il nono cerchio | antenora.

В Министерстве Магии проходит бурное обсуждение прошедшего только что заседания Визенгамота. Эйвери, приговоренный к пожизненному заключению, отправляется в Азкабан, сопровождаемый одобрительными возгласами. Он идет между двумя аврорами, бледный и совершенно спокойный, смотрит прямо в глаза Гарри и вдруг усмехается. Гарри пересекается взглядами с Кингсли и ни черта не смыслит в происходящем. Кингсли ведет себя совершенно как Кингсли. — Здравствуй, Гарри, — до боли привычный низкий голос обволакивает сознание, превращая его в кашу. — Как ты? — Как я? — искренне возмущается Гарри. — Как ты, Кингсли? Где ты был? Величественная фигура Кингсли в тяжелых мантиях цвета индиго ярко контрастирует на фоне уставшего Гарри в его изрядно измятом алом мундире. Гарри чувствует себя так, будто его только что вытащили с передовой. Последний уходящий из зала член Визенгамота оборачивается через плечо, но передумывает что-либо говорить и уходит вслед за остальными. Кингсли оглядывается по сторонам и наклоняется к уху Гарри, умиротворяющим тоном пробасив: — Возникли маленькие проблемы. — Почему я ничего не знаю? Заинтересованный журналист из Пророка пытается прорваться через авроров с другого конца коридора. Он размахивает пером и зовет Кингсли, но тот не обращает на него никакого внимания. — Дело держалось в строгом секрете, — тихо поясняет Кингсли. — Не хотели сеять панику в обществе. — И теперь в панике целое Министерство, охренительно, Кингсли! — на возглас Гарри оборачивается еще один репортер. — Браво! Кингсли смеряет Гарри строгим взглядом. Наверняка ему с утра уже довелось выслушать многочисленные претензии к последним месяцам работы в Министерстве. И ему же все по итогу расхлебывать. — Думаю, было бы честно обсудить все с тобой, — вздыхает наконец он. — Зайдешь ко мне на чашечку чая? Гарри с трудом сдерживает себя от того, чтобы вскинуться. Он раздраженно кивает в ответ и вырывает плечо из-под руки Кингсли. Вообще-то, у него дружеские отношения с Министром, к тому же — нельзя упускать из виду все произошедшее на войне. И тем не менее их дружба теперь скована государственными делами. Кингсли обычно не скрывает ничего масштабного из того, что происходит в Магической Британии. А тут, спустя довольно-таки продолжительное время, он возвращается и, как ни в чем не бывало, обещает объяснить все за чашечкой чая. — Заходи завтра в обед, Гарри, — слышится за спиной. — Зайду, — бросает Гарри, не поворачивая головы, и исчезает в камине. Уже будучи на Гриммо, Гарри начинает злиться на себя. Его держали в неведении, хотя он далеко не последний человек в Аврорате, он мог бы помочь хоть чем-то! Гарри ненавидит быть бесполезным, но именно таким он и был все это время. Раздается царапающий стук в окно. Черный филин нетерпеливо тычется клювом в стекло и требует немедленно его пропустить. Весь в хозяина. Гарри закатывает глаза и запускает птицу внутрь. Получив угощение, филин сбрасывает письмо с лапки и сразу же улетает обратно.

Поттер,

есть срочное дело. Буду ждать в мастерской в ближайшее время.

С наилучшими пожеланиями, Д. Л. Малфой.

Гарри криво усмехается. Нет у них никаких больше дел. И все же Гарри решает не отказываться от приглашения. Мало ли что у Драко случилось? Он переодевается в первую попавшуюся под руку одежду и аппарирует к порогу мастерской. Первым делом в глаза бросается расслабленный Драко, лениво жующий шоколадную лягушку. Хотя нет, Гарри обманывает самого себя. Первым делом в глаза бросается та самая огромная белая рубашка с закатанными по локоть рукавами. Следов крови на ней больше нет. Гарри думает, что несмотря на весь изысканный гардероб Драко, эта рубашка — самое лучшее, что можно там найти. Драко переводит скучающий взгляд на Гарри и поднимает руку с зажатой в пальцах коллекционной карточкой из лягушек. — Что случилось? — с порога спрашивает Гарри. — Это пиздец, Поттер, — лаконично приветствует его Драко. — Ну что там? Гарри подходит к столу и выхватывает карточку из его пальцев. На ней колдография самого Гарри, который ухмыляется и заигрывающе подмигивает. Честно, Гарри даже не знал о существовании карточки с его лицом, и теперь чувствует себя крайне неловко, наблюдая за своей самодовольной копией. — И ты с нее никогда не исчезаешь, — жалуется Драко. — Обычно все уходят по своим делам, но не ты! — И что я должен сделать? — выгибает бровь Гарри. — Заставить себя покинуть карточку? Драко фыркает и складывает руки на груди. Гарри качает головой, взмахивает палочкой и растворяет карточку в воздухе, заставляя ту исчезнуть в небытие. Драко неверящим взглядом смотрит на него. — Что такое? — интересуется Гарри. — Она была тебе нужна? — Больно ты нужен мне в моей коллекции, — огрызается Драко и отворачивается к стене. Гарри хмурится. На осознание услышанного ему требуется всего несколько секунд. Понимание накрывает резко и оглушительно, и Гарри еле сдерживает себя от того, чтобы расхохотаться во весь голос. — Господи, Малфой, у тебя что, есть коллекция карточек? — Ну разумеется, нет, Поттер, — слишком быстро и вспыльчиво отвечает Драко. — Так, и? — Что и? — Поверить не могу, что ты позвал меня только ради того, чтобы показать карточку из лягушки с моим лицом. — Не льсти себе, Поттер, я позвал тебя вообще по другому делу, — отмахивается Драко. — Карточка это так, к слову пришлось. Нотки разочарования все же проскальзывают в его словах, но Гарри не успевает зацепиться за них, потому что Драко подсовывает ему тот самый конверт, что передавал Нотт. Перед глазами встает яркое воспоминание о недавней встречи до того, как их прервали. — Поттер! — рявкает Драко, щелкая пальцами около его лица. Гарри вздрагивает, отводит его ладонь в сторону и берет вскрытый конверт в руки. Внутри обнаруживается пригласительный билет на какой-то званый ужин в доме чистокровного аристократа. Лициний Берк — потомок Элизабет Берк, бывшей директрисы Хогвартса, которая категорично отзывалась о магглорожденных. Гарри засовывает пригласительный обратно и отбрасывает конверт на стол. — До сих пор не понимаю, зачем ты меня позвал. — Оно плюс один, — Драко ведет плечами и пристально смотрит на Гарри из-под белесых ресниц. — Позови Нотта. — О, конечно, он был бы рад, — охотно соглашается Драко. — Только ведь это тебе требуется помощь с бардаком в Министерстве. — И чем же это, — Гарри красноречиво кивает на конверт, — мне поможет? К тому же Кингсли вернулся. Драко приподнимает брови и давится воздухом. Он проводит ладонью в воздухе и с наигранным любопытством спрашивает: — А как членам Визенгамота объяснили их отстранение от дел на несколько месяцев? — Там все выглядело относительно законно, — отвечает Гарри словами одной женщины из судебного заседания. — Кингсли объяснит все завтра. Драко застывает неподвижной статуей. Одному только Богу известно, что творится в его голове. Спустя томительную минуту он кривит губы в усмешке и достает из ящика флакон с зельем. — Если все выглядит законно — ищи того, кто писал закон, Поттер, — он с громким стуком ставит флакон на стол. — Грешники не гибнут во льду, но мы немного изменим правила этой игры. — И что ты предлагаешь? — Оборотное, — поясняет Драко и запинается о скептичный взгляд Гарри. — Мерлин, ну не будь таким упрямцем! Послушай меня, все происходящее кажется нам не таким, какое оно есть на самом деле. Нам стоит сходить туда. Вместе. — Тогда с нами должен пойти Рон, — заявляет Гарри, сам от себя не ожидая такой уверенной нахальности. — Он и так идет. По словам Драко — план до неприличия прост. Драко дает Рону оборотное зелье и идет с ним под ручку на ужин, так как не может появиться там без сопровождения, а Гарри следует за ними под мантией-невидимкой. Пока Драко ведет светские беседы с волшебниками, Рон молчит в тряпочку и осматривает обстановку, а Гарри незаметно делает выводы. Во время своего рассказа Драко наворачивает круги около Гарри, активно жестикулирует руками и поблескивает чересчур увлеченными глазами. — Все приглашенные семьи были связаны между собой во время войны, — продолжает Драко. — Тебе не кажется это странным? Гарри кажется странным только то, что втолковывает ему Драко. Он не прослеживает связь между их делом и очередной тусовкой чистокровных аристократов. Мало ли проводят подобных сборищ? После войны все древние роды пытаются вернуть себе былую славу и величие различными способами. Драко внезапно останавливается и хватает Гарри за воротник, притягивая к себе. От него веет привычным ароматом вишневого табака, к которому примешивается новый запах травяного чая. — У тебя что, душа в пятки ушла от осознания моей гениальности? — Ну, как бы тебе сказать, — Гарри нервно хмыкает и чешет затылок. Драко фыркает и выпускает из пальцев воротник, приглаживая в том месте помятые складочки, будто ничего особенного не произошло.

***

— Серьезно, Астория?! — шепотом переспрашивает Гарри, кутаясь в мантию-невидимку. — Астория, Астория, — кивает Рон под оборотным зельем и шикает, заслоняя его своей спиной. К ним подбегает пухленький мужчина, смахивающий чем-то на Горация Слагхорна. Гарри понимает, что видит Лициния Берка собственной персоной. Легкая лысина отражает солнце, а безупречный, но омерзительно старомодный сюртук цвета запекшейся крови заставляет отвернуть взгляд. — Мисс Гринграсс, прекрасно выглядите! — добродушно отвешивает комплимент Лициний и протягивает руку для рукопожатия Драко. — Мистер Малфой, все еще носите светлое? Как… оптимистично! Драко кисло ухмыляется и вяло пожимает руку в ответ. На нем надета светло-голубая мантия из плотного шелка с высоким стоячим воротником, узор на жемчужно-белом парчовом жилете напоминает морозные узоры на окнах, а ладони обтянуты светло-кремовыми перчатками. Гарри в восторге от его нахальной улыбки — Драко не снимает перчаток, и среди аристократов это является жестом крайнего пренебрежения к хозяину дома. Рон с напускным интересом осматривает все вокруг, относительно неплохо играя роль безбашенной Астории. Проблема только в том, что Астория молчит примерно никогда. Да и вряд ли она сейчас хотя бы в пределах материка. На нем облегающее бордовое платье в пол, сверкающее на свету, темно-зеленая мантия и аккуратные каблуки. Если Рону и неудобно в непривычной одежде, он не подает виду. — Давайте пройдем в дом, друзья мои, — предлагает Лициний и ведет всех внутрь поместья. Родовое поместье Берков располагается в болотистых низинах Эссекса, юго-восточном графстве Англии. Нагромождение из темного готического камня, поросшего благородным пепельным мхом, царственно возвышается над землей, но внутри потомки Лициния отстроили настоящий храм чистокровного консерватизма. Лициний проводит их по огромному вестибюлю. Полы выложены плитами из черного мрамора и звонко разносят по залу стук обуви — Гарри взмаливается, чтобы никто не услышал отзвук лишних ног. Вдоль стен стоят рыцарские доспехи, внутри которых вместо пустоты мерцает густой фиолетовый дым. — Красота, а? — заискивающе спрашивает Лициний. — Это духи-хранители нашего древнего рода. — Изумительно, — натянуто улыбается Драко и перехватывает Рона под руку. Они доходят до зала для ужинов. Стены там обтянуты тяжелым гобеленом того же мерзкого цвета, из которого сшит сюртук Лициния — по всей видимости, его любимый оттенок. Гарри всматривается внимательнее и с ужасом понимает, что на гобелене вышиты сцены из жизни Священных Двадцати Восьми. Внутри собраны все представители чистокровных родов. Лициний постарался на славу. Огромный стол сделан из куска цельного дуба, из шепотков между приглашенными Гарри узнает, что дуб рос на самом главном месте сожжения ведьм. Он кривится и радуется тому, что под мантией его никому не видно. Трое домовиков в нелепых средневековых фраках неподвижно стоят около всех выходов, но стоит кому-то из гостей только что-то захотеть, как самый ближайший эльф оказывается рядом и учтиво спрашивает о пожеланиях. — Лициний, будьте любезны оказать мне услугу, — окликает Драко, пока их не довели до скопления аристократов. — Что вам будет угодно? — Информация, — на губах Драко играет загадочная улыбка, но в глазах отражается стальной лед. Бровь на лице Лициния нервно подергивается, его плечи заметно напрягаются, и он начинает оглядываться по сторонам. Гарри незаметно подкрадывается к Драко и шипит ему на ухо: — Что ты делаешь? — Прощупываю почву, не мешай мне, — одним уголком губ произносит Драко, и по нему видно, как он мысленно уже делает мат в этой партии. — Мистер Малфой… — с боязливостью заламывает пальцы Лициний, продолжая бегать глазками по залу. — Скрываете что-то, сэр? — самодовольно спускает гильотину на чужую шею Драко. Рон хмурится и не вникает в происходящее, зато Гарри ощущает, как опасность поджигает инсендио прямо у их пятых точек. Либо Драко и вправду гениальный стратег, либо невероятно везучий парень, потому что Лициний страдальчески вздыхает и выдает то, от чего лицо Драко надменно разглаживается. — Nitimur in vetitum semper, cupimusque negata. — Nitor in adversum, — с холодной улыбкой произносит Драко. — Ах, дорогой мой, — облегченно пропевает Лициний. — Я всегда знал, что вы с нами… Пойдемте за мной, мистер Малфой, мисс Гринграсс! Лициний поспешно оборачивается, подает какой-то знак пальцами для домовых эльфов и ведет их через другую дверь. Пока они проходят сквозь оживленную толпу людей, Рон дергает Драко за рукав мантии и изумленно спрашивает: — Как ты догадался? — В том-то и дело, что догадался, — раздосадованно цыкает Драко. — Я блефовал, но могло и не выгореть. Они доходят до массивной темной двери, которую Лициний отпирает с помощью своей волшебной палочки. Единственный источник света в той комнате — парящий над центром стола артефакт в виде перевернутых песочных часов. Песок в них не падает, а медленно поднимается вверх, отсчитывая время один Мерлин знает, для чего. Свет от часов холодный и мертвенный, он превращает лицо Драко в фарфоровую маску. Гарри засматривается и не успевает разглядеть сидящих внутри комнаты, а также пробиться следом за Лицинием, и дверь с громким звуком захлопывается перед его носом. — Твою ж мать, — шипит Гарри и поворачивает голову. Перед ним растерянное лицо Астории, хлопающей глазами. М-да, сегодня день везения исключительно для Драко Малфоя. Остальным катастрофически не везет. — Рон? — Я тоже не успел, — пожимает плечами Рон. — Ну, придется погулять. Рон еле слышно взвывает от бессилия и плетется обратно в зал, спотыкаясь на ровном месте из-за неудобных каблуков. Он чертыхается на глупую женскую обувь и сдается, усевшись за столом. Гарри пристраивается позади стула Рона и разглядывает обстановку. Около часа они проводят в томительном ожидании Драко. Когда Гарри в пятый раз шепотом напоминает Рону не налегать на паштет, потому что Астория вряд ли столько ест, серебристая стрелка следящего кулона раскаляется до предела и обжигает грудь. Гарри поворачивается влево и замечает только чужую ногу, но уже бросается вперед, скидывая с себя прикрытие. Рон подбирает полы длинной мантии вместе с платьем и кидается вслед за ним, скидывая на ходу каблуки. — Что там? — Малфой! — И как ты узнал по пятке с такого расстояния? — бормочет Рон запыхавшимся голосом на бегу. Драко сваливается посреди коридора, едва не сбивая Гарри с ног. Его светлая мантия полностью испорчена. Левый бок пропитывается кровью, кажущейся чернильно-черной. Он прижимает руку к ране, и сквозь пальцы в кремовой перчатке хлещут красные струйки. — Черт… — хрипит Драко, сползая по стене. На бледном лице лихорадочно горят глаза полубезумным блеском. Гарри подхватывает его тело и чувствует, как ладони мгновенно становятся липкими. — Ты решил подохнуть прямо здесь? — рявкает Гарри. — Что там произошло? — Произошла маленькая проблема… там половина в отключке… — Маленькая?! — Гарри взрывается и не замечает, как голос становится оглушительным. Если по мнению Драко истекающее кровью собственное тело — это маленькая проблема, то что у него тогда является большой? Драко зажмуривается от громкого звука и еле слышно стонет. — Да, блять, маленькая! — шипит он сквозь боль. — Они просили доказать верность делу, а заданием было убить пленника! — И ты убил? — Конечно, Поттер, я убил! Гарри не верит. Он замирает и широко распахнутыми глазами всматривается в лицо Драко, в надежде уловить хоть какой-нибудь малейший намек на обман. У Драко всегда хорошо получается врать. Позади слышится множественный топот ног, а с Рона уже слезает действие оборотного зелья. Миниатюрное платье трещит по швам, Рон не выдерживает и хватает их обоих за локти, притягивая к себе. — Братан, я все понимаю, но… — Я понял, Рон. Гарри достает из кармана порт-ключ на Гриммо и активирует его. Они вваливаются в гостиную, Рон взмахом палочки меняет на себе одежду и сразу же бросается к камину, назвав адрес Святого Мунго. Со звонким хлопком рядом появляется Кричер. Он с ужасом разглядывает израненного Драко и прижимает уши к сморщенной голове, заламывая тонкие ручки. — Господин Малфой… — Кричер, потом! — прикрикивает Гарри, не оборачиваясь в его сторону. К сожалению, Кричер вряд ли чем-то сможет помочь. — Я узнал, что Монтегю раздавал им указания… самые толковые из них уверены, что над Монтегю стоял кто-то более влиятельный, — прерывисто продолжает Драко. — У них в комнате висели чертовы часы Интенции, Поттер! Даже самые искусные окклюменты стираются в порошок рядом с этими часами! Часы Интенции показывают истинные намерения человека. Таких артефактов во всем Магическом обществе всего лишь два, и оба утеряны безвозвратно. Кто бы мог подумать, где обнаружится один из них! Драко лукавит. На памяти Гарри — он самый талантливый окклюмент. Особенно — вспоминая его ловушку со Стилвудом. Так что, если даже Драко испугался часов Интенции, какой-то смысл в его действиях есть. — Кого ты?.. — Еще секунда и Руквуд бы узнал… что ты шастаешь по залу вместе с Уизли под оборотным… Руквуд собирался убить тебя прямо на месте, и когда он пошел к двери… Драко судорожно выдыхает, и на его губах пузырится кровавая пена. Он разжимает ослабшие пальцы правой руки — в ней лежит его палочка, по которой стекает густая жидкость. — Я… я его убил, Поттер, — Драко выдавливает из себя слабую ухмылку. — Где ты был два года? — резко спрашивает Гарри, хоть и понимает, что сейчас не время. — Ты ведь не в первый раз это делаешь. У тебя даже руки не дрожат. Драко молчит, что и вовсе из ряда вон выходящее событие. Драко — и молчать. Здравствуйте. Этот человек даже при смерти не затыкается и заливается соловьем, выкрикивая оскорбления. Сука, ну почему он никогда не отвечает на личные вопросы? Гарри это порядком надоедает, и он начинает чувствовать подступающую злость. Драко издает короткий сухой смешок. — В Андорре очень… глубокие ущелья, Поттер, — он окончательно расслабляет пальцы, и окровавленная палочка со стуком падает на пол. — Там камни помнят проклятия еще времен основания Рима. — Ты ведь не только руны там высекал на камнях? Почему-то Гарри очень хочется знать, что произошло в Андорре. Он не может объяснить себе этот порыв, но требует объяснений с полуживого Драко. — Тео считал, что горный воздух поможет мне осознать… а я не понял и просто… увлекся гонкой за артефактами… — Гонкой… — бездумно повторяет за ним Гарри. — Устранял ошибки в пиренейских горах… — Драко еле заметно кивает головой. Гарри не понимает, о чем тот говорит. Он не к месту ухмыляется, пытаясь зажать кровоточащую рану. Тео, Тео… Везде этот Нотт, куда бы Гарри не сунулся. Зачем бы Нотту вообще советовать Драко поездку в те места, в каких Драко совершенно точно найдет себе кучу приключений на голову. Гарри прижимает обмякшее тело крепче к себе. — Мне плевать, какой след ты оставил в тех горах, — шепчет Гарри. — Главное, что сейчас ты здесь, и ты истекаешь кровью на мой пол. Как-то ты не вовремя, не находишь? Он ловит слабую усмешку за секунду до того, как Драко окончательно отключается.

***

Гарри благополучно пропускает чашечку чая с Кингсли, потому что безуспешно пытается прорваться в Мунго. Ведьма за стойкой регистрации хмуро пялится на него и разводит руки в стороны. — Его здесь нет. Видит Мерлин, Гарри не хочет этого делать, но ситуация его заставляет. — Я Гарри Поттер! Ведьма скептично оглядывает его, приподнимает бровь, и спокойным голосом отвечает: — Поздравляю, но Драко Малфой здесь от этого не появится. И вновь утыкается в отчетности. Черт! Это буквально единственная ситуация, когда он пытается надавить через свое имя, и она, блять, не срабатывает! Если в словах ведьмы и правда есть смысл, то Драко Малфою все-таки придется побывать в Мунго. Гарри смотрит на кулон и, не раздумывая, активирует его. Аппарация на эмоциях часто грозит расщеплением, но Гарри как-то абсолютно на это насрать. Конечно же, Драко обнаруживается в своей мастерской. Выглядит в сотню раз лучше, чем сразу после ранения, но он вообще не должен находиться здесь. Поэтому Гарри с порога заявляет: — Да ты совсем охренел! В тот вечер целители из Мунго транспортировали Драко и пообещали скорейшее выздоровление, но не менее, чем за неделю. Сначала они его вообще не пускали к нему в палату, но в последние два дня уверяли, что его здесь уже нет. Сбежал, сученыш. С него бы сталось. Около стола Драко стоят Нотт и Паркинсон. Они переглядываются между собой. Нотт мягко снисходительно улыбается, а Паркинсон хитро щурится в ответ. Они всегда ведут себя так, словно имеют один секрет на двоих. Словно Нотт что-то должен Паркинсон. — Явился, Герой, — щебечет Паркинсон. Нотт многозначительно хмыкает, но сразу же возвращает себе самообладание и привычную спокойную улыбку, которую всегда хочется стереть. Гарри не замечает их и пробирается прямиком к Драко, грубо отталкивая плечом Нотта со своего пути. Он упирается ладонями в стол и грозно нависает над Драко. Тот и бровью не ведет — невинно хлопает глазками и ждет объяснений. Дверь за спиной захлопывается, и они остаются наедине. От уравновешенности Драко и сам Гарри становится спокойнее. Он расслабляет плечи и вздыхает, мягко спрашивая: — Какого хрена ты ушел из Мунго? — Я теперь отчитываться перед тобой должен? — холодным тоном интересуется Драко. — Целители отпустили, тебе какое дело? Гарри ошеломленно вскидывает брови и уставляется на него. Драко встает с кресла, подхватывает с крючка свою мантию — очередного благородного и вычурного цвета, — и выходит из мастерской. Ничего не остается, кроме как броситься следом за ним, с грохотом захлопнув дверь. — Какое мне дело?! — возмущенно переспрашивает Гарри, обламывая голос в хриплом крике. — Я покрывал тебя перед Робардсом за то, что ты устроил у Берка! И ты еще спрашиваешь, какое мне дело? Драко останавливается как вкопанный и медленно разворачивается к Гарри. Его шокированное побледневшее лицо почти сливается с идеально белыми одеждами. Движутся только его белокурые волосы, колыхающиеся на ветру. — И зачем ты это делал? — внезапно шипит Драко. — Спасибо, Великий Гарри Поттер, спаситель всех голодных и обездоленных, спасибо! — театрально произносит он и низко кланяется в ноги. — Малфой! — Что? Такой реакции ты хотел? Кулаки сжимаются до побелевших костяшек. Ногти разрывают кожу на ладонях, но Гарри не чувствует боли. Гарри искренне не понимает, откуда в Драко такие резкие и кардинальные перемены настроения. — Нет! — рявкает Гарри. — Опять в Азкабан хочешь? — О, Поттер! — фыркает Драко и закатывает глаза, доставая перчатки из кармана. — Прошу тебя, просто закрой рот! — Нет, Малфой, я выскажу, блять, все, что о тебе думаю! — Ну попробуй! — Драко срывается на крик и на эмоциях бьет его перчаткой по плечу. Гарри собирается что-то сказать, но все мысли сразу же вылетают из головы. Его прерывает Драко, откидывая перчатки на землю и утягивая в остервенелый поцелуй. Ступор от неожиданности проходит быстро — Гарри не до конца осознает происходящее, но уже жадно впивается в его тонкие холодные губы в ответ. Кажется, Драко злобно прокусывает ему нижнюю губу, потому что Гарри чувствует железный привкус крови. Они яростно бьются зубами, пока Драко не выдыхает порывисто ему в рот. Гарри хватает его за затылок, запуская пальцы в платиновые пряди, и превращает поцелуй в нечто отчаянное. Оно становится похожим на падение в бездонное ледяное озеро — сначала шок, затем обжигающее тепло, а потом никому нет дела до того, что теряется в воде. Гарри дергает Драко на себя и получает в ответ хриплый стон. Отношения с Драко напоминают пачку Берти Боттс, в которой все конфетки только со вкусом помета и ушной серы, но одна из них дарует райское наслаждение. Просто не факт, нравится ли тебе кокос, и как скоро ты ее найдешь. Под аккомпанемент из сбитого дыхания и до одури сильного желания просто принадлежать друг другу, Гарри аппарирует их на последнюю ступеньку площади Гриммо — по привычке. В животе все скручивается от резкой аппарации и нахлынувшего возбуждения. Он не глядя распахивает дверь, заводит Драко спиной вперед, и отрываются он друг от друга только тогда, когда спотыкаются о треклятую ногу тролля, упавшей на пол с оглушительным треском. — Какого черта у тебя… что это? — раздражение Драко сменяется на удивление. — Нога тролля, — пожимает плечами Гарри и шепчет ему в губы, — лучше не спрашивай. Драко фыркает и качает головой. — Не буду. Они перешагивают через ногу, Гарри цепляется одной рукой за затылок Драко, а другой крепко притягивает к себе за талию. Ему кажется, если он вдруг ослабит хватку — Драко просто растворится в воздухе, оставляя после себя лишь эхо звонкого надменного хохота. Гарри не собирается ему позволить исчезнуть. Мантия соскальзывает с плеч Драко, он запрокидывает голову назад, открывая доступ к белоснежной шее, которую Гарри сразу же начинает покрывать горячими поцелуями. Они добираются до спальни долгим прерывистым путем, останавливаясь на каждом шагу и прислоняясь к первым попавшимся стенам. Преодоление лестницы еще никогда не казалось таким затруднительным. У Гарри голову ведет от запаха вишневого табака и травяного чая, от отголосков горькой полыни, смешивающихся с бергамотом, на его коже, от его распаленного вида. Смешанные чувства, во главе которых выступает счастье за то, что Драко именно перед ним, в его руках, судорожно дышит и возбужденно смотрит из-под полуоткрытых век, обрамленных белесыми ресницами. Гарри настолько близко к нему, что может сосчитать каждую. Он вновь впивается в его поалевшие губы, спиной вперед заводя в спальню. От падения на мягкую кровать Драко резко выдыхает. Он приподнимается на локтях, верхние пуговицы рубашки уже расстегнуты, он призывно смотрит на нависшего над ним Гарри, и все, что можно прочесть по его глазам — безудержное давнее желание. Неописуемая эйфория переполняет легкие. Гарри распахивает его рубашку, выдирая пуговицы. Они отскакивают на пол и подпрыгивают до самых стен. Драко валится на спину и смотрит прямо в глаза, проводя холодными пальцами по животу Гарри, следом стаскивая с него кофту. Гарри ощущает, как покрывается мурашками. — Не умеешь ты с дорогими вещами обращаться, Поттер, — насмешливо шепчет он, и хватает Гарри за шею, прижимая к себе. Кожа тесно прижимается к коже — и это сводит с ума. Гарри кажется, что он отключится через считанные секунды, его переполняют различные эмоции и чувства, и он даже не замечает, как сильнее сжимает пальцы на бедре Драко, другой рукой стаскивая с него брюки. Тот прерывисто стонет и пытается протиснуться ближе. — Мерлин… Гарри резко отстраняется и с полной серьезностью в глазах смотрит на Драко, расставив руки по обе стороны от его головы. — Я, вообще-то, Гарри. Ты можешь, пожалуйста, не упоминать какого-то мужика в нашей постели, и кто такой Мерлин? Драко озадаченно хмурится с полсекунды, а затем заливисто хохочет, игриво щелкая пальцами по кончику носа Гарри. Его грудь содрогается от смеха и сбитых вздохов. У них обоих нулевые шансы восстановить ровное дыхание. — Так и быть, — соглашается он. — Гарри. Гарри издает низкий рычащий звук и впивается в его шею зубами, сразу же зализывая языком места укусов и спускаясь ниже, к соскам, срывая с губ Драко новые перевозбужденные всхлипы. Когда Гарри доходит до низа живота, Драко гортанно стонет и нетерпеливо вскидывает бедрами. Гарри крепко прижимает его к кровати, не давая возможности двинуться, но у Драко откуда-то берутся силы, и он переворачивает Гарри на спину, оседлав его и выбив из его груди весь воздух. Гарри проводит руками по его бедрам и восхищенно оглядывает стройное гибкое тело, замирает при виде серебристых глаз, в которых пляшут озорные черти, лучи солнца пробиваются сквозь полураспахнутые шторы, подсвечивая серую радужку. Гарри с трудом отрывается от любимых глаз и скользит ниже — перемещает внимание на тонкие губы, изогнутые в привычной дерзкой усмешке. До безумия хочется расцеловать каждый миллиметр его тела. Гарри тянется ближе, но внезапно останавливается. Солнце падает на оголенную грудь Драко, и Гарри замечает старые затянувшиеся полосы шрамов, пересекающие кожу от ключиц до тазобедренных косточек. Он ошарашенно тянется пальцами к ним, но Драко перехватывает его за запястье и крепко прижимает руку к кровати, не позволяя до них дотронуться. — Отомри, Поттер, — низкий голос Драко заставляет вернуться в сознание. Гарри бы даже и не заметил шрамов, если бы не ослепительный золотистый свет. Вот настолько хорошо постарался Снейп. Но Гарри все равно не сможет забыть свои неисправимые ошибки из прошлого. Такие, какие оставляют следы и яркие напоминания о том, что он умудрился сделать. — Прости, — шепчет Гарри, утыкаясь лбом в его грудь, хоть и знает, что не заслуживает прощения. — Нет, — фыркает Драко, и в его голосе не читается ни единой ноты обиды. — Мне сейчас нужен не Национальный Герой, а обычный Гарри, который имеет право на ошибки. Внутри разливается приятное не обжигающее тепло от его слов. Драко перехватывает его подбородок, склоняется ниже, сдергивает с его переносицы очки, и следующий поцелуй не похож на необузданную страсть, что была до. Гарри нежно проводит носом по скуле и притягивает его к себе, целиком и полностью обхватывая его тело руками. — По-моему, мы никогда не обнимались, — тихо говорит Гарри. — И правда. Драко приподнимается и высвобождается из кольца рук, покрывая мелкими поцелуями чувствительное ухо Гарри, из-за чего тот хрипло и протяжно стонет. Драко усмехается ему в кожу и спускается ниже, проводя губами дорожку до самого пупка. Он поднимает голову, самодовольно улыбается и кладет руку на налившийся кровью член Гарри. — Скажи честно, как давно ты этого хотел? — в лоб спрашивает Драко. — И ты говоришь, что это я прямолинейный, — хохочет Гарри и честно отвечает, — всегда. Драко застывает на мгновение, и Гарри успевает подумать, что сделал что-то не так, но с лица напротив сразу же стирается отстраненное выражение, сменяясь на пленительную ухмылку. — Я так и думал, — уверенно говорит он. — Ну, а ты? — Секрет. — Мерзавец. Драко коротко смеется в ответ и проводит языком по всей длине члена, выбивая из Гарри весь воздух. Его развязный вид между своих ног возбуждает до таких пределов, о которых Гарри и сам ранее не догадывался. Существует ли вообще предел чувств к Драко Малфою? Вряд ли. Гарри думает, что они безграничны. Могут лишь расти и расти дальше. Умелый рот Драко наводит на мысли об их прошлых с Ноттом отношениях. Да что там — Гарри даже не знает, закончились ли они. Он требовательно кладет руку на затылок Драко, заставляя взять член глубже, по самые гланды. Драко гортанно стонет, разнося вибрацию от звука по всему члену, и ему тоже нравится, он сам с удовольствием насаживается ртом, утыкаясь кончиком носа в россыпь вьющихся темных волос. Когда Драко высвобождает член Гарри из плена своих губ, его облепляет кусачим холодком и толикой разочарования. Гарри не дает себе утонуть в этих чувствах, дергая Драко на себя и укладывая его на спину. — Тебе повезло, что у тебя кровать мягкая, — хмыкает Драко, раскинув руки над головой. Гарри покрывает поцелуями каждый шрам, что попадает в его поле зрения. Драко не дает коснуться их пальцами, но охотно позволяет затронуть губами, в качестве благодарности заливаясь стонами. Боги, Гарри и не думал, что Драко такой громкий! Бедному Кричеру потребуется умиротворяющий бальзам на утро. Гарри достает палочку и нашептывает одно интересное заклинание, обмазывая тягучей смазкой внутреннюю сторону молочных бедер. Когда первый палец сноровисто и беспрепятственно проскальзывает внутрь, он накрывает губы Драко, заглушая очередной несдержанный стон. — Да ты и сам… не святой, — прерывисто шипит Драко, — чертов Поттер! — Один-один, — ухмыляется Гарри, просовывая второй палец. Он всматривается в раскрасневшееся лицо Драко, который зажмуривает глаза и мечется головой по подушке. Светлые волосы облипают лоб, а по виску сбегает дразнящая бисеринка пота, и Гарри задыхается от того, насколько же сильно он хочет Драко Малфоя. — Черт, я всегда подозревал, что ты любишь глазами, но… — сбивчиво шепчет Драко, заставляя Гарри отмереть. Гарри ни разу не соврал, когда говорил, что хотел этого всегда. Просто многие понимания в жизни приходят с опозданием. — Бесишь! — сдавленным голосом умоляет Драко. — Давай уже! — Я решаю, когда приступать, — рычит Гарри ему на ухо и не без удовольствия смотрит, как вздрагивают плечи Драко. И тем не менее, Гарри сдается. Он вытаскивает пальцы под разочарованный стон, обхватывает обеими руками бедра и рывком притягивает Драко к себе, приставляя ко входу свой член. Драко обвивает его ногами и двигается ближе, насаживаясь на него самостоятельно. Гарри громко выдыхает и входит до упора, склоняясь над его лицом. Ему до сих пор не верится, что все происходит не во сне, и Драко вполне себе реален — сладострастно стонет под ним и с вожделением призывно смотрит своими безумными серыми глазами. Твою же мать. Ему никогда не было так… так. Все мысли путаются между собой в голове и улетучиваются, оставляя за собой звенящую пустоту вкупе с наслаждением. Гарри хаотично толчками вбивается в податливое и разгоряченное тело Драко, выгибающегося до хруста в пояснице. Сдерживаться невозможно, да и кто бы мог держать себя в руках, лежа в постели с Драко? Гарри просовывает руку под голову Драко и хватает его за волосы, заставляя раскрыть беззащитную шею. Он покрывает ее мокрыми поцелуями, второй рукой накрывает его член и продолжает двигаться еще сильнее, улавливая пронзительные стоны прямо около своего уха. Драко сжимает пальцы на его спине и впивается ногтями в кожу. Гарри чувствует, как щиплют свежие царапины, но ему всегда было насрать на мелкие раны. Драко приподнимает голову и хватается зубами за его плечо, выкрикивая что-то нечленораздельное. На животы выплескивается белесая жидкость, и Гарри с рычанием кончает следом. Он обессиленно валится рядом с Драко и со вздохом зарывается лицом в ладони. — Что такое, Поттер? — насмешливо спрашивает Драко, тыкая пальцем под ребро. — Все это время… это всегда был только ты, — Гарри отнимает руки от лица и смотрит прямо в глаза Драко. — Даже когда я ненавидел тебя, это был ты. Драко замирает. Он даже не дышит, словно боится запустить кислород в легкие. Его скулы принимают розоватый оттенок, и он отводит взгляд в сторону. — Я сейчас усну, — Драко зевает и заворачивается в одеяло, приглашающим жестом приподнимая свободную часть. — Давай спать. Гарри залезает к нему и прижимает его спину к своей груди, утыкаясь носом в рассыпавшиеся светлые волосы, которые с недавнего времени отросли на пару сантиметров. Отголоски какого-то фруктового шампуня пробираются в ноздри и убаюкивают Гарри, он закрывает глаза и проваливается в сон. Гарри до опизденения влюблен в живого, язвительного, сияющего Драко, который смеется слишком громко, вредничает слишком по-детски и смотрит так, будто уже придумал три способа тебя унизить, но выбрал четвертый — поинтереснее. И Гарри кажется, что Драко тоже. Но через несколько часов Гарри просыпается посреди ночи в холодной постели. Он раздосадованно взвывает, запускает пальцы в волосы и откидывается на подушку. От клокочущей ярости внутри он откидывает вторую подушку на пол, потому что она все еще пахнет тем самым ебучим шампунем Драко. Глупо валяться и страдать от хер пойми чего. Гарри еле как находит на полу очки, накидывает на себя футболку со штанами и с раздражением сбегает по лестнице вниз. Кричер недовольно смотрит на него и что-то бубнит про сбитый и неправильный режим хозяина Гарри. — Может быть, ты хочешь на пенсию? — резко спрашивает Гарри. Кричер прижимает огромные уши к морщинистой голове и со страхом поднимает взгляд на Гарри. В руках он теребит какую-то замызганную тряпку. Наверняка она принадлежала Вальбурге, раз Кричер все никак ее не выкинет. — Хозяин Гарри. Что такое пенсия? — скрипит он. — Мне не нравится это слово. Я, наверное, пойду к себе. — Иди-иди, — гораздо мягче вздыхает Гарри. Раздается обиженное сопение Кричера, хлопок аппарации, и Гарри остается в столовой наедине со своими многочисленными мыслями, от которых хочется пробить головой все стены на Гриммо.