il nono cerchio | antenora.

Гарри совершенно не знает, чем занять себя до среды. Конечно, у него все еще остаются его рабочие обязанности. Он приходит в аврорат раньше обычного, потому что просто не может больше сидеть на Гриммо. Гарри снова и снова перечитывает старые отчеты давно закрытых дел, с зубами вцепляется в новые, перепроверяет детали по делу Пожирателя под личиной Фрэнка. И все ради того, чтобы избавиться от зудящего покалывания в груди. Гарри не понимает, что с ним происходит, и ему не нравится постоянно отвлекаться на дурацкие выходки его собственного тела. На обеде Гарри случайно видит Паркинсон в атриуме Министерства. Вряд ли он хочет знать, что она здесь делает, но Паркинсон всегда действует так, как считает нужным. Она подходит к нему и кладет подбородок ему на плечо, хитро прищурившись. — По-оттер, — вместо приветствия протягивает она. — Па-аркинсон, — в тон ей передразнивает Гарри. — Дурак! — хихикает Панси, шлепая его по плечу кожаным клатчем. — Отлично выглядишь, Герой, снова раздался в плечах! Она оценивающе осматривает его и щупает за бицепс. Если бы она только знала, сколько времени Гарри убивает на тренировках в аврорате! Их гоняли на обучении, теперь гоняют на службе. Там хочешь не хочешь, но раздашься не только в плечах, но и во всех причастных местах. — И ты прекрасно выглядишь, Паркинсон, — Гарри не врет. Панси действительно сексуальная девушка. — Разумеется! Слышала о Варни, кстати… — щебечет Панси. — Точнее, об его остатках. Весело ты время проводишь, Гарри. Гарри наивно думал, что об их маленьком инциденте никто не узнает, за исключением разве что Рона и тех, кто принимал Варни в Министерстве. Хотя, когда состоишь в отношениях с Блейзом Забини, трудно быть не в курсе чего-либо. Странно, что Пророк все еще не пестрит заголовками о превышении полномочий свихнувшегося Национального Героя, или что-то вроде того. — Когда ты окончательно сойдешь с ума, я принесу тебе лопату, чтобы закопать трупы, — подмигивает Панси. Гарри растерянно моргает, а затем звучно смеется. Временами может показаться, что Панси будто бы подбивает его на всякие сомнительного рода вещи, поощряя их своими одобрительными комментариями. На самом деле, Гарри даже не представляет, какой конкретно ветер гуляет в голове Паркинсон. — Паркинсон, ты — худшее, что случалось со мной после войны. — И лучшее, — Панси отстраняется и приглаживает волосы. — Кстати, казнь или свидание, что выберешь? — С тобой? — Гарри приподнимает брови. — Сначала казнь, а потом можно и свидание. Панси довольно ухмыляется. Она поправляет облегающее красное платье на бедрах и стряхивает невидимую пыль со своих плеч. Гарри не раз задавался вопросом, к чему Панси показывает столько лишних суетливых движений. И не сказать, что она делает их неосознанно. В конце концов, у Гарри накопился достаточный опыт на службе в аврорате. — Впрочем, неважно, — беззаботно воркует Панси. — В среду буду ждать тебя, Герой. Забини притащил недавно с какой-то светской вечеринки бутылку коллекционного вина, и я собираюсь его пить и слушать, как вы с Драко собачитесь. — Хреновое развлечение, Паркинсон, — хмыкает Гарри. — У Забини в кармане конфеты кончились, или ты просто деградируешь? — Деградация, милый мой, это то, чем вы здесь, — Панси обводит рукой атриум, — занимаетесь. А у меня шоу-программа. И вряд ли у Забини когда-нибудь кончатся конфеты для меня, знаешь ли. — Почему ты называешь своего парня по фамилии? — искренне удивляется Гарри. — Вы уже довольно долго вместе. — Забини еще не заслужил такой чести, — Панси фыркает и откидывает с лица выбившиеся из прически пряди. — Кстати, Тео недавно подарил Драко какую-то вазу… — Мне похер, — резко перебивает Гарри. Панси сверкает глазами. Не попрощавшись, она разворачивается и исчезает в камине, сопровождаемая зелеными всполохами света. Гарри давно перестал размышлять об ее подозрительном поведении. Панси кажется странной абсолютно во все моменты своего присутствия в жизни Гарри настолько, что по сравнению с ней Забини выглядит более последовательным в своих действиях. А это уже звоночек. Когда Гарри в очередной раз листает дело по артефактам, он осознает, что буквы не складываются в слова. Перед глазами стоит четкий образ Малфоя, пьющего ту херню из маггловского кафе. И его покрасневшие скулы. Гарри злится на самого себя за лелеяние глупых надежд в груди хрен пойми на что. Он ведь правда не понимает, чего он хочет сам. К тому же, никому не ведомо, что случится завтра. У Малфоя имеется забавная привычка обламывать все в последний момент. …Во вторник вечером Гарри сидит у Рона и Гермионы в гостях. Они живут в небольшой, но довольно милой квартирке. Она пестрит мягкими пастельными оттенками в мебели, разнообразием декоративных подушечек на диванах, заставленными книжными полками и отлинявшей рыжей шерстью Живоглота. Рон шутит, что этот старина переживет всех их вместе взятых. Гарри не может не согласиться с другом. В квартире пахнет карамелью и чем-то слегка подгоревшим. Рон на кухне упрямо воюет с духовкой — он все еще не доверяет Гермионе готовку, с судорогой на лице вспоминая их обеды в лесах. Гермиона, забравшаяся с ногами в кресло, увлеченно листает книгу. По ее словам, именно эта книга поможет ей добиться мирных переговоров с троллями на следующей неделе. Гарри, возвышаясь над ней, сидит на подлокотнике с огромной кружкой чая в руках и очень сильно сомневается в существовании чего-либо на всем белом свете, что поможет в переговорах с, мать его, троллями. С кухни возвращается Рон и молча разваливается на пушистом ворсистом ковре, раскидывая конечности звездочкой. Судя по его довольному лицу, он выигрывает напряженный бой с духовкой. — Гарри, ты сказал, что в пятницу до восьми заполнял отчеты в отделе, — бросает Гермиона, не отрываясь от книги. — Видишь ли, в чем дело… ты так жаловался на завал, что я решила зайти в архив, чтобы помочь тебе. И знаешь, что я там обнаружила? Она поднимает строгий укоризненный взгляд. Гарри ерзает на месте и нервно сглатывает. В такие минуты Гермиона становится похожей на Молли Уизли. — Ничего, Гарри! Представляешь? Тебя там не было, а журнал посещений пустой! Интересно получается, правда? — Серьезно, Миона? — обомлевает Гарри. — Ты пошла проверять журнал? Зачем? — Зачем ты соврал? Ты же не… — Допустим, мы виделись, — Гарри понимает, что сопротивляться бесполезно. — Но дело было важным, Миона! Дра… Малфой подсказал мне… — Важно было не врать мне три дня подряд, глядя в глаза! — резко перебивает Гермиона. — В субботу ты врал, в воскресенье ты помалкивал, в понедельник ты делал вид, что все замечательно. Для чего? Порой Гарри выводит из себя привычка Гермионы подмечать мелкие детали и запоминать все слова. Она может не подавать виду несколько дней только лишь для того, чтобы позже притянуть за сказанное. Ей сложно расслабиться из-за перегрузки информацией. Иногда Миону заносит на необычные теории. — Я все еще не простил, что вы с ним все время общались и молчали! — Да, но… — Гермиона тушуется. — Я не думаю, что это хорошая идея. Я правда не в курсе всех подробностей… Рон подскакивает с ковра и исчезает на кухне. Гермиона не раз говорила о том, что если Драко возвращал письма, значит у него имелся на то повод. Также они с Роном действительно не знают, в чем причина резкого отдаления Драко. Еще они не знают, чем тот вообще занимался, помимо работы в мастерской, и где пропадал два блядских года. Они с ним просто обсуждают книги и играют в шахматы. Охренительно. А Гарри все время драит полы на Гриммо под угрюмым взглядом Кричера и совершенно ничего не ведает о происходящем за его спиной. Через пару минут Рон возвращается с дымящейся тарелкой и мягко вытаскивает книгу из рук протестующей Гермионы. — Рон! — Нет, и слушать даже ничего не хочу, — непреклонно обрубает Рон. — Ешь. Гермиона лепечет что-то про сжатые сроки, шумно вздыхает и сдается, набивая щеки томленым мясом. Гарри сосредоточенно смотрит на вид из окна. Оно выходит на засеянный деревьями парк, людный даже поздними вечерами. Но мысли никак не покидают голову. Наверное, Гарри громко скрипит зубами. — Ордер? — внезапно спрашивает Гермиона, отодвигая ополовиненную тарелку. Гарри резко разворачивается в ее сторону. Осведомленность Мионы воистину пугает. — Откуда ты… — Ты дергаешься каждый раз, когда кто-то говорит об Отделе Тайн, — спокойно отвечает она. — Я тоже работаю в Министерстве, Гарри. Рон приподнимается на локтях, внимательно присматриваясь к Гарри. — Ладно, братан, говори нормально. Что происходит? Ты сам не свой последние дни, после того случая с… ну, знаешь, типа Фрэнком. — Пропавшие артефакты кажутся мне не случайными. — Связаны? — тут же оживляется Гермиона. — Возможно. — И причем тут ты так… — Рон неопределенно помахивает рукой в сторону его лица, — вот так? Гарри снимет очки и трет переносицу. Вряд ли он понимает, что имеет в виду Рон. А может, наоборот — прекрасно понимает. Тишина в мгновение становится некомфортной. Рон многозначительно морщится, а Гермиона склоняется чуть ближе. — Ордер на него? — тихо спрашивает она. Ответ и не требуется. Миона пристально на него уставляется, нетерпеливо ожидая продолжения. — Я встретился с ним, и… — И? — Он вел себя как придурок, — вздыхает Гарри. — Это не новость, — хмыкает Рон. — Мы должны увидеться в среду у Забини, нам кажется, что тот точно должен что-то знать. Драко прислал мне письмо с адресом в тот же вечер. — Забини? — с сомнением в голосе переспрашивает Миона. — Драко? — одновременно с ней звучит Рон. — Он вскрывал мои письма, — неожиданно для себя выдает Гарри. — Читал и возвращал. Рон с Гермионой переглядываются. Плохо, что они не выглядят удивленными. Совсем плохо. У Рона до боли ясные глаза. Настолько, что становится неприятно от своей оголенности перед ним. Кажется, от него ничего не скроешь. Нередко Рон узнает о Гарри что-то раньше самого Гарри. — Ты… — начинает он осторожно, — ты уверен, что дело только в расследовании? — Я аврор! — Гарри соскакивает с подлокотника и на эмоциях машет кружкой, расплескивая половину чая. — У меня ордер на человека, которого подставляют! Конечно, дело в расследовании, Рон! — Слушай, братан, — вздыхает Рон, поднимая ладони. — Ты прав, что копаешь. Но если ты еще и… ну… — он ведет пальцами в воздухе, — неразобралсявсебе, то это пиздец какое плохое комбо. — Я разобрался, — слишком быстро оспаривает Гарри. Миона красноречиво приподнимает одну бровь, но ничего не говорит. Она достает палочку и убирает чайные пятна с ковра. Гарри мысленно благодарит ее за то, что она не спрашивает, с чем он там успел разобраться. Рон поднимается на ноги и тянет Гарри за плечо, уводя за собой. — Пойдем, тоже поедим, — предлагает он. — А в среду сходи, разберись… Только не устраивай там дуэль посреди дома Забини. — Не обещаю, — бубнит Гарри. Миона встает вслед за ними, подбирая свою тарелку. На кухне она подходит к Гарри поближе и тихо, почти заговорщически шепчет: — Если он написал первым — это уже шаг. Гарри на секунду замирает, глядя на колдографию на полке со стаканами. До одури счастливый Рон обнимает хохочущую Миону, поднимая ее на руках, за что получает слабый удар тыльной стороной ладони от нее. Встряхивая головой, Гарри фыркает и говорит: — Это не шаг. — Хорошо, — спокойно отвечает она. — Тогда начало. Гарри кивает, но внутренне вряд ли соглашается с ее словами. А начало у них случилось давно, еще у мадам Малкин. Кто бы только мог подумать.

***

— А что ты забыл в моем доме? — с нотками паники в голосе спрашивает Забини, уставившись на Гарри в мундире. — Драко, дорогой, че за подстава? — Скрываешь что-то, Забини? — ухмыляется Гарри. Панси говорила, что будет ждать в среду, но Гарри как-то и не задумывался, знал ли Забини об их дружеских посиделках в среду. Забини шмыгает носом и преданно смотрит Гарри в глаза, кладя руку на сердце. — Панси курит траву у нас дома, — лукаво отвечает он, щелкая пирсингом о зубы. — О… — тянет Гарри. — Оу. Драко закатывает глаза и молча отталкивает Блейза плечом с порога, чтобы пройти внутрь. Блейз под нос бубнит про аристократичную бесцеремонность и вздыхает от безысходности, поправляя на груди ужасную кричащую желтую рубашку с неприличным глубоким вырезом. Гарри с сомнением относится к разного рода перформансам Забини. Огромные панорамные окна выходят на оживленную часть Лондона. Блейз говорит, что окна зачарованы так, что снаружи кажется, будто квартира пуста. По пути в гостиную Блейз спотыкается, и под его ступней что-то трескается. Он вопит от боли и скачет на одной ноге. Когда вопить ему надоедает, он поднимает валяющуюся пластмассовую штуку и замахивается, но вдруг резко опускает руку и вздыхает: — Черт, я действительно люблю эту женщину! — Спасибо, я знаю, — раздается вялое из гостиной. — Положи мои тени на место, Забини. — На пол? — взвизгивает Блейз. — Нет, идиот, в мой комод. Блейз строит страдальческую рожу и тащится в другую комнату. Гарри и Драко заходят в гостиную. Там на диванчике полулежит Панси и пилит ногти. Короткие черные волосы разметаны по подлокотнику. Красный шелковый халат небрежно сминается на ней. Вся мебель разительно отличается от квартиры Рона и Гермиона. Кресла и диваны кожаные, стеклянные столики с острыми углами, а ковров и вовсе нет — только какой-то дорогой черный пол из камня. На одном из столов — коллекция стеклянных черепов с мерцающими огнями внутри. — А как же магия и все такое? — интересуется Гарри, увидев, как Панси скользит пилочкой по пальцам. — Я нашла в этом свое успокоение, — заявляет Панси, вставая со своего места. От ее походки полы халата развеваются так же, как у мантии Снейпа. Она приближается к Гарри и приставляет пилочку к его лбу, ощутимо ткнув в шрам. — А когда ты найдешь свое? — Паркинсон, не дури, — советует ей Драко. — У Поттера поиск займет сотню лет, тогда и спросишь. Панси хмыкает и убирает пилочку. Она подходит к зачарованному шкафу, который сам подает алкоголь или даже мешает коктейли, считывая магический фон. Так шкаф подбирает наиболее подходящие вкусы для гостей, чтобы им понравилось. Чаще всего шкаф идеально угадывает. По словам Блейза, конечно. Для Гарри шкаф колдует напиток с травяным привкусом, оказавшийся вполне сносным. Панси достает себе ту самую коллекционную бутылку с вином, про которую она рассказывала в Министерстве. Драко и Блейз ограничиваются огневиски. Над шкафом висит коллекция ядов Блейза, которые он хранит в бутылках из-под различного алкоголя. — Забини? — предостерегающе спрашивает Гарри, разглядывая очевидную запрещенку. — Для гостей, — шутливо жмет плечами Блейз. — И не смотри так, Потти, попробуй докажи, что в бутылке. — Меня отравить хочет, — капризно жалуется Панси. Блейз, Драко и Гарри синхронно поворачиваются к ней и приподняли брови. Если кто-то и осмелится отравить Паркинсон, так это будет она сама. Панси делает вид, что не замечает их скептицизма и откупоривает бутылку. В квартире обнаруживается слишком много зеркал. Одно огромное во весь коридор, несколько висят в гостиной, и Гарри уверен, что в спальне с кухней тоже имеются свои зеркала. — Мне просто нравится на себя смотреть, — оправдывается Блейз. — Я же охуенный. — Плохо смотришь, значит, — подкалывает Драко, дергая Блейза за рукав желтой рубашки. — Такое отвратительное… что это вообще? Наденут только слепые и тупые. — Ох, простите, господин Малфой, — Блейз складывает руки в молящемся жесте, — забыл, с кем разговариваю! — То-то же! — удовлетворенно кивает Драко. — Так что, я бы помолчал на твоем месте. — А какого дьявола ты вообще запрещаешь ему разговаривать? — Панси раскладывается на диване, отпивая вино прямо из бутылки. — Забини, говори сколько хочешь, не затыкаясь, я разрешаю. — Спасибо, дорогая, — саркастично благодарит ее Блейз. — Ой, его сейчас порвет на истории из детства, где он с метлы навернулся и в мандрагору улетел, вот оно тебе надо? — с кислой миной спрашивает Драко и садится в кресло напротив. Панси весело хмыкает и не спорит с ним. Гарри усаживается рядом с ней, потягивая свой травяной коктейль. Почему-то ему кажется, что там замешан умиротворяющий бальзам. — Все, конечно, классно, — с явным сарказмом в голосе говорит Блейз и поворачивается к Гарри, — но теперь я могу услышать причину вашего, скажем так, визита? Гарри переглядывается с Драко и кивает ему, чтобы он начинал. Еще до того, как аппарировать к дому Забини, они обсудили, что рассказывать все не стоило бы. Гарри знает, что Драко будет аккуратным в словах. — Если кратко, меня должны посадить, — лаконично отзывается Драко. Ну, не совсем аккуратным. Панси приглушенно кряхтит. Гарри оборачивается и понимает, что она так пытается смеяться и не захлебнуться вином. Она машет ему рукой, заставляя обратить внимание на что-нибудь другое. — Драко, не переживай ты так из-за Азкабана, — Блейз подходит к нему и кладет руку на плечо. — Мой четвертый отчим говорил, что тюрьма — это как брак, ничего страшного там нет. — Твой четвертый отчим умер, когда был в браке с твоей матерью, — мрачно подмечает Драко. — Подумаешь! — отмахивается Блейз. — Кстати, если тебя посадят, можно я заберу те твои малахитовые запонки? Тебе там все равно они не нужны будут. — Прошу прощения? — Драко давится огневиски. — Ты настолько в меня не веришь? — Прости, дорогой, но статистика явно не в твою пользу. — Возмутительно, друг мой, — Драко кривится и отталкивает от себя Блейза. — Я не собираюсь прохлаждаться в Азкабане. Лучше скажи мне, Забини, не слышал ли ты чего странного о Министерстве? Блейз щурится и медленно отпивает из своего бокала. Затем молча разворачивается и вперяется драматичным взглядом в окно. Кажется, он даже не собирается продолжать разговор. Гарри внутренне напрягается. Панси флегматично хлещет вино и не сводит с них глаз. В бутылке остается уже меньше половины. Наконец, Блейз дает себе труд обернуться. — О чем ты? Драко закатывает глаза и гортанно рычит. Гарри разумно решает, что небольшая встряска не помешает для плодотворных размышлений. — Забини! — рявкает он. — Ты самый известный сплетник Лондоне. Кто в Министерстве мог изменить разрешение на доступ к хранилищу так, чтобы даже Кингсли не заметил? — Поттер… — Драко шипит, но Гарри не обращает на него внимания. Блейз отставляет бокал и лениво потягивается. — Поттер, твоя экспрессия утомляет меня. Чисто гипотетически, если бы я знал ответ, я бы уже озолотился. Но сейчас… — он делает паузу, многозначительно взглянув на Драко. — Сейчас в Министерстве все слишком тихо. А ты ведь знаешь, дорогой мой Драко, когда все выглядит идеально, это значит, что кто-то просто очень хорошо умеет пользоваться очищающим. — Очищающим? — с насмешкой переспрашивает Драко. — Мы говорим о высшей магии печатей, если что. Блейз хмыкает и качает головой. Выражение лица у Драко застывает. Он встает с кресла и проходится по комнате, пощелкивая пальцами. В его серых глазах вспыхивает тот самый кипящий азарт, смахивающий на увлеченность Мионы во время рабочего запоя. Гарри одновременно пугается и восхищается таким блеском. — Если правила поменялись без шума — значит, кто-то переписал не права доступа, а саму защиту хранилища… — почти шепотом проговаривает Драко. — Кажется, я понял, что искать. — Я не понял, — напоминает о себе Гарри. — Кто бы сомневался, — цыкает Драко. — Блейз, что-то еще слышал? Блейз озорно щелкает штангой в языке и качивает бокал, рассматривая огневиски так, словно видит его впервые. — Я не слышал, но согласен помочь, — медленно тянет он. — Только если Поттер проведет меня в Министерство на интервью. Очень плохая идея. Гарри подозрительно косится в сторону Блейза. Проводить вторую Риту Скитер, только с яйцами, в Министерство? Вряд ли его кто-то погладит по головке за это, даже если он — Гарри Поттер. В целом, перспективны открываются немалые. Блейз смог бы разнюхать обстановку по максимуму, находясь в эпицентре событий. К тому же — он целенаправленно аккуратно разузнает про нынешние обстоятельства там. — С кем? — сдается Гарри после недолгих, но тяжелых размышлений. — С кем угодно, — беззаботно говорит Блейз. — Просто проведи меня. Уж я-то найду к кому прицепиться. — Разумеется, — сквозь зубы цедит Драко. — Нам пора. Гарри оставляет свой стакан на зачарованном шкафчике и направляется к выходу вслед за Драко. Панси подскакивает к ним с дивана, источая аромат фруктово-цветочного вина. Она расцеловывает Гарри в обе щеки, обнимает отбрыкивающегося Драко и машет двумя руками на прощание. Блейз завистливо стонет. — Нам придется покопаться в книгах, — оповещает Драко. — Через пару дней буду ждать у себя дома, там обширная библиотека. — Окей, — соглашается Блейз. — Расскажу все, что узнаю. — Договорились. Когда Гарри и Драко выходят из дома, они проходятся чуть дальше от людного места для аппарации. Гарри скользит взглядом по светло-серой мантии Драко. Из его кармана торчат кремовые перчатки, в которых Драко обычно работает в мастерской. — Тебя не кажется, что Забини наговорил херни? — делится сомнениями Гарри. — Это не херня, Поттер, — Драко раздраженно ведет плечами. — Если кто-то переписал защиту хранилища через руны, действие не отразится в текущих реестрах. Оно отразится в первоначальных чертежах Отдела Тайн. — У тебя они сохранились? — Гарри вскидывает брови. — Вот и посмотрим.

***

Камины Драко закрыл сразу же, как только прибыл домой после известия об аресте, поэтому к Гарри прилетает тем же вечером черный филин, из клюва которого торчит записка с одним только адресом для аппарации. Спустя пару дней Гарри стоит перед домом в Белгравии на Лоундес-сквер, сверяясь с клочком пергамента. — Серьезно, Малфой? — бормочет он, оглядывая безупречно белый фасад. — Ты не мог поселиться в нормальном месте, где не страшно наступить на порог? Магглы видят здесь обычный респектабельный дом, но для волшебников здание защищено чарами Незримого Присутствия. Чтобы войти, нужно коснуться дверной ручки цвета слоновой кости, которая считывает магическую подпись. Гарри протягивает руку к двери, и дом на мгновение подергивается рябью, признавая гостя. Спустя несколько секунд, вход распахивается, приглашая войти. Раздается приглушенный голос Драко издалека: — Наконец-то, через год бы еще пришел! — Я опоздал на минуту, что опять не так? — вспыхивает Гарри. Безумно высокие потолки слегка дезориентируют. В атриуме Министерства, конечно, тоже довольно высокий потолок, но там все уже кажется привычным. Огромные окна в пол присутствуют только в гостиной и библиотеке. Гарри украдкой разглядывает другие комнаты за незакрытыми дверьми — в тех окон не находится. И смахивают комнаты на какие-то домашние лаборатории. Учитывая страсть Малфоя к зельям, скорее всего так оно и есть. Когда Гарри вваливается в чистую гостиную в своих грязных сапогах, Драко смотрит на них, но ничего не говорит. Он медленно закрывает глаза, прикладывает два пальца к переносице и замирает на минуту, будто молится Мерлину, Салазару, и Годрику Гриффиндору заодно. Гарри не желает тратить время на его драматичные замашки и успевает рассмотреть колдографию, стоящую на стеллаже из светлого дуба. Молодой Люциус целует в щеку смущенную Нарциссу. Они даже не смахивают на тех чопорных аристократов, коими всегда видел их Гарри. Кажется странным наличие обычной маленькой колдографии в рамке. Стены не завешаны портретами и вычурными картинами, как в Малфой Мэноре. Хоть ситуация тогда и не располагала к более близкому ознакомлению с поместьем, что-то Гарри оттуда помнит. Поэтому при наличии лепнины под потолком в доме Драко, Гарри думает, что портреты — уже само собой разумеющееся. Но их нет. В гостиную заходит Забини в своем очередном эпатажном наряде. Гарри не удивляется асимметричному рваному пиджаку вырвиглазного красного цвета, и просто закатывает глаза. — Это заразное? — усмехается Блейз, отзеркаливая выражение лица Гарри. — Драко, милый, есть что выпить? Выпить точно есть что. На столике стоит ополовиненная бутылка с огневиски. Гарри припоминает, что Драко любит выпить и в своей мастерской посреди рабочего дня. Блейз одобрительно мычит и левитирует к себе чистый бокал. Внезапно внимание Блейза приковывается к огромному гобелену во всю стену. Несмотря на размер, он не заметен сразу при входе, так как скрыт тем же стеллажом. Гарри содрогается, вспоминая такой же гобелен в поместье Блэков. — Вот это да! Дорогой мой, а раньше его здесь не было, — показывает Блейз на гобелен. — Моя милая мама сказала, что я должен с собой перевезти из Мэнора что-то, что сделает мне дома лучше и не одиноко, — вяло отвечает Драко. — Твоя родословная? — с сомнением спрашивает Гарри. — Вроде того, — Драко ведет плечами. — Мерлин, где ты так изгваздался? Он подходит ближе и накладывает очищающие чары на ботинки Гарри. Вряд ли Гарри помнит хоть один день, когда они казались такими чистыми. — Наверняка поколотил очередного Пожирателя, — предполагает Блейз, в процессе пытаясь потыкать пальцем в кого-то из родственников Малфоя. — Отцепись от гобелена! — рявкает Драко. — Что значит очередного? — О, Потти тебе не рассказывал? — поворачивается Блейз, сверкая глазами. — Недавно… — Забини, заткнись, — предупредительно рычит Гарри, стараясь не смотреть в сторону заинтересованного Драко. — Тише-тише, — помахивая рукой, просит Блейз. — Если ты сейчас взорвешься, то твои внутренности на моих новых туфлях будут смотреться слегка… по-гриффиндорски. А я сегодня в черных. Гарри присматривается к гобелену. Так как он показывает основных представителей рода Малфоев, из Блэков там находится только Нарцисса с еще несколькими очень древними лицами. Того же Сириуса Гарри не обнаруживает. Маленький портрет Драко отличается от того, что есть на Гриммо. Гарри скрепя сердце признает, что на Гриммо Драко смотрится гораздо симпатичнее. — О, в твоем роду не было вейл… — растерянно и даже слегка разочарованно протягивает Гарри, оторвавшись от разглядывания родословной Драко. — Изумительно, Поттер! — Драко давится воздухом. — Ты наконец-то решил воспользоваться зачатками своего мозга, но вышло весьма неудачно? Блейз громко хохочет, похлопывая Драко по спине. — Нет, просто я думал… — поняв, какую глупость только что сморозил, Гарри чувствует горящие щеки. — Мой род входит в Священные Двадцать Восемь, откуда бы там взяться вейлам, Поттер? — интересуется Драко. — И откуда у тебя вообще такие мысли, какие к черту вейлы? Гарри смущается. Справедливости ради, Драко пребывая в бешенстве тоже может выглядеть весьма угрожающе. Драко со стоном зарывается руками в волосы. — Мордред и Моргана! Я связался с идиотами… Забини, твою ж мать, вот что ты сейчас делаешь? — Жалость к себе — самое скучное и бесперспективное занятие, сладкий, — роняет Блейз с философскими интонациями, до сих пор донимая гобелен. — Да иди ты к черту, умник, и отъебись наконец от моей прабабки! — Драко за шиворот оттаскивает Блейза от гобелена и усаживает его на широкое серое кресло. — Ладно-ладно, — Блейз примирительно вскидывает руки. — Знаете, что я услышал? — Удиви, — мрачно просит Драко. — Дамочки из Визенгамота держат руку на пульсе, давно не работали, говорят, — широко улыбается Блейз. — Смешно, но болтают, что в Министерстве теперь все решают три подписи, а не пятнадцать. Блейз разражается смехом и наливает себе еще один бокал. Залпом допив огневиски, он подхватывает свою мантию. Блейз еще в Хогвартсе всем твердил, что время — деньги. Драко на его заявление всегда морщился так, словно его адски замучила мигрень, и спрашивал, какие такие деньги получил Забини, если всю жизнь занимался бесполезными вещами. — Поттер, свяжемся, — кивает Блейз и поворачивается к Драко, — сладкий, пока! Дверь за Забини захлопывается. Драко отставляет свой бокал и проходится по гостиной. Внезапно он останавливается и щелкает пальцами пару раз. Гарри буквально видит, как налегает тень понимания на его лицо. — Мы идем в библиотеку. Гарри соглашается и идет вслед за Драко. Его библиотека оказывается действительно громадной. Если Гермиона приложила сюда свою руку… Она точно имеет невероятное желание вырваться сюда хотя бы еще раз. Дубовые светлые стеллажи уходят под самый потолок, заполненные книгами, от которых пахнет старыми страницами и вековой историей. Должно быть, трудно собирать библиотеку таких масштабов, но не для представителя древнего рода. Гарри вспоминает безграничную библиотеку поместья Блэков и боится представить библиотеку Малфой Мэнора. Драко лихорадочно вытаскивает различные свитки, его длинные пальцы слегка дрожат от предвкушения. — Кстати, — Драко искоса на него поглядывает, не прерывая поисков. — А что там с тем Пожирателем? — Небольшое рукоприкладство, — хмыкает Гарри. Драко картинно удивляется, расширяя глаза. С громким театральным вздохом, он прикладывает руку к груди, сминая в том месте рубашку: — Что?! Я-то думал, ты приверженец сатьяграхи! — Не думаю, что я как-то связан с сатьяграхой, — качает головой Гарри, — что бы это ни было… Драко фыркает и возвращается к свиткам. Гарри скользит взглядом по одной из полок, на которых помимо книг обнаруживаются артефакты, фонящие магией. Скорее всего, они предназначаются для изучения библиотеки. У Гермионы имеется редчайший артефакт-переводчик, благодаря которому она и занимается доскональным исследованием тролльской книги. — Поттер, не стой столбом! — бросает Драко, не оборачиваясь. — Ищи раздел архитектурной магии. Если Блейз прав, то Кингсли не изменял прав доступа, и мы по правкам на рунах сможем отследить того идиота. Надеюсь, нам повезет, и мы просто найдем чертежи… Гарри повинуется внезапно нахлынувшим эмоциям и подходит ближе. Его ладонь невольно ложится на плечо Драко, заставляя того на секунду замереть. В руках Драко держит ворох пергаментов, и взгляд расплывается от такого наплыва информации. — Допустим, я ничего не понял из того, что ты сейчас сказал, — спокойно говорит Гарри, чувствуя, как тот дергается под его ладонью. — Но если это поможет снять с тебя обвинения, я перерою здесь все. Даже если мне придется прочитать все эти хреновы книжки, — Гарри усмехается и оглядывает полки. Драко медленно поворачивается к нему. Гарри может разглядеть каждую ресничку на его веках, вот настолько они находятся близко. Но Драко поспешно отстраняется на шаг назад, шаркнув туфлями по полу. Растрепавшиеся волосы, отросшие достаточно для того, чтобы скрыть едва заметные предательски покрасневшие скулы, приковывают внимание. — Ты… — он запинается и неожиданно ухмыляется, поднимая холодный взгляд, — ради меня, Поттер? Спасибо, конечно, но не очень правдоподобно. — Забей, Малфой, — отмахивается Гарри. — У нас мало времени, обыскивай с той стороны, а я с этой. — А я и не заметил, чем мы здесь занимаемся! — огрызается Драко, вновь закапываясь в ворохе бумаг. Гарри подбирает первую попавшуюся книгу, подходящую под описание. На раскрытых страницах мелькают пометки Мионы. Он улыбается. Возможно, он уже не злится на своих друзей за их вопиющее молчание. Но он не будет им об этом говорить. — Кажется, я понял… — шокированно выдыхает Драко, выпуская из рук ставшие ненужными бумажки, и кидается к книжным полкам. — Он же сказал нам точное описание реальной схемы… Пергамент кружится, словно листья с деревьев, и с шорохом оседает на пол. Сердце Гарри замирает и пропускает несколько ударов, а потом начинает биться чаще. Дыхание перехватывает, спирает под ребрами и даже вдохнуть никак не получается. Он не понимает, какой момент служит той самой отправной точкой. Может быть, когда Драко бросил на него взгляд из-под своих белесых ресниц, а может и тогда, когда он рассмеялся, закинув голову и обнажая бледную шею. Может, все произошло, когда он в очередной раз повел плечами — Гарри помнит, что Драко так делает, когда ему что-то не совсем нравится. Возможно, все-таки тогда, когда Драко опять щелкнул пальцами, вновь решив логическую задачку в голове, а возможно, когда он впервые настолько очевидно смутился, что румянец покрыл щеки, и Драко отвернулся, вздернув острый подбородок. Но скорее всего, все произошло еще задолго до этого. В Хогвартсе. Когда Драко от нетерпеливости легонько пинал носком ботинка ножку стола, словно подросток. Когда вытаскивал из рук Гарри пишущие перья или другие мелочи, возвращая лишь после своего язвительного комментария. Когда остроумно подкалывал так, что и сам начинал заливаться смехом, не смотря на то, что кроме него никто больше не понял шутку. Когда показывал Гарри усеянное звездами небо с Астрономической Башни и счастливо улыбался, словно никогда не случалось ни Волдеморта, ни чьих-либо смертей. Драко стоит напротив него и задумчиво покусывает нижнюю губу, совсем не замечая, как на него откровенно пялится Гарри. В его белокурых волосах переливается позолоченное сияние весеннего солнца. Безумно красивые серебристые глаза так же подсвечиваются лучами и, кажется, тоже излучают свет. Драко не щурится от солнца. Он держит в узких ладонях, до боли похожих на руки Сириуса, какой-то фолиант и увлеченно постукивает указательным пальцем по строчкам. В этот странный насыщенный солнечный день Гарри понимает, что влюбился, и влюбился давно. И он совершенно не знает, что с этим делать. Раньше жилось относительно легко, но сейчас до него снисходит осознание, и вдохнуть получается только спустя тридцать мучительных секунд. Драко с трудом отрывается от изучения книги, чувствуя на себе пристальный взгляд, и вопросительно уставляется на Гарри. — Что? — Нет, ничего, — Гарри встряхивает головой, но наваждение так и не уходит.