Нить забвения:сквозь времена и боль

Гармадон внезапно остановился, и его мечи со звоном вошли в ножны. Он обернулся к призрачным фигурам, его четыре глаза сузились, изучая черты лица женщины. — Дафна... — произнес он, и в его голосе, обычно холодном и властном, проскользнула забытая горечь. — Столетия прошли, а ты всё та же «светлая тень» в доме моего отца. Дафна подняла голову. Её полупрозрачные волосы, казалось, состояли из застывших солнечных лучей. Несмотря на цепи и истощение, в её взгляде была та же стать, что и у Мастера Ву. — Брат... — прошептала она. — Отец всегда говорил, что твоё сердце — это поле битвы. Жаль, что ты позволил тьме победить. Марсель, стоявший рядом с Дафной, глухо зарычал. В его облике, даже призрачном, проглядывало что-то дикое, первобытное. Его кожа на мгновение приобрела пепельный оттенок, а ногти превратились в когти. — Не трать слова на него, Дафна, — его голос был как скрежет камней. — Моя мать, Мисс Таки, предупреждала меня о Гармадоне. Они — Они, Ллойд. В их жилах течет разрушение. Моя кровь тоже несет в себе тень Они, но я выбрал свет Дафны. — Сын Таки... — Гармадон усмехнулся. — Старая чайница всегда умела выбирать сторону. Твой отец был воином формы, Марсель. Неудивительно, что ты выжил в Межмирье так долго. Они здесь чувствуют себя почти как дома. Они вошли под своды Леса. Деревья здесь были сотканы из черного тумана, а их листья — из забытых шепотов. Как только они пересекли границу, свет Дафны начал пульсировать. — Аника, подойди ко мне, — позвала Дафна. Аника, шатаясь от тяжести в руке, подошла к матери. Как только их пальцы соприкоснулись, вспыхнула ослепительная искра. Свет Дафны — чистая магия Первого Мастера — вошел в резонанс с Аникой. — Ты — не просто ключ, — Дафна смотрела в глаза дочери. — В тебе течет кровь трех великих наследий: магия Первых, сила Они через Марселя и энергия Ллойда. Межмирье боится тебя, потому что ты — живой мост между порядком и хаосом. В этот момент лес «ожил». Искаженные Истины начали принимать формы их страхов. Перед Ллойдом возник образ Аники, которая навсегда превращается в обсидиановую статую. Перед Марселем — его мать, Мисс Таки, которая превращается в прах, осуждая его за слабость. — Не смотрите на них! — закричал Гармадон, размахивая мечами. — Это не воспоминания, это паразиты! Они вытягивают вашу волю! Цепи, связывающие Дафну и Марселя с порталом, внезапно начали укорачиваться. Архитектор Тишины, невидимый в тумане, начал «сматывать» удочки. — Они утягивают нас! — Марсель схватился за призрачную цепь на своей шее. Его форма начала меняться — он становился больше, грубее, его Они-кровь закипала, сопротивляясь захвату. — Ллойд! Защити их! Марсель совершил невозможное: он схватил цепь Дафны своими когтями и намотал её на свой локоть, принимая на себя всё натяжение портала. — Уходите... Ищите Источник! Я удержу дверь! — Марсель, нет! — вскрикнула Дафна, её свет начал меркнуть от отчаяния. — Иди, любовь моя! — Марсель вонзил свои Они-когти в землю Межмирья, буквально вкапываясь в реальность. — Ллойд, веди её! Веди нашу дочь! Моя мать говорила, что Они никогда не сдают позиций... Сегодня я — скала, о которую разобьется этот мир! Гармадон схватил Ллойда и Анику за плечи. — Двигайтесь! Если мы остановимся, жертва этого они будет напрасной! Они бежали сквозь шепчущий лес, ведя за собой Дафну, чья цепь теперь была привязана не к порталу, а к Марселю, который остался позади, в одиночку сражаясь с тягой бездны. — Мы почти на месте, — Гармадон указал вперед. Перед ними открылась равнина, в центре которой пульсировало огромное, черное озеро. Это был Источник Скорби. Но на его берегу их уже ждал Архитектор Тишины. И на этот раз он был не один. Рядом с ним стояли копии Ллойда, Гармадона и Аники, созданные из самой чистой тьмы Межмирья. — *Чтобы уничтожить узы,* — провозгласил Архитектор, — *вы должны уничтожить то, чем вы являетесь. Кровь Первых против Крови Пустоты. Да начнется финальный расчет.* Дафна подняла руки, и вокруг них образовался купол золотого света. — Я еще помню уроки отца, — твердо сказала она. — Свет не боится тени. Он её определяет. Битва за право существовать началась.