Нить забвения:сквозь времена и боль

Грохот, сотрясший Долину Забытых Лиц, не был звуком физического разрушения. Это был треск самой ткани реальности. Черный монолит не разбился — он начал «впитывать» Анику. Её тело, застывшее в одно мгновение, стало полупрозрачным, а черные вены, тянущиеся от ключа, теперь мерцали пульсирующим фиолетовым светом. — Аника! — голос Ллойда сорвался на хрип. Он стоял на самом краю расширяющейся воронки тьмы. — Не отпускай! Держись за меня! Но она не слышала. Её взгляд был направлен внутрь льда, где застывшие фигуры её родителей начали медленно вращаться, словно в замедленном танце смерти. Они больше не были похожи на людей — они стали тенями, запертыми в бесконечном кристалле. Гармадон, стоя на безопасном расстоянии, скрестил все четыре руки на груди. Его лицо выражало редкую смесь досады и научного любопытства. — Это не просто замок, Ллойд, — проговорил он, перекрывая гул бездны. — Это фильтр. Чтобы выпустить двоих, Межмирье требует одного — того, кто станет новым «Сердцем Скорби». Оно выбрало её, потому что она добровольно отдала свою память. Она теперь — пустой сосуд. Идеальный дом для Пустоты. — Ты знал об этом! — Ллойд обернулся к отцу, его кулаки вспыхнули зеленым пламенем. — Ты привел её сюда, чтобы она заменила их! — Я лишь дал ей возможность выбора, — холодно парировал Гармадон. — Она сама повернула ключ. Но посмотри внимательнее, сын. Ритуал не завершен. Она застряла между мирами. Она — дверь, которая не может ни закрыться, ни открыться до конца. Ллойд понял, что физическая сила здесь бесполезна. Он сел прямо на крошащуюся землю, закрыл глаза и начал глубоко дышать, входя в состояние транса, которому его когда-то учил мастер Ву. Он должен был достучаться до её сознания, пока оно окончательно не растворилось в черном льду. *Аника... слышишь меня?* — его голос зазвучал в ментальном пространстве, которое было похоже на серый лабиринт из битого стекла. *Кто это?* — отозвался далекий, лишенный эмоций голос. — *Здесь холодно. Здесь только тишина и долг.* *Это Ллойд. Твой муж. Вспомни монастырь... вспомни вкус чая, который мы пили на рассвете. Вспомни запах дождя в Ниндзяго!* В ментальном мире перед Ллойдом возник образ Аники. Она стояла посреди бесконечного поля из пепла, а к её рукам тянулись сотни черных нитей, уходящих в небо. Но её глаза были завязаны плотной черной тканью. *У меня нет прошлого,* — прошептала она. — *Я отдала его за них. Я вижу их, Ллойд. Мама плачет, но её слезы — это лед. Папа зовет меня, но его голос — это треск скал. Если я уйду, они исчезнут навсегда.* *Ты не спасаешь их, ты становишься их тюрьмой!* — Ллойд шагнул к ней в этом видении. — *Посмотри на ключ в своей руке. Это не инструмент освобождения. Это якорь. Он держит вас всех здесь!* Аника вздрогнула. В реальности её тело у монолита начало мелко дрожать. Черный лед под её ногами покрылся инеем, который складывался в причудливые, пугающие руны. Пока Ллойд пытался вернуть душу Аники, в реальном мире Межмирье начало проявлять свою истинную природу. Из тумана, окружающего монолит, начали выходить существа, которых Гармадон называл «Стирателями». Это были высокие, безликие фигуры в лохмотьях, которые питались остатками чужих личностей. Они почуяли Анику — существо, лишенное памяти, но полное стихийной силы. Для них она была пиршеством. Гармадон выхватил свои мечи. — Ллойд! Выходи из транса! Нам нужно защищать её тело, или эти твари разорвут её оболочку раньше, чем ты успеешь сказать «прости»! Ллойд открыл глаза. Его зрачки светились золотом. — Я не оставлю её там. Но и здесь я её не отдам. Он вскочил и встал спиной к спине с отцом. Невероятный союз: Мастер Энергии и Лорд Разрушения, сражающиеся вместе против орд пустоты, чтобы защитить женщину, которая их обоих почти забыла. — Аника! — закричал Ллойд, отбивая атаку Стирателя мощным световым импульсом. — Ключ! Разбей его! Тебе не нужен ключ, чтобы любить их! Аника, всё еще прикованная к монолиту, медленно подняла свободную руку. Её пальцы коснулись поверхности льда, за которой виднелись лица её родителей. В этот момент ключ, вросший в её ладонь, начал светиться багровым. — Если я разобью его... они останутся там? — её голос прозвучал в реальности, тихий и надломленный. — Если ты не разобьешь его, — ответил Гармадон, разрубая одного из Стирателей надвое, — ты станешь частью этого льда. И тогда спасать будет некого и некому! Аника посмотрела на своих родителей. В их глазах она вдруг увидела не мольбу о спасении, а безграничную печаль. Они видели, во что она превращается. Они не хотели такой свободы. Она стиснула зубы. Её собственная сила Света, запертая и извращенная тьмой Межмирья, начала искать выход. Она не пыталась бороться с ключом — она начала закачивать в него всю свою боль, всё свое отчаяние и ту крохотную искру тепла, которую Ллойд только что зажег в её сознании. Ключ не выдержал. Он начал трескаться, издавая звук, похожий на крик раненого зверя. Монолит содрогнулся. Гигантская трещина прошла через всё его тело, разделяя фигуры Дафны и Марселя.Раздался взрыв энергии, который отбросил Ллойда и Гармадона на десятки метров. Когда пыль и пепел осели, картина изменилась. Монолита больше не было. На его месте зияла дыра в пространстве — нестабильный портал, ведущий в неизвестность. Аника лежала на земле. Её рука была свободна от ключа, но ладонь была покрыта глубокими черными шрамами. Рядом с ней, на коленях, пытались подняться две фигуры. — Мама?.. Папа?.. — прошептала она, пытаясь сфокусировать взгляд. Дафна и Марсель выглядели как живые, но их кожа была серой, а движения — прерывистыми, как у марионеток. Они выбрались, но они не были полностью свободны. Тонкие призрачные цепи всё еще тянулись от их запястий вглубь дыры в пространстве. — Мы... здесь, — голос её отца был похож на шепот сухих листьев. — Но мы не можем уйти далеко, Аника. Мы всё еще принадлежим этому месту. Ллойд подбежал к Анике и приподнял её голову. Она посмотрела на него, и в её глазах промелькнуло узнавание, но оно было болезненным, как старая рана. — Ллойд... — её голос дрожал. — Я вспомнила... я вспомнила тебя. Но это болит. Ключ забрал часть меня, и теперь там... дыра. Гармадон подошел к краю портала и заглянул внутрь. — Ключ не сломался, Аника. Он просто изменил форму. Теперь *ты* — этот ключ. Твои родители на свободе лишь до тех пор, пока ты находишься в Межмирье. Если ты попытаешься выйти в Ниндзяго, портал затянет их обратно. Ллойд посмотрел на жену, затем на её едва живых родителей, а затем на бесконечную серую пустыню вокруг них. Они не победили. Они лишь перешли на новый уровень этого кошмара. — Значит, мы найдем способ обрезать эти цепи, — твердо сказал Ллойд, сжимая руку Аники. — Мы не останемся здесь навсегда. Но Межмирье словно ответило ему: из портала донесся низкий, рокочущий смех. Тот, кто создал этот замок, только что узнал, что дверь приоткрыта. И он не собирался выпускать свою добычу так легко. Аника всё еще не вызволила родителей по-настоящему. Она лишь вывела их из клетки на длинный поводок, цена за который — её собственная душа, ставшая живым замком Межмирья. Путь назад в Ниндзяго был закрыт. Впереди лежали земли, куда не осмеливался заходить даже Гармадон.