il nono cerchio | antenora.

Когда они выходят из здания, Панси хватает Гермиону за руку и тянет за собой до аппарационной точки. Панси округляет глаза и судорожно дышит, вгоняя тем самым в панику еще и Гермиону. Панси аппарирует их не Министерство. Их выбрасывает у обшарпанного входа в полуподвальное помещение, и во взгляде Гермионы проскакивает холодное подозрение. Она вырывает руку из цепкой ладони Панси. — Что такое? — Твоя мимика запаздывает, Панси, — строгим голосом подмечает Гермиона. — Ты выглядишь испуганной, но твои зрачки даже не расширены, хотя тут темно. Что ты задумала? Лицо Панси резко расслабляется. Она нисколько не удивляется наблюдательности Гермионы. Свободно срывает с себя все маски и насмешливым тоном спрашивает: — Ты умеешь хранить девичьи секретики?

***

Панси откусывает огромный кусок молочного шоколада прямо от плитки. Подтаявшая сладость вязнет в зубах, слепляет челюсти и не дает их разомкнуть. Очаровательный способ заткнуть рот самой себе. Блейз ускакал на свидание с малолетней гриффиндоркой и сейчас заливает ей в уши разные веселые ситуации с профессорами. Это его любимый ход — рассмешить девчонку до потери пульса. Девчонкам многого не нужно, лишь чувство юмора, да харизма. Будь ты хоть грязнокровкой с хаффлапаффа — от тебя все сойдут с ума. Блейз обещал, что сегодня они займутся подготовкой к ТРИТОНам по гербологии. Удивительно, но у Панси впервые что-то получается хуже, чем у этого беспросветного идиота. Чертов предатель в квадрате. Нотт, сидящий в стороне, как и всегда — неимоверно бесит. Его безмятежное лицо можно раздавать вместо умиротворяющего бальзама всяким психам с пятого этажа в Мунго. Только на Панси его рожа не действует. Она переводит взгляд на него и сразу же натыкается на заинтересованные синие глазки. Как мило. Панси колдует себе стакан с водой и прочищает зубы от шоколада, а затем встает и присаживается к Нотту. Без приглашения — к черту оно нужно. — Ты ведь все всегда понимаешь, да? — спрашивает она. — Понимать — это громко сказано, — привычная мягкая улыбка окрашивает его лицо. — Нет, ты понима-аешь, — притворным ласковым тоном тянет Панси. — Ты просто не лезешь. Нотт слегка склоняет голову набок. В его глазах проблескивает опасный хищный оттенок, который совсем не нравится Панси. Она не отводит взгляд и продолжает давить, просто лишь потому что ее раздражает, как Нотт незаметно наблюдает за всеми вокруг. Пусть займется своей личной жизнью. — Скажи честно, — ее голос становится спокойнее и серьезнее, — ты хоть раз в жизни делал что-то, не думая о последствиях? Нотт всегда отвечает не очень смешной шуткой, отводя с себя лишнее внимание. Но сегодня он решает играть по другим правилам. В голове Панси зарождается скользкая мысль, что правила, вообще-то, устанавливает она, и никто другой больше не имеет такой привилегированной возможности. — Нет, — спокойно отвечает Нотт. — Жалко. На его лице проскакивает волна боли. Панси с воодушевлением ловит все его разочарование в себе. Она умеет одним лишь словом вызывать отрицательные эмоции в полезную для нее сторону. Идеальность Нотта трещит по швам — звук слаще шоколада. Но у Нотта совершенно иной склад ума. Его бьешь больнее — а он, тварь, отращивает броню гораздо прочнее предыдущей. С такими нужно дружить и подковывать. Если Нотт попадет в неправильные руки, случится нечто непоправимое. У Панси самые худшие руки в Британии. Она накладывает запирающие чары на комнату Поттера, а на следующей неделе валится в агонии от истощения магических сил. Когда Панси просыпается и осознает, что проклятие с нее снято, да еще и с помощью самого Поттера, она понимает, что совершила огромную блядскую ошибку, которую нужно незамедлительно исправить. Она врет Драко насчет завистливой сучки с младших курсов, якобы неумело наславшей проклятие. Она молчит с Блейзом и ничего ему не рассказывает. Она заводит дружбу с Поттером, потому что в ее семье — долг превыше всего, а Поттер не так уж и плох, как кажется. В ее голове зарождается безумный план на миллиард галлеонов. Она подмазывается к Нотту, и в этот раз огромную блядскую ошибку совершает он. Человек, который хочет добиться порядка во всем, действуя самыми грязными и безобразными способами. Он считает, что клин вышибают клином. Ему чертовски не хватает простого обычного понимания и чьей-то теплой руки. Панси делает вид, что прощает его мучительное и мстительное проклятие. Улыбка Нотта становится еще мягче и еще более раздражающей. Панси узнает, что отец Нотта учил его быть не фигурой, а доской. Если Забини знает все обо всех, но при этом — все знают, что он знает, то у Нотта другой расклад. Никто даже не подозревает, насколько темная он лошадка. Пугает и восхищает одновременно. Панси отдает должное — играть Нотт умеет и разумно повышает ставки. Единственный минус во всей выстроенной идеальности Нотта — пробивающаяся сквозь толстую корку льда человечность. У Панси ее нет, а Нотт становится слепым книззлом, если хоть раз посочувствует человеку. Смех, да и только.

***

— Ну и как дела у Поттера? — равнодушно спрашивает Драко, перебирая книги в библиотеке Мэнора. Панси красноречиво хмыкает и отворачивается к полке напротив. Там лежат старинные фолианты по темной магии, коллекционные издания по зельеварению и чьи-то личные заметки, написанные мелким убористым почерком. В жизни Драко аккуратна только его писанина. — Откуда бы мне знать? — Панси вытягивает одним пальцем пособие по изучению смертельных ядов. — Я же знаю, что вы общаетесь, — поворачивается к ней Драко и пожимает плечами. — Не волнуйся, можешь оставить его себе. — На десерт? — с ребячьим восторгом уточняет Панси, кладя пособие на место и хлопая в ладоши. — На десерт. — А ты что, соскучился что ли? — прищуривается Панси, вглядываясь в его лицо. — Паркинсон, не дури, — отмахивается Драко, возвращая внимание к книгам. — Чистый интерес, не более. — Тебе не хватило того, что ты все лето хандрил в Мэноре? — задает резонный вопрос Панси. Драко — ее близкий друг. Да, они общались лишь потому, что с ним общался Забини. Да, Драко казался мудаком большую часть времени. Да, Драко практически никогда не нравился Панси, но ей в целом никто никогда не нравится. Даже идиот Забини. Она его, так-то, любит. До отвратительного мерзкое слово. Но Драко не старается быть хорошим другом. Он и есть хороший друг. Панси не чувствует, она просто понимает, что Драко заслуживает ответного отношения. Со временем приходит осознание, что и ей не чужды привязанности. Панси считает, что Драко наделен с рождения великим талантом — красиво страдать. Есть люди, которым совсем не идет страдать, но вот Малфою страдания к лицу. Он со скорбным выражением лица смотрит в окно, остекленевшими глазами провожает птиц, еле слышно вздыхает, зарывается пальцами в свою укладку, растрепывая волосы — и в этом есть свой страдальческий шарм. Сама Панси отдала бы все за такое умение, она-то страдает не так аристократично. Она вообще не умеет страдать. Поэтому когда она слышит о том, что Нотт предложил Драко скататься в Андорру для душевного равновесия, она не верит ни единому слову Нотта, но думает что Драко было бы полезно развеяться от своих страданий по Герою и соглашается. Их с Героем Панси вообще не понимает. Они выбиваются из ее привычной картинки мира, но кажутся ей забавными. Благородный Герой, сломя голову, носится по Лондону в поисках своей платиновой принцессы, а платиновая принцесса в то время убивает пачками всяких черных копателей и наемников в серых зонах Магического мира, ну не прелесть ли? …Панси сидит на столешнице в кухне своей квартиры и пьет красное сухое вино из бутылки. Гостинцы из Италии. Без Драко в Лондоне скучно. Каждый вечер сливается в один и тот же день с одинаковым исходом. Раздается настойчивый стук, но Панси даже не спрашивает, кто долбится в ее квартиру. — Открыто. Дверь скрипит, и в квартиру заходит человек, отправляющий ей гостинцы. Он выглядит так, будто сошел со страницы журнала: дорогая мантия подозрительного цвета, аккуратные волосы, темная кожа с оливковым отливом и ленивое выражение лица. Как будто его не коснулось все то, что коснулось всех волшебников в Магической Британии. — Поделишься? — тянет руку к бутылке Забини. — Иди к черту. Панси с размахом швыряет бутылку и попадает в стену позади него. На обоях остается уродливое красное пятно, осколки разлетаются по всей кухне, а ее это забавляет, и она заливисто хохочет. — Ты притащился просто посмотреть, как я медленно спиваюсь твоими подачками? — давясь смехом интересуется она. — Я пришел спросить, не охуела ли ты. — Получил письмо от Драко? — И я зол, — веселая улыбка Блейза не совпадает со сказанным. — Какого дьявола ты пустила его в Андорру? Ты не знаешь, что там сейчас происходит? Панси фыркает и левитирует к себе очередной гостинец из Италии. Блейз все понимает по ее лицу и присаживается рядом на столешницу. Он мягко отбирает бутылку и ловко вытаскивает пробку. Игристое с хлопком открывается, и из горлышка вьется дымок. — Я скучал. — Не ври мне, — отмахивается Панси. — Хорошо, — кивает Блейз. — Я не скучал, но с тобой веселее. Панси смотрит на него слишком долго и отбирает бутылку. — Ты собираешься опять исчезнуть на полгода? — Возможно. — Тогда пиздуй отсюда сейчас, — она делает несколько больших глотков и морщится от горьких пузырьков, бьющих по горлу. Блейз тихо смеется, наклоняется к ее уху и шепчет, словно выдает какой-то секрет: — Давай я не уеду, и мы сделаем это официально. — Что это? — прищуривается Панси. Мерлин, Забини такой ребенок временами. Панси даже догадаться не может, что может иметь в виду Забини под некоторыми словами, которые он изрыгает из своего паскудного рта. — Будем встречаться, — невинно продолжает он. Панси давится игристым от неожиданности и откидывается чуть назад, полностью разворачиваясь к Блейзу в предвкушении дальнейшего разговора. Блейз пожимает плечами и выдает: — Я кое-что проверил. Все остальные женщины не ты. Вряд ли Панси знает, как реагировать на очередной перформанс Забини. Видимо, ему порядком надоедает экспериментировать с одеждой, и он начинает доставать Панси. В любом случае, ей слегка льстит это. Она ведь правда не такая, как остальные. — Это было самое ужасное признание, Забини, — выносит вердикт Панси и возвращает внимание к бутылке. — Но я старался! — У тебя не получилось, — хмыкает Панси и внезапно соглашается, — хорошо. Но если ты мне надоешь, я тебя брошу. — Разумеется. — И если ты будешь флиртовать со всеми подряд… — А я буду. — …я сделаю вид, что не ревную, а потом отравлю тебя. — Вот теперь похоже на тебя, — довольно кивает Блейз. — Так что там у Драко с Ноттом, ты говоришь?.. — Блядский сплетник! — наигранно возмущается Панси. — Сейчас расскажу… …Конечно, Панси не рассказывает всех нюансов отношений между Драко и Ноттом Блейзу. Чем больше людей в курсе событий — тем больше трупов закапывает Нотт чужими руками. Панси не требуется много времени, чтобы понять его схему. Он внушает Монтегю, что тот главный, и заставляет выполнять разные грязные поручения. Монтегю раздает указания кучке Пожирателей Смерти под диктовку Нотта и надевает на свою голову корону вседозволенности. Целью Нотта является чистка Министерства и всей Магической Британии. Он подсовывает нужные артефакты ненужным людям, чтобы убрать их с пути, заставляет Пожирателей рыть компромат на приставучих шавок из Министерства и воздвигает собственную конченную — как и он сам, — Империю Чистоты. Плети интригу смолоду — Панси всегда забавляет эта фраза, вырывающаяся с губ Нотта. Так говорил Нотт-старший, его отец. Звучит как шутка, не более. Но изрядно ломает мозг Тео изнутри. Он играет с завязки прошлой войны до развязки новой. Панси не боится, но ей, блять, действительно страшно. Нотт поправляет столовые приборы на столе, когда они вместе ужинают. Панси назло ему наводит бардак, раскладывая десертные вилки как попало. Он всего лишь устало вздыхает в ответ и пожимает плечами, доедая свою пасту с закрытыми глазами. Когда Драко возвращается из Андорры и продолжает бегать от Героя, Панси наскучивает вся эта история, и она решает подталкивать их к активным действиям. — Он не спит нормально, — бросает Панси, будто между делом. — Если ты все-таки решишь устроить драму, делай это быстро. — С каких пор ты мне помогаешь? — подозрительно щурится Поттер. — Я помогаю ему, — честно отвечает Панси и проводит ладонью по его руке. — Ты просто дополнение. — Ты меня успокоить пытаешься, или убить? — с усмешкой спрашивает он. — Что? — Разожми пальцы. Панси отдергивает руку и видит, что у Поттера на запястье процветают краснеющие следы от ее крепкой хватки. Не рассчитала силы, подумаешь. Но очередной ее план рушится из-за мудака Нотта. Его человечность, захлебываясь в ледяных водах, выбивается сквозь морозные айсберги. Нотт влипает в Драко по самые уши и вряд ли что-то собирается с этим делать. Правда, самому Драко он нахер не сдался. Какая-то любовная прямая, к которой пытается прибиться никому ненужная точка. Нотт признается Панси не сразу. Точнее, вообще не признается. Она вполне догадывается сама, наблюдая за молчаливой заботой Нотта, и как он перестает давить на Драко всеми возможными способами. Панси отчего-то не может вдохнуть — Нотт назначает своей следующей целью Поттера. А Поттер, вообще-то, ее цель. Что-то в схеме Нотта разваливается по кирпичику, когда к Драко прилетает ордер на арест с приложением в виде лохматого Героя в алой мантии. Нотт не успевает среагировать вовремя, и Герой снова ходит под ручку с платиновой принцессой. — Зачем ты согласился? — Поттер не стратег, — отвечает Драко. — Он азартный игрок, который бросает все фишки на стол и счастливо улыбается. — Я поняла, — хмыкает Панси. — Ох, знал бы Герой, что ты можешь ему глотку перерезать, будь у него в руках то самое зеркало Крауча… — Я же просил не шутить тебя так, — закатывает глаза Драко и вытаскивает бутылку огневиски из ящика. В их взрослении нет ничего хорошего. С возрастом Драко милость его судьбы сменилась на ожесточенный гнев. С возрастом Панси шоколад сменился на бутылку дорогого и качественного алкоголя. Один только Блейз не взрослеет. — Нет, а он в курсе, что половину списка ты ввез в страну? — смеется Панси, выслушивая последние события из жизни своей любимой парочки. — Нет, — ухмыляется Драко. — И не будет в курсе, да ведь, Панс? — Lingua est hostis hominum amicusque diaboli et feminarum, — воркует Панси. — А я давно подозревал, что ты нечисть. — Нечисть у нас Забини. Они с хохотом звонко чокаются бокалами и пьют до дна, словно отмечают самое великое событие в мире. …Пожиратели думают, что они возрождают величие крови, а на самом деле они всего лишь строительная бригада, которая возводит для Нотта его личную утопию. Они ведь даже не в курсе, кто стоит за Монтегю. Панси не понимает, как все эти глупцы могли быть полезны Темному Лорду. Она на его месте просто переубивала бы всех. Дураки, не видящие дальше своего носа — дьявольски бесполезны даже в качестве пешек. Хотя она сама едва ли не палится, когда сталкивается с Героем в Министерстве после своей встречи с Ноттом. И Панси чертовски везет, ведь только она во всем мире может профессионально заговорить зубы Поттеру. Пожиратели никогда бы не пошли за тихоней вроде Нотта, хоть он только и кажется таким. Но они с радостью побежали за агрессивным Монтегю, обещавшим реванш. Монтегю очень бесится с того, что Малфой незаслуженно гуляет на свободе, предал Темного Лорда и, по сравнению с другими Пожирателями, стал просто чертовым любимчиком Госпожи Фортуны. Монтегю подсылает одного из Пожирателей к нему, чтобы подставить и дать Малфою то, что тот заслуживает. Азкабан. В итоге подставляет Монтегю только самого себя. Нотт недоволен самодеятельностью Монтегю Грэхема, поэтому Астория везет из Бразилии интересные зелья для Панси. Ее платиновые волосы игриво вьются у поясницы, а задорная улыбка не цепляет лишних подозрений. Наверное, если бы ориентация была выбором, Панси Паркинсон никогда бы и не взглянула на Блейза Забини. — Ух! — взвизгивает Астория. — Ты даже не догадываешься, как трудно было их достать! — Невероятно, — цыкает Панси и забирает запечатанную чарами коробку. Астория не знает, зачем Панси бразильские яды, но обещает сохранить все в секрете во имя женской солидарности и выходит из шумной маггловской забегаловки. Панси убирает Монтегю, окончательно завоевывая доверие Нотта. Но ее раздражает решение Нотта, так как она считает Монтегю полезной пешкой для расследования Поттера. У Героя точно бы все получилось, выйди он на ходячего трупа, якобы сдохшего несколько лет назад на войне. И ей уже не нравится смотреть, как Герой бьется головой о стену. Нотт надевает на себя личность Кингсли, и Панси с ужасом понимает, что ему верят все. Даже чертов Герой. Нотт доверчиво заглядывает ей в рот, спрашивает совет насчет очередного подарка для Драко и рассказывает, где держит полуживого Министра Магии. Умопомрачительный псих. — Я ему подарил несколько склянок с умиротворяющим бальзамом, представляешь, Панс? — Да уж, представляю, — с кислой миной отвечает она. — А в пятом по счету был мой раствор живой смерти, — весело заканчивает он. — Обожаю этот мох! Медленно накрывает осознание, что Нотт готовил свой план чуть ли не с подросткового возраста. Панси вспоминает день, когда Нотт на ТРИТОНах докопался до старого экзаменатора со своим нездоровым интересом к этому блядскому мху. — Ты ведь устал, Тео, — внезапно говорит Панси. Нотт — человек, который не взрывается. Он еле слышно трещит. И звук слышен только тем, кто находится рядом с его душой. Панси крепко и пока что неуверенно зажимает в пальцах его сердце. Он замирает. В его мире это не называют усталостью. Амбиции, хладнокровие, расчетливый характер — да. А Панси говорит — устал. И вот тут Нотт совершает еще одну фатальную ошибку. Он перестает просчитывать ее и медленно размякает в своем кресле. Панси знает — такие люди, годами подпускающие к себе другого человека, моментально разлетаются миллионами ошметков от предательства. Хватка на чужом сердце становится увереннее.

***

В подвале пахнет сыростью и затхлой плесенью. Под потолком открытое окно пропускает немного света от уличного фонаря. Первым делом взгляд падает на ошеломленного Нотта по центру помещения. Его привычное мягкое лицо расчерчивается тонкими морщинками, и Панси приходит в дикий восторг от представшей картины. — Панс? — шепчет он. — А что ты здесь?.. С Гермионой… — Спасаю мир от твоего безумия, — жестко отрезает Панси. Гермиона не задает лишних вопросов. Она бросается в затемненную часть подвала в поисках Кингсли, полностью собранная и решительная. С ней приятно иметь дело — сначала она действует и только потом уже чувствует. Панси продолжает вглядываться в лицо Нотта и упиваться восхищением от проделанной работы. Тот все еще не может прийти в себя. Поверить, что он все-таки прокололся. Что и его можно обвести вокруг пальца. Позади раздается сдавленный вздох Гермионы. — Что там? — кричит Панси, не оборачиваясь. — Кингсли… он… — Что ты с ним сделал, Нотт? — Ввел в стазис, — отрешенно произносит он. Из окна доносятся тихие звуки шагов. Скорее всего, там ходят Герой с Уизли и Драко. Слышится предупредительное шипение Драко, и стук обуви по брусчатке послушно замолкает. Гермиона встает около Панси и скрещивает руки на груди. Она тоже слышит, что происходит за пределами подвала. Нотт переводит взгляд на окно и благоговейно шепчет: — Хороший ход, Панси. Раздается взрыв вперемешку с грохотом. С коридора тянется пыль. Герой никогда не умел действовать, не привлекая к себе внимания. По лестнице вниз проносится топот. Гермиона вздрагивает от резких звуков, но старается держаться ровно. — Отец был прав, — качает головой Нотт и вдруг тепло улыбается, глядя Панси в глаза, — надеюсь, ты довольна. Панси еле сдерживает себя от хлесткого комментария в адрес придурочного отца Нотта. Она не особо хочет портить момент. Дверь распахивается. Первым влетает Поттер, выставляя вперед руку с палочкой наготове. Рядом с ним, плечом к плечу, пристраивается Уизли. А позади Драко с распахнутыми глазами придерживает их за воротники мантии. Драко умный мальчик, понимает, когда лезть с грубой силой не стоит. — Что здесь происходит? — рявкает Поттер. На него никто не обращает внимания. Гермиона не отрывает взгляд от Нотта, а Нотт не отводит его от Панси. — Знаешь, что в тебе самое забавное? — с каменным лицом спрашивает Панси. — Ты до последнего верил, что я на твоей стороне. Вполне ожидаемо. Нотт искажается гримасой боли, какой Панси еще никогда не встречала. Вряд ли ей под силу когда-нибудь будет состроить такое же личико. — Не смотри на меня так, — фыркает она. — Это не личное, я не мщу за то глупое проклятье. Ты просто стал лишним в своей же сказке. — Помнишь, ты шутила, что у тебя самые худшие руки в Британии? — с горечью спрашивает Нотт и усмехается. — Неправда. Руки у тебя безупречные. В пальцах у него проскакивает знакомый флакон. Скорее всего, это остатки того самого медленного бразильского яда, который Панси со смехом кинула в ладонь Нотта после убийства Монтегю. Уизли бросается к Гермионе, закрывая ее своей спиной. Панси немного не понимает, зачем этот жест. Нотт натягивает на себя высокомерную маску и величественно рассаживается на деревянном грубом стуле, словно находится на собственной инаугурации в Министры Магии. Через мгновение его голова закидывается назад, а плечи обмякают. С запозданием Панси понимает, что с таким выражением лица Нотт умер. Никакой крови или взрывов. Никакой эффектности. — Ты… ты довела его до самоубийства? — шепчет Гермиона. — Скорее, он сам себя. Даже сдох идеально, — шипит под нос Панси. Позади раздается нервный смешок, перетекающий в истерический хохот. Поттер подхватывает осевшего Драко за локоть, но тот утыкается лицом в ладони и продолжает прерывисто смеяться. — Драко… — зовет Поттер, но остается незамеченным. — Мерлин, не могу поверить! — кричит Драко. — Блять, Паркинсон! Я знал тебя больше половины жизни, а оказывается нихуя я тебя не знал! Поттер вскакивает на ноги и широкими шагами добирается до Панси. Он перехватывает ее руку, сжимая запястье чуть сильнее, чем нужно. Она не пытается вырваться и натягивает равнодушную улыбку, глядя в его переносицу. Перекосившиеся очки блестят от капель влаги. Наверное, на улице дождь. — Ты психопатка, Паркинсон! — он указывает свободной рукой на тело Нотта. — Ты знала, что он тебя проклял, и молчала. Ты играла в кошки-мышки, пока Кингсли гнил в подвале! Что-то внутри обрывается. Панси не знает, что раньше крепилось на раскачивающуюся веревку. — Не хами мне, Герой, — улыбка сползает с губ Панси. — Ты думал, я помчусь в аврорат с криками о спасении? О Кингсли я узнала в то время, когда именно Драко, — она со всей силы тычет пальцем в грудь Гарри, — грозила опасность. Угадай, что я выбрала? Конечно же, никакой опасности Драко не грозило. Просто Панси не хочет признавать даже самой себе, что Поттер тоже стал ей дорог. В подвал вламывается группа авроров.

***

Министерство почти пустое. Ночь в здании всегда звучит странно — шаги эхом уходят в длинные коридоры, перья скрипят где-то в дальних кабинетах припозднившихся сотрудников, и защитная магия тихо потрескивает в стенах без поддержки волшебников. Панси выходит из зала допросов последней. Кингсли сейчас находится в Мунго, Герой вместе с Драко и Уизли пишет отчет о произошедшем, а Гермиона дома настаивает свой успокоительный травяной чай. Она и Панси приглашала, только Панси не думает, что было бы уместно соглашаться. Панси не ожидает никого увидеть, но у колонны у окна стоит Блейз. Он лениво опирается плечом о камень, будто просто ждет очередную подружку на вечернюю прогулку. Темно-фиолетовая мантия, аккуратная прическа, спокойное расслабленное лицо. Только глаза чуть темнее обычного. — Ты долго, — вместо приветствия выдает он. — Я занятая женщина, — пожимает плечами Панси, машинально накручивая локон на палец. — Я заметил. Панси останавливается напротив Блейза и вглядывается в его глаза. Она пытается прочесть по ним все, что хочется знать, но… Да, ей как-то претит тот факт, что считать искреннее настроение Блейза по его глазам у нее никогда не получается. И все-таки, при любом раскладе Панси выбрала бы именно Забини, и никого другого. — Подслушивал? — с хитрым прищуром интересуется Панси. — Нет. — Врешь. — Конечно. Они замолкают, но Блейз не отводит своего пристального взгляда от Панси. Она уже хочет пошутить, что вся горит от его внимания, но Блейз не дает ей разрядить обстановку. По напряженному размаху плеч Панси догадывается, что ему просто хочется кое-что знать. — Ты убила его? Честно, ее уже доконал такой вопрос. Несколько свидетелей театральной постановки Теодора Нотта — и те туда же. Но Блейзу Забини многое спускается с рук. — Он сам, — усмехается Панси и качает головой. Больше Блейз ничего не спрашивает. Он не требует объяснений, и почему-то это раздражает сильнее любого допроса. — Скажи что-нибудь язвительное, — предлагает Панси. — Зачем? — Для атмосферы. — Хорошо, — он делает шаг ближе. — Ты ужасный человек, Панси. — Я знаю. — И я не понимаю, как ты вообще живешь с собой. — Отлично живу. — И он, наверное, считал тебя своей подругой. — Ох, не драматизируй. Панси закатывает глаза и достает из клатча трубку. Она закидывает в нее табак в три слоя и прогревает палочкой чашу. Блейз не отрывается от окна, пока Панси вершит свой ритуал, но когда она цепляется губами за мундштук, он оборачивается к ней и с усмешкой спрашивает: — Знаешь, что самое забавное? — Что? — Он был умнее нас всех. — Ну разумеется, — хмыкает Панси, делая затяжку. — Но проиграл. Панси давится дымом. Да уж, план Нотта действительно сверкал. Он вообще не был бы Ноттом, если бы не вычудил нечто подобное. Тихо и незаметно перестроить страну, внедрив свои порядки — в буквальном смысле этого слова — стоит больших усилий. В его плане был лишь один изъян. Он позволил себе довериться Панси Паркинсон. — Значит, не такой уж умный, — Панси закатывает глаза в очередной раз. — О Мерлин, ты решил надавить на мою мораль? Блейз машет на нее рукой и отталкивается от колонны. — Пойдем. — Куда? — Выпьем, — он щелкает пальцами и подмигивает ей. — Я забронировал столик в одном ресторанчике, там подают твое любимое красное сухое из Бургундии. — Я уже пила, — вяло отказывается Панси, но уже предвкушает вишневый аромант и сандаловые бархатистые нотки, ярко раскрывающиеся на кончике языка. Как же дьявольски она обожает вино! — Тогда еще, — давит Блейз. — И вообще, женщина, ты куришь трубку в Министерстве, побойся Мерлина! Они проходят по коридору, и только у самого камина Панси вдруг разворачивается вплотную к Блейзу и спрашивает, сама не зная зачем: — Ты злишься? — Не-а, — Блейз зачерпывает горсть летучего пороха. — Врешь. — Конечно. — Почему? — Потому что если я начну злиться, — лукавая улыбка растягивается до ушей, — мне придется признать, что мне его жалко. — И? — А мне лень. — Ах ты, — фыркает Панси. — Бессердечный ублюдок! — Учился у лучших, — невинно пожимает плечами и кидает порох в камин. Они вываливаются в своей квартире и наперегонки добегают до ванной. У самой двери Блейз останавливается и подхватывает Панси за локоть, со всей серьезностью заглядывая ей в глаза. — Панс. — Что? — Предупреждай в следующий раз. — О чем? — Когда соберешься разводить новую авантюру, — заговорщическим тоном шепчет Блейз. — Я же могу захотеть посмотреть с первых рядов. Панси смотрит на него несколько секунд и неожиданно разражается смехом, легонько ударив того кулаком по плечу. — Блядский сплетник! — Профессиональный наблюдатель, — спорит Блейз. Пока Панси самозабвенно хохочет, он прошмыгивает в ванную раньше нее и захлопывает дверь. Но не успевает она возмутиться, как слышит из-за двери его голос: — Я просто люблю хорошие истории! Включается душ.