il nono cerchio | antenora.

Блядский Гарри чертов Поттер! Глаза Драко стекленеют. От его пустого выражения лица по коже Блейза неприятным табуном пробегаются мурашки. Панси подбирает пустую бутылку с пола и со стуком ставит на стол. Как только сходит первая волна шока, Драко вскакивает с места и берет в руки палочку, готовясь аппарировать. Панси стальной хваткой цепляется ему в оба запястья и неодобрительно качает головой. — Драко. Нет. — Сука, пусти меня, — рычит Драко, вырываясь из захвата. Но у Панси — невесть откуда взявшаяся недюжинная сила. Она держит так крепко, что Драко не может даже размахнуться руками. Из ослабленных пальцев выскакивает палочка и катится по полу. — Я тебе сказала, — ледяным тоном произносит Панси, — сядь и успокойся. Блейз, игравший до этого момента роль интерьерной декорации на заднем фоне, преисполняется ужасом. Правый его глаз дергается, но оторваться от такой Панси Паркинсон у него так и не получается. — Мне нужно идти, Панс, — более спокойно говорит Драко. Панси скептично ведет бровью. Если Драко и умеет искусно притворяться уравновешенным человеком, что ему верят все вокруг, то все же этот нюанс имеет исключения. Паркинсон, Забини, ну и Поттер собственной персоной. Панси говорит, что знает о поехавшей окончательно и бесповоротно — еще в далеком девяносто шестом, — крыше у этого белобрысого психа. И ее не переубедить. Она накручивает на палец локон своих черных волос. Лишь спустя время Драко понял, что она так находится на низком старте и оценивает ситуацию. — Свихнулся? — интересуется Панси. — Хочешь вслед за ним отправиться? — Вслед… — отрешенно повторяет Драко. Когда смысл слов до него доходит, он вновь уставляется перед собой. Блейз щелкает пальцами у Драко перед носом. Ожидаемо, никакой ответной реакции не следует. Блейз раздосадованно стонет и утыкается руками в бока. — Он уже вовсю представляет себе загробную жизнь вместе с Поттером и как они дерутся за призрачный завтрак на небесах, — ухмыляется Блейз. Если Поттер ворвется в Министерство агрессивно настроенным, его просто скрутят и посадят в Азкабан. И не посмотрят, что сажают Национального Героя. А следом за Поттером отправится и Драко, потому что… да просто потому что. Драко будет вынужден каждый день смотреть на его грязные ботинки, если их вообще посадят в одну камеру, что вряд ли. — На небесах, как же, — хмыкает Панси. — Им с Поттером давно место в отдельном котле уготовано. Хотя вероятность того, что Поттер вообще выживет, равняется нулю. Да, так и есть. Поттер помрет, Уизли наготовит поминальной жрачки, Паркинсон устроит пышные похороны, Грейнджер зальет слезами могилу, Забини напишет ему некролог. А Драко вообще повесится. — И табличка именная, — поддакивает Блейз. — Малфой плюс Поттер равно придурки до гроба. Драко понимает, что накручивает себя. Ничего с этим неуправляемым идиотом и бешеным психом не случится. Наверное. — Вы совсем охренели уже? — шипит он. — Очнулся! Какая радость! — с плохо скрываемым сарказмом голосит Паркинсон. — Драко, дорогой, как ты? К сожалению, хотя скорее к счастью, Драко ее ответом не удостаивает. Он быстро ориентируется и рывком поднимает палочку, сопровождаемый лишь разочарованным вздохом. — А чего ты ожидала, Панс? — резонно подмечает Блейз. Все же, они знают друг друга далеко не первый год. — И правда, — Панси разворачивается к столу Драко и начинает в нем рыться. — Знаешь, у Драко отвратительный вкус на мужиков, но шикарный вкус на хороший алкоголь. Она с восторгом вытаскивает из ящика непочатую бутылку огневиски и трясет ею перед довольным лицом Блейза. Они перестают обращать какое-либо внимание на Драко и разливают алкоголь по трансфигурированным из перьев бокалам. Драко достает из кармана свой серебристый монокль, активирует на нем отслеживающие чары, связанные с аврорским значком Поттера. Раздается хлопок аппарации и Драко ломится внутрь Министерства. Черт бы побрал антиаппарационную защиту! Счет времени идет на секунды. Драко прорывается мимо поста в надежде только на то, что догадка окажется верной, и непредсказуемый Поттер будет предсказуемым хотя бы сегодня. Если Драко повезет, то Поттер обнаружится в кабинете Министра Магии. Но в таком случае не повезет уже Поттеру. Все происходящее размывается в одном большом аляповатом мазке. Драко, находящийся в шаге от очередного приступа истерики, подхватывает падающее тело Гарри и ошарашенно пялится на разорванную одежду, пропитывающуюся кровью. Колени саднят от падения на кафель. Перед глазами встает четкое воспоминание о бездыханном Гарри, валяющемуся, словно кукла, на огромных руках Хагрида. Ситуация та же, только руки кровью пачкает в этот раз Драко. Он глубоко вдыхает, пытаясь восстановить хаотично бегущие мысли в голове, и поднимает голову. — Тео, — охрипшим голосом начинает он. — Ты чего? Если честно, Драко до сих пор не верит тому, что видит. Он не может себе представить жесткого Тео, раскидывающегося смертельными проклятиями. Хотя зачем ему представлять, если все только что произошло прямо перед его носом. Тео всегда мягко брал его сзади. Он старательно играл в до безумия влюбленного мальчишку, но Драко никогда не верил в его дешевые маски и до крови прокусывал кожу ладони, зажимающей его рот. Однажды Тео спросил о том, что случилось в Андорре. Драко расхохотался ему в лицо и наигранно поинтересовался, не припозднился ли тот с вопросом. Да и не слишком ли охуел такие вопросы задавать. После этого в Тео что-то бесповоротно изменилось. Он с видимым обожанием заглядывал в лицо Драко, всегда смотрел с восхищением и больше никогда не скрывал своего восторженного лица во время секса. Он позволял себе целовать Драко только в постели, нежно покусывая губы и покрывая поцелуями каждый миллиметр его тела. Драко позволял себе многое. — Я не люблю тебя, — жестко говорил Драко, задыхаясь от оргазма. — Я знаю, — Тео целовал его в лоб. — Мы просто трахаемся, — выдыхал Драко ему в губы. — Конечно, — соглашался Тео. Драко никогда не видел такого же обожания в лице Гарри. В лице Гарри вместо обожания были иные хищные чувства, которые цепляли и пленили, заставляя погружаться в омут неизведанного и дикого с головой. Все вливалось в рот, уши и нос, доводя до полной нехватки кислорода. Но не такой душной, как восхищение Тео. — Драко… Невозможно слышать его привычный бархатистый голос и мягкие проскальзывающие нотки, когда Тео произносит его имя. Драко морщится и трясет головой, переводя взгляд на Гарри. Он не замечает пульсирующей мигрени в висках, да и какое ему дело до собственной боли, пока подыхает Поттер? — Сними защиту, — просит Драко, сглатывая комок в горле. С его щеки падает позорная непозволительная слеза. Тео просто молча кивает и взмахивает палочкой. Драко кожей ощущает, как спадают антиаппарационные чары, и он сразу же нашаривает в кармане Гарри порт-ключ. Он зажимает стальной жетон пальцами, и их выбрасывает в гостиной на Гриммо. Когда Драко говорит “я не просил” — это означает другое. Далеко не его капризную прихоть, вкупе с желанием повыеживаться. И, блять, как всегда — Драко оказывается прав. Но какая к черту разница, если чертов Поттер прямо сейчас погибает на его руках от своей чертовой безрассудности? Драко узнает проклятие. Оно разрывает все мышечные ткани и медленно стирает органы в порошок. Хвала Мерлину, что Драко знает, как извлечь проклятие. Хвала Мерлину, что Драко успевает это сделать вовремя. Хвала Мерлину, что он вернулся с Андорры с огромным багажом опыта за плечами. Почему-то его преследует стойкое ощущение того, что мир обязательно рухнет, если Гарри умрет. Нельзя допустить его смерти. Ведь рухнет весь мир Драко. Драко с трудом тащит бессознательное тело Гарри к дивану, укладывает и аккуратно снимает испорченную одежду. У него даже появляются силы усмехнуться — шмотки Поттера действительно могут стать еще хуже, и это не шутка. Кричер послушно приносит все, что просит Драко, не отвлекая его от работы. Его маленькие ручонки трясутся от переживаний, но он исправно выполняет все указания, с поразительной скоростью меняя тряпки и флаконы с зельями. Вытягивание проклятия требует высокой концентрации. Одна малейшая ошибка или крохотное неправильное движение — Поттер сдохнет на этом же месте, только уже от рук Драко. Драко бы себе не простил. Палочка в его пальцах скользкая от крови, и ему приходится перехватывать ее дважды. Невероятно трудно усмирить дрожь, но в голове тихий голос Люциуса успокаивающе шепчет, что Драко не был бы Малфоем, если бы не добивался своего. Спустя мучительные часы грудь Гарри начинает ровно вздыматься. Изнуренный Драко со стекающим по лбу потом роняет голову ему на плечо и закрывает глаза, проваливаясь в беспокойный сон, в котором Поттер умирает по меньшей мере тысячу раз. …А просыпается Драко от того, что его крепко прижимают за шею к спинке дивана. Обезумевшие зеленые глаза мгновенно проясняются, а хватка ослабевает, когда Гарри окончательно приходит в сознание. — Боже, — бормочет он, — прос… Драко не дает ему договорить и притягивает к себе за грудки, отчаянно впиваясь в его сухие губы. Мерлин, он ведь правда мог его потерять! Драко накрывает пониманием, каким же беспросветным идиотом был все это время. Да что там был — он и есть. У Драко имеется забавный шлейф — он тянет за собой нерешаемые проблемы. У Гарри имеется уникальный нюх — он самозабвенно плетется следом за всем, что шире его возможностей. Гарри Поттер расшибет лоб, но попробует прыгнуть выше потолка. Драко с трудом отрывается от растерянного Гарри, все еще не веря в происходящее. Внимательным цепким взглядом охватывает все его лицо и тело, а потом отскакивает от него на расстояние вытянутой руки, хватает окровавленную тряпку со столика и от всей души хлещет ею по плечам Гарри. — Ты! — первый удар. — Конченный! — второй удар. — Ублюдок! — третий удар. — Сука, ненавижу тебя! Гарри хрипло смеется и вяло отмахивается от вонючей тряпки. Когда ему это удается, он берет Драко обеими руками за запястья и тянет на себя, заставляя его успокоиться. Но вряд ли во всей Британии сейчас найдется что-либо, что сможет успокоить разъяренного Драко! — Смешно тебе?! — Драко брыкается в руках Гарри, но тот невозмутимо отбирает у него тряпку и усаживает возле себя. — Не думал, что ты так распереживаешься, — пожимает плечами Гарри. — Не умер же я все-таки. — И чьими стараниями! — Драко вытягивает ладони вперед. — Вот этими руками я тебя, блять… Он закатывает рукава по локоть. Ладони все еще липкие, потому что вчера Драко поленился наложить на себя очищающие заклинания. Гарри проходится глазами по его рукам и возвращает взгляд к лицу. — Да перед кем я распинаюсь, — раздосадованно взвывает Драко и всплескивает руками, — иди-ка ты нахуй, Поттер! Гарри не стесняется и хохочет во весь голос, откидываясь на спинку дивана. Его смех — раскатистый гром во время бури. Предвестник приближающегося пиздеца. Драко не сразу распознает сигналы. — Ну же, прекрати, Драко, — сквозь выступившие от смеха слезы взмаливается Гарри. — Что? — подначивает Драко. — Играл в спасителя и, наконец-то, проиграл? Как там твое эго поживает? Драко стучит костяшками пальцев по лбу Гарри, метко попадая по шраму. Тот фыркает и качает головой, отмахиваясь. Внезапно он встает с дивана, сопровождая каждое свое движение затруднительными вздохами и стонами. Драко закатывает глаза — очевидный показушник. Но внутри нервно скручивается в спазмах желудок, мало ли еще Поттер наебнется по пути? В целости и сохранности — правда, спустя пять минут — Гарри возвращается в гостиную, уже одетый в чистую пижаму, и держит в руках какую-то подозрительную коробку. Он кладет ее на колени Драко и самодовольно лыбится. — Ну, как? — светится счастливой улыбкой идиот и ждет ответа. Драко со страхом заглядывается на коробку. Там же может быть все, что угодно! Он осторожно отодвигает крышку и исследует содержимое. Исследовать, конечно, есть что. Несколько сотен подмигивающих Поттеров с коллекционных карточек из шоколадных лягушек. — Я даже знать не хочу, откуда у тебя это, — брезгливо отдергивает руки Драко и переводит взгляд на Гарри. — Мне пришлось съесть триста тридцать лягушек, — горестно тянет Гарри и поглаживает свой живот. Драко знает одно золотое правило — чем смешнее становятся шутки Поттера, тем ближе тот к нервному срыву. Не бывает искрометно шутящего Поттера без какой-либо веской причины. Его чувство юмора было погребено еще в материнской утробе. А значит, грядет катастрофа. Глупая улыбка на лице Гарри ситуацию не спасает ни в коем разе. Драко пытается очистить разум от назойливых мыслей и раскидать по полочкам тысячу вероятностей развития диалога, потому что все равно не приходит ни к какому ответу из предложенных мозгом. Не бывает верных решений в случае с Гарри, потому что тот — невъебически непредсказуемый человек, загадку которого ты разгадаешь лишь на смертном одре. И то — далеко не факт. Невъебически непредсказуемый человек лучше не делает. — Это знаки внимания такие, — невинно поясняет он. — Угу, — кивает Драко. — Ценю я твое внимание. Оно всегда такое… с размахом, — он ведет ладонью в воздухе, — сначала паника, затем геройство, потом ты удивляешься, почему люди вокруг нервные. Гарри заметно переживает и с трудом подавляет свою агрессию. Становится видно, что за годы жизни без войны он отвык от подобного бешеного ритма, хоть будучи аврором и гоняется до сих пор за всякими сомнительными лицами преступного мира. Неизвестно, для чего он вообще старается держать себя в руках. Неизвестно, почему у него все-таки получается. Драко со вздохом откладывает коробку на стол, откидывается на спину и продолжает разглядывать трещины на потолке. Лично он находится в своей стихии — у него и без Поттера проблемы со сном три часа в неделю присутствуют. Он насчитывает трещин двадцать. Ему чертовски хочется закурить. Но когда Драко поднимается с дивана, Гарри ловит его за запястье и тянет обратно. Со вздохом Драко послушно садится рядом, подгибая под себя ноги. — Малфой, — Гарри устраивается ближе, вздыхает как-то мучительно и тычет пальцем в колено. — Драко. Поговори со мной. Срочно. Его тон настораживает. Драко не спешит поднимать взгляд. Он не желает сталкиваться с изумительно зелеными глазами, в которых черт знает что сейчас пляшет. Ему кажется, что никто из них не готов к блядским серьезным разговорам. Драко вот вообще никогда к ним не готов. — Что-то не так? — вежливо интересуется Драко. — Ты — не так. Из груди вырывается короткий смешок, грозящий перерасти в истерический смех. Какая прелесть, безумствует Поттер, а не так — это Драко. Он чувствует, как холодеют и немеют кончики пальцев. Гарри хмурится из-за его молчания и зарывается лицом в ладони, простонав в них что-то нечленораздельное. Драко думает, что тот наверняка собирается с мыслями. А кому сейчас легко? — Что с тобой творится, скажи мне? — Гарри подается вперед, хватает Драко за подбородок, заставляя все-таки посмотреть в глаза. — И я не про ехидство твое, а про то, что посреди диалога ты будто в любой момент готов достать гребаную палочку и проклясть самого себя. — С тобой в одном помещении и вздернуться впору, — хмыкает Драко. — Ну вот, — сам себе кивает Гарри. — А я о чем. Катастрофически не хватает свежего воздуха. Накаляется температура в гостиной — Драко еле как выносит происходящее, руки лежат на коленях, а пальцы слегка подрагивают. Драко не знает, куда уже ему деть все свои конечности, лишь бы не отсвечивать. У них все еще миллион нерешенных задач, которые не терпят отлагательств. Поттера вчера смертельно ранили, но тот — как всегда, что еще можно от него ожидать? — жив. У Драко нервный тик на почве недавних потрясений. Чего вообще Поттер от него хочет? В итоге Драко протяжно стонет и выдает: — Поттер, ты невозможный. — Но я все-таки перед тобой, Малфой. Он хочет нормально поговорить — по нему это видно. По напряженным скулам, по залегшей меж бровей морщинке, к которой до боли хочется потянуться и разгладить, по серьезным глазам, в которых Драко просто тупо тонет. Драко не умеет плавать. — Пожалуйста, скажи, что я не один это чувствую, — взмаливается Гарри, хватаясь за волосы. Драко подвисает, глядя куда-то в переносицу Гарри. Варианты ответа: А. Удивлен, что ты можешь что-то чувствовать. Нет, слишком грубо. Исключено. Б. Конечно, Гарри! Я тебя люблю! Без комментариев. В. Мы дуреем вместе. Вряд ли это что-то объясняет Поттеру. — Между нами всегда были напряженные отношения, — уклончиво отвечает Драко. Гарри приподнимает брови, явно ожидая другой ответ. И Драко видит, видит какое жалостливое лицо у Гарри, хотя тот старается не палиться, но Мерлин… Когда Гарри научится скрывать свои эмоции — воскреснет Салазар. Гарри тянется своей большой ладонью к Драко и кладет ее — теплую и очень-очень родную, — в самый центр пересечения всех шрамов, которые эта же ладонь и оставила в прошлом. Он сминает ткань кофты в том месте и пытается притянуть Драко к себе ближе. Драко опускает взгляд в пол. Он не хочет, совершенно не хочет видеть, но сердце разрывается от расхождения желаний с разумом. Он понимает, что ему нужно покинуть этот дом немедленно — уйти, скрыться, никогда не показывать носа из своей мастерской, лишь бы Поттер не нашел его, не забрал к себе и они снова не начали вместе дуреть. А иначе они и не могут. И все же Драко глубоко вдыхает и вздергивает подбородок, встречаясь со всеми своими страхами лицом к лицу. Хватит бежать, да, Поттер? Давно пора покончить со всем этим. — Вся моя жизнь состоит из неправильных выборов, Поттер. — Но почему ты не выбираешь меня? — отчаянно спрашивает Гарри. — Неужели я тоже неправильный выбор? У Драко дергается уголок рта. Он смотрит куда угодно — пыльные стеллажи с книгами, разбросанные пустые склянки из-под зелий на камине, несколько Мерлином забытых кружек с заплесневевшим чаем. Но только не на Гарри. Мерлин, ну почему же с ним так… так. На самом деле, Драко не знает, насколько плох выбор по отношению к Гарри. Может быть, он станет единственным его правильным выбором, а может — самым сокрушительным и провальным, отдающим в ноздри ароматом печали от необратимой разрухи. Родители выбрали Драко и погрязли в пучине отвратительных решений. Властный и невменяемый Темный Лорд крутил ими, как хотел, и они ему позволяли, потому что боялись за сына. Отец кормит флоббер-червей, а милая мама с утра до вечера по локоть возится в земле, срезая с кустовых роз шипы и маскируя извечную скорбь под слезы от боли из-за непокорных цветов. Драко не думает, что Гарри — неправильный выбор. Он просто не дает совершить неправильный выбор самому Гарри. Драко не хочет играть в лотерею и гадать, в какой момент земля под ногами рванет к чертям собачьим. Драко вообще ничего не хочет. Он ненавидит себя за эту трусость, но еще больше он боится, что если скажет хоть одно доброе слово, его голос предательски дрогнет и выдаст все то пепелище, которое остается у него внутри после каждой ебучей встречи с Поттером. Он до одури влюблен в него, он любит Поттера такой любовью, от которой искрятся и плавятся органы. Драко не иронизирует, когда говорит про фатальную катастрофу. А Гарри Поттер из тех людей, которые не лягут спать во время ссоры, пока спокойно не поговорят и расфасуют все по коробочкам. Только им с Драко фасовать все придется по меньшей мере около года. — Ха, — тянет Гарри. — Я наконец-то понял, почему ты всегда сбегаешь. Пауза затягивается до неприличия. В светском обществе такое недопустимо, но Драко все равно не находится с ответом. Да и с каких пор Поттер — светское общество? Что такого там понял Гарри, и чем это может обернуться для Драко? — Поздравляю, — почти шепотом продолжает Гарри. — Я тебя догнал. — Что? — Драко вздрагивает от своего охрипшего голоса. — У тебя на лице все написано. Огонь никогда не пляшет аккуратными узорами. Он ярко вспыхивает везде и сразу, заполоняя собой все пространство. Яростно захватывает территории и жадно поглощает все, что подворачивается на его пути, словно сам воздух — его топливо. Лижущие языки пламени притрагиваются лишь один раз — а второго уже никому не дано. А после палящего разрушающего пожара остается выжженная пустая земля. Никому ненужная, черная, усеянная обгоревшими безвозвратными ошметками. Исчезают любые следы прежней жизни — и хорошие, и плохие. Новую никто не отстроит. Нахуй надо. Гарри — огонь. А Драко — то, что после него остается. Их природа неизменна. Давно распределенные роли давят на плечи. Слова здесь ничего не решают и никак не могут помешать предначертанному пути. Огонь все равно поглотит плодородную землю, когда придет его время. Драко внезапно ощущает жуткий голод. Впервые за всю их совместную авантюру. Желудок предательски громко урчит и заставляет прислушаться. На губах расплывается улыбка, у которой пока что нет определения. — Не знаю, как ты, Поттер, а я собираюсь пожрать, — заявляет Драко и зовет Кричера. — Блять, Малфой, ну ты же это несерьезно?!