и устроился у него на плече. Как только они ощутили полное отсутствие опасности, то сразу вывалились из ниши. Лонгботтом и сорняк поспешно ретировались с места преступления. Драко посмотрел на Поттера, находившегося критически близко к нему. Он чувствовал, как щеки разгорелись, а волосы растрепались от бега. Радовало, что то же самое происходило и с Поттером. Его изумрудные глаза светились даже сквозь стекла нелепых очков. Драко неожиданно для себя улыбнулся и шепнул: — Я все равно тебя обгоню. — Не в этой жизни, — усмехнулся Поттер. Драко рванул в сторону Северной Башни и через плечо крикнул: — Кто последний до Ваблатски — должен ириски! Длинные ноги были гордостью семьи Малфоев, и Драко своей отличительной особенностью умел пользоваться. Бегал он невероятно быстро. У Поттера правда не оставалось никаких шансов. …В гостиной на диване раскинулась Панси. Драко сперва подумал, что она уснула здесь из-за перенапряжения от экзаменов. Панси никогда не позволяла себе терять бдительность в общих местах — типичная слизеринская привычка. Но над ней нависла обеспокоенная Грейнджер с толстой книгой в руках и судорожно листала страницы. По бледному лицу Панси стекали бисеринки пота, а грудь прерывисто вздымалась от тяжелых вдохов. Веселье Драко словно смыло рукой. Он подобрался к дивану и со стуком опустился на колени рядом с Панси. Грейнджер так и не обратила на него внимания, боясь отвлечься от книги. — Что происходит, Грейнджер? — холодным тоном спросил Драко. — Не знаю! Я не знаю! Я пытаюсь! Драко поднял голову. В зрачках Грейнджер плескались зачатки истерики. Случилось нечто серьезное, раз и ее выбило из колеи. Драко не мог позволить себе впасть в отчаяние, пока хотя бы не разберется, что за хрень здесь произошла. Сзади подошел Поттер и легонько тронул Грейнджер за плечо. — Успокойся и дыши, — да Драко прямо-таки образец уравновешенности, еще одна монетка в отцовскую копилку гордости за сына! — С самого начала. Грейнджер активно закивала головой и прикрыла глаза, глубоко втягивая носом воздух. Через несколько секунд на ее лице отразилось осмысление, и она дрожащим голосом начала рассказывать: — Мы с Панси столкнулись в гостиной, внезапно она упала, ее начало трясти, я предложила ей пойти в больничное крыло, но… — Сегодня Помфри в отъезде, — вспомнил Поттер. — Какой удачный момент, с-сука, — прохрипела Панси. — Аппарировать нельзя… Я не успею… до камина… Драко взял Панси за руку. У него и самого ладони почти всегда холодные, но у Панси оказались практически окоченевшие пальцы. Она с трудом разлепила веки и посмотрела прямо на него. — Что такое? — тихо спросил Драко. — Не говори… ему, — попросила она. — Драко, пожалуйста. — Паркинсон, Мерлин тебя задери, если это твой очередной план по совращению Забини, я тебя сам воскрешу, а потом убью, — со злостью прокричал Драко. — Какого черта произошло? Панси слабо усмехнулась и вновь закрыла глаза. Ничего не понимающая Грейнджер растерла свое лицо и продолжила говорить: — Она успела мне немного рассказать, это древнее проклятие, иссушающее оболочку. Обычно у жертвы такого ритуала сначала вытягивают жизненную силу, но у нее все пошло в обход, и сейчас тянется магия… — Я понял, — оборвал Драко. Старо, грязно, в слизеринском духе. Круг подозреваемых внушительно сузился. Панси разглядела на его лице какие-то недобрые намерения и сжала руку крепче. — Не переживай, Драко, — хрипит Паркинсон. — Проклятие насылала сучка-дилетантка. Такое если не запороть, то точно довело бы до смерти. Она того не стоит. — А сейчас-то что делать? — рявкнул Драко, хоть и понимал, что не стоило бы. Проклятие держалось на балансе, кто-то должен занять ее место. Оно неисцелимое. Но если его наложили неправильно, то… Драко прикусил губу до крови, когда к нему пришло разрешение проблемы. — Я буду стабилизатором, моей магии хватит, — кивнул он сам себе. — Грейнджер и Поттер встанут в круг и будут держать меня. Сознательный перенос и добровольное перенаправление должны помочь. Нужно обладать огромным запасом магии, чтобы накачать и Паркинсон, и самому не подохнуть. И успеть это сделать до того, как проклятие доберется до жизненных сил. И тут Поттер выдал: — Есть у меня одна идея. Драко прекрасно знаком с подобным тоном. Как же он, блять, ненавидел эту фразу! До дрожи в руках и ебучего нервного тика. Раздражение заклокотало под ребрами, и он гневно посмотрел на Поттера, стоящего со скрещенными руками на груди. — Нет! — запретил Драко. — После твоей прошлой идеи ты валялся с шишкой от швабры. — Которую ты мне и поставил, — съязвил Поттер, а потом спокойно ответил: — У меня больше магической силы. Я выдержу. — Это не шутки, Поттер. — Именно поэтому я и подхожу. Драко зарылся пальцами в волосы. Черт, ну почему Поттер такой невозможный? Почему он всегда лезет, куда не просят? Грейнджер переводила взгляд с отключившейся Панси на Поттера и обратно. Решив понятную одной только ей задачку в своей голове, она твердо кивнула и сказала: — Драко, — собственное имя резануло по ушам, — Гарри прав, ты можешь умереть во время передачи, а у него огромный магический резерв. Поверь, мне тоже не нравится эта идея, но… — Чем дольше мы спорим, тем быстрее она умирает! — гневно оборвал Поттер и вскинул руку в сторону Панси. — Посмотрите, на ней лица уже нет! Миона, просто скажи, что нужно делать. Драко прорычал от бессилия и был вынужден согласиться, лишь бы успеть. Они с Грейнджер быстро начертили ритуальный контур вокруг дивана. Панси уже нельзя переносить куда-либо, стало слишком поздно, и счет шел чуть ли не на секунды. Придется всего лишь держать круг, пока Поттер принимает удар на себя, чтобы спасти его лучшую подругу. Отвратительно, как же, блять, отвратительно. — Поттер, будь любезен, не сдохни, — обессиленно попросил Драко и встал к своей стороне круга. Бессознательная Панси находилась в центре, Поттер стоял напротив нее и держал за руку. Грейнджер и Драко в противоположных сторонах друг от друга подпитывали руны своей магией. Ритуал передачи оказался выматывающим. Лишь бы они не напортачили, одна маленькая ошибка могла стоить нескольких жизней. Перенос практически подходил к концу, и Поттер пока стоял ровно. Драко поглядывал исподлобья, создавая себе иллюзию контроля, но вряд ли он что-либо контролировал. Он решил отложить на потом свои душевные терзания Мерлин пойми по какой причине. Затем магия перестала послушно перетекать и начала рвать. Поттер пошатнулся и едва ли не потерял равновесие. Драко почувствовал, как руны под руками начинали закипать. Если отпустит их — Панси уже не откроет глаза. Если не отпустит — Поттер помрет. Драко ощущал волны неимоверной боли, исходящие от Поттера. И даже в такой отвратительный момент, Поттер оглянулся через плечо и посмотрел ему прямо в глаза: — Держи. — Черт бы тебя побрал, Поттер! — сквозь зубы прорычал Драко. Поттер не попросил, он приказал. И Драко поверил, что он сможет. Грейнджер выбрала более легкий путь, просто закрыв глаза. Но и так на ней прозрачно отражалась подступающая паника. Поттер произнес что-то еще, смотря на него, но Драко ничего не расслышал. Что это было? Новый приказ? Предсмертный бред? Быстренько составил завещание? Мерлин, какой же Поттер придурок! Когда ритуал завершился, Поттер свалился на пол. Панси начала дышать. А Поттер — нет. Всего несколько секунд, но Драко показалось, что прошла целая вечность. Он дернулся из уже бесполезного круга и кинулся к Поттеру. — Какого черта, идиот! Ты же говорил, что у тебя дохрена магии! Наверное, Драко переусердствовал и кричал достаточно громко, чтобы Поттер соизволил вернуться с того света и все-таки сделать вдох. — Что ты там бормотал при смерти? — ошарашенно спросил Драко. — Разве? — прохрипел Поттер. — Ладно, — Драко помотал головой, — забудь. Несколько дней они не разговаривали. Один только Мерлин знал, чего Драко Малфой боялся больше всего в своей жизни. Детский страх перед оборотнями тараном выместился страхом себя самого. О да, Драко действительно до одури боялся своих эмоций, чувств, реакций и прочей херни, которые он мог выдавать неосознанно. Он сам себе худший враг. Драко ненавидел чувствовать новое и непривычное. Может, по нему и не скажешь, но он совсем не склонен к переменам. Нечто новое и незнакомое — обязательно что-то жуткое и мерзкое. Кому бы понравилось чувствовать мерзкое? Да, ему безумно нравилось что-то изучать, испытывать экстаз от знаний и увлекаться освоением новых техник. Но это ни в какое сравнение не шло с изучением себя самого. Он сам и был своего рода жуткой мерзостью. Сейчас Драко — оголенный комок нервов. Тронешь — и разлетится на ошметки к чертям собачьим, покроет собой стены и никогда не отмоется. Неужели Драко действительно так сильно разозлился на то, что Поттер отодвинул его и кинулся в ритуал сам, чтобы спасти Панси? Драко никогда не давал определений своим чувствам. Зачем? Если дать им определение, они могут стать правдой. Забавное явление Драко Малфоя — он ценил честность, не будучи готовым говорить искренне. Особенно с собой. “Только если одна из них слишком упряма, чтобы изменить траекторию.” — Ты не бессмертен, — тихо сказал Драко. — Ты в курсе? Поттер гортанно простонал, провел ладонью по лбу и вскочил со своего места. От его сильного удара по столу разошлась вибрация. Да, его и самого уже достало происходящее с Драко. Ох, знал бы Поттер, как тяжело жить с собой в гармонии! Лонгботтом встрепенулся и вышел из комнаты с очередным своим дурацким горшком. — Да что с тобой опять? — свирепо спросил Поттер. — Ничего, — процедил Драко. — Отъебись. Он встал и пошел к выходу. С него тоже хватит, уж лучше с горшком Лонгботтома пообщаться, чем с Поттером, от которого черт знает, чего ожидать в последующие две минуты. За руку крепко схватились, вызывая мурашки до самого плеча. Драко попытался вырваться, но безуспешно. И когда только Поттер успел стать таким сильным? — Малфой. — Я же сказал, отъебись! Когда он повернулся, то увидел, что Поттер пребывал в крайней стадии бешенства. Желваки на покрасневших от злости скулах ходили ходуном, а ноздри раздувались от тяжелого дыхания. Поттер отдернул руку, словно от огня, и выкрикнул: — Истеричка! — Я истеричка? — фыркнул Драко и, подойдя к Поттеру, взял его за плечи и развернул к зеркалу, — вот, взгляни на истеричку! Поттер растерялся, смотря на свое отражение. Драко наклонился к его уху и вполголоса, со стальными нотками, медленно проговорил: — Ты не умеешь не спасать. Тебе становится физически плохо, если вокруг кто-то не нуждается в герое, и ты экстренно ищешь новые способы проявить себя, — Драко отстранился и скрестил руки на груди. — Скажи честно, твое непомерное эго заставляет тебя делать это? Чего ты добиваешься? Публичных оваций и восхищения? Жаль, что Панси не настолько эмоциональна, да? — Это называется забота, — огрызнулся Поттер. — Это называется зависимость от пиздеца, — отрезал Драко. Поттер стал более раздраженным и прокричал: — Я спасал людей, потому что они мне дороги! Рона, Гермиону, и… и мою любимую девушку. Но чем Паркинсон хуже? Ты разве не хотел бы, чтобы она жила? Драко отшатнулся и широко распахнул глаза. Внутри поднялось необъяснимое чувство надвигающейся катастрофы. Такое же, какое преследовало его в Малфой Мэноре. Драко глубоко вздохнул и прикрыл веки. — Любимую девушку? Поттер, да что ты о любви-то знаешь? — беззлобно спросил он. Поттер хотел что-то сказать, но закрыл рот и так и остался стоять с растерянным выражением лица. Драко и сам не понял, для чего завел этот разговор, что его так зацепило, и какого черта он творил. — Не обижайся, но мне кажется, ты совсем не умеешь любить, — заявил Драко, разводя руками. — Это логично, у тебя с малых лет не было любви, даже родительской. Ты не умеешь, и все тут. У тебя твой комплекс героя как замещающий выступает. Ну спас девчонку, ну влюбилась она в тебя, ты сам-то что к ней чувствуешь? Это с каких таких небес на тебя снизошло озарение, а? Задумайся, простой совет тебе даю. И да, не приближайся ко мне больше! Прервав свою тираду Драко замолчал и отдышался. Поттер молча смотрел на него. Драко махнул рукой, повел плечами и вышел из гостиной. Пусть Поттер сам разбирается со своими тараканами в голове. Драко им всего лишь имена дал, он не собирался возиться с ними дальше.