И пусть растут цветы на твоих шрамах

"Иди ко мне,

Мы будем легионом на войне,

Неистовой триерой на волне

Одной большой истории.

Смотри вокруг:

Моя планета валится из рук,

И многим этот мир ни враг, ни друг

А просто территория."

Новость о победе над Лордом опустошителем Сталесклепом в мгновение ока разлетелась по всей галактике. Поздравления приходили со всех концов вселенной, однако многие фракции прибывали на восстановленный Амфореус лично. КММ, корабли Альянса Сяньчжоу и экипаж Звёздного экспресса, непосредственно принимавшие участие в битве, задержались особенно надолго, хотя никто и не был против – население Вечной земли, долгое время находившееся в изоляции, крепко ухватилось за возможность наладить контакт с внешним миром. Объяснить гражданам всё произошедшее было отнюдь не легко. Эту задачу взяли на себя Аглая, Керидра и Кирена, которая восстановила всем память о прошлых циклах. Принять правду оказалось тяжело даже для златиусов. Трибиос, вернувшая свою изначальную форму, старалась успокоить остальных – в основном, правда, Гиацину, без продыху рыдавшую несколько дней. Кастория тоже погрузилась в меланхонию, но не такую явную – воссоединение с Поликсией благоприятно влияло на её состояние. Анакса упорно делал вид, что всё в порядке, что он знал обо всём уже давно, но его напряжённость не укрылась от внимательного взгляда вновь прозревшей Аглаи. Золотого ткача то и дело видели рядом с профессором, хотя на первый взгляд казалось, что их отношения не улучшились ни на йоту. Цифер, хвостиком следующая повсюду за полубогиней Романтики, могла с этим утверждением поспорить. Своими наблюдениями она, однако, не разбрасывалась – Аглая мягко намекнула ей держать рот на замке, и девушка без пререканий подчинилась. Гисиленса с Керидрой в общем шуме особо не отсвечивали, предпочитая уединение с чашечкой амброзии и разговоры по душам, хотя Гелектра нередко заглядывала в мастерскую Золотого ткача, храня память о былой дружбе. Единственным, чьё состояние было тяжело распознать, был Мидей. Он, казалось, был таким же, как и всегда – отстранённым и немногословным, но верным и преданным. Кирена тогда выдвинула предположение, что его состояние обусловлено тем, что наследный принц, как некая ошибка в системе скипетра, в некоторых циклах осознавал своё положение. Эта гипотеза в итоге дала трещину при последующих наблюдениях – Мидеймос страдал, и это было заметно, если знать, куда смотреть. Кирена знала. И не упускала возможности провести очередной акт изучения. Принц, очевидно, замечал её попытки, но сначала не реагировал. Лишь когда наблюдения оказались в опасной близости от его личных границ, а изящные пальчики так и норовили покопаться в его мозгах и разложить по полочкам эмоции и чувства, он воспротивился. — Ты заходишь слишком далеко, – сказал тогда Мидей. Кирена выглядела как нашкодивший котёнок, которого застали на месте преступления. Она стояла с опущенной головой, внимательно изучая траву Сада Жизни под ногами, и нервно теребила край платья. — Я лишь хотела помочь, – тихо ответила девушка. — Я сам в состоянии навести порядок в своей голове. — Нет, – её голос стал увереннее. – Не в состоянии. Никто не может самостоятельно оправиться от такого. Ни ты, ни К... – Кирена осеклась, вероятно, понимая, что касается запретной темы. Принц и бровью не повёл, но взгляд его стал словно стальным. — Кое в чём я с тобой соглашусь – один я не справлюсь. Но мне нужна не твоя помощь. Мидеймос развернулся и ушёл, не дожидаясь ответа. Девушка так и смотрела ему в след широко распахнутыми глазами, пока сзади не подошёл Келус и обеспокоенно положил руку ей на плечо. — Всё в порядке? — Келус, а... а можно снова поговорить с госпожой Гертой?

***

— Итак, – начинает Герта, наконец прекращая мерить шагами мраморный пол и обводя взглядом присутствующих, – у меня для вас две новости. Они хорошие и плохие в равной степени, но решение мы со Скрюлликом уже придумали, – эрудроид согласно кивает на её слова. – Первое, мальчишка-спаситель ещё жив. Точнее его сознание сейчас находится в таком состоянии, что мы сможем его восстановить, если вытащим. А я вытащу, не смейте сомневаться в моих силах. Второе, от его физической оболочки кое-что да осталось, но назвать это телом язык не поворачивается. Работой с плотью я не занимаюсь, но, на вашу удачу, у меня есть знакомая учёная, которая с радостью за это возьмётся. Единственное, что требуется от вас – достать его останки. Под моим чётким руководством, конечно же. Ну так что, кто будет добровольцем? Златиусы и первопроходцы, до этого слушавшие гения затаив дыхание, разом облегчённо выдохнули. Гиацина стиснула в объятиях брыкающегося профессора, заставив Трибиос громко рассмеяться, утирая слёзы; Цифер повисла на плечах Аглаи, по-кошачьи мурлыча; Дань Хэн, Март, Келус и Кирена закружились в хороводе, попутно ухватив с собой смущённую Касторию, которая никак не могла привыкнуть к отсутствию проклятия, а Гисиленса принялась причёсывать волосы Керидры, растрёпанные ей же в порыве волнения. Лишь Мидей вновь оставался спокоен. Точнее, так казалось со стороны. Кирена успела бросить на принца изучающий взгляд и заметила, как едва заметная морщинка между его бровей разгладилась. Вот ведь, опять скрывается!

***

Ни для кого не было удивительным, что вытаскивать тело Фаенона вызвался именно Мидеймос. Перечить ему никто не стал, а Герта была только рада, что под её командованием оказался такой дисциплинированный человек. Вернулся с задания принц, правда, чернее тучи, но заметила это, наверное, только не спускающая с него глаз Кирена – все остальные были слишком взволнованы и поражены увиденным. Хотя по-настоящему посмотреть удалось только Анаксагору, сопровождающему гениев в Рощу Муз, где заранее была оборудована временная лаборатория для госпожи Жуань Мэй, – других златиусов Герта отгоняла своим огромным ключом будто назойливых мух, не прекращая при этом чертыхаться. Вездесущей Цифер удалось глянуть одним глазком, смачно получив по голове, но больше лезть она не стала – девушка прилипла к Аглае с таким обескураженным лицом, что все вопросы разом испарились. Опасения подкрепил профессор, скрививщийся от отвращения как после перебродившего вина, из-за чего порывы любопытства были пресечены окончательно. По прибытии в лабораторию перед дверью стопнули всех, кроме Мидея и Анаксы. Келус таким событием был крайне возмущён, но Жуань Мэй на пару с Дань Хэном доходчиво объясняли ему причины, и Март с новообретёнными подругами в лице Кастории, Гиацины и Трибиос потащила товарищей обратно в Охему, чтобы "развеяться, успокоиться и отпраздновать". Аглая на своём присутствии особо не настаивала, но, очевидно, действовала профессору на нервы, отчего тот не выдержал и с ёмким "Прекрати изводить меня, паучиха, и тащи свою изящную задницу сюда!" втянул её в внутрь, гулко залхопнув дверь. Никто и бровью не повёл, только Герта тихо ругнулась себе под нос, отчего стоящая рядом учёная издала странный звук, напоминающий задушенный смешок. Золотой ткач коротко улыбнулась, глядя на них, показательно игнорируя тот факт, что Анаксагор всё ещё держит её за руку. Жуань Мэй кратко пояснила то, что собирается делать, и из всех присутствующих её понял, вероятно, только профессор. Герта упорно делала вид, что понимает тонкости "работы с плотью", но, как позже выразилась Аглая, она лишь пыталась обратить на себя внимание учёной. Получалось у неё это, правда, с переменным успехом. Мидей поймал себя на том, что всё это ему что-то напоминает. Особенно этот горящий взгляд аметистовых глаз. Да, он определённо где-то видел нечто подобное, только глаза были голубыми, а их выражение более щенячим. Кстати о Фаеноне. Насчёт его сознания сказать было особо нечего – гении по этому поводу особо не распространялись, а вот тело... выглядело действительно ужасно. Герта была права, называя это останками. Месиво из плоти, крови и органов, которые принц собственными руками доставал из останков Сталесклепа, позже изъятых Обществом гениев для дальнейшего изучения, – то, что хочется забыть и больше никогда не вспоминать. Да, за бессчётное количество циклов Мидеймос и не такие картины наблюдал, но когда подобное касается дорогого тебе человека, внутри что-то корёжит. Возможно сердце от боли или желудок от отвращения. Разы, когда Мидей видел смерть Фаенона в своих воспоминаниях, он мог пересчитать по пальцам. Спаситель и в самом деле оказался сильнее. Хотя, когда он придёт в норму – хотя бы физически, о моральном состоянии и говорить нечего – лучше об этом не вспоминать. А то начнёт спорить, превращая дискуссию в парад самобичевания, и они снова поссорятся. Ссоры между ними, конечно, никогда не были серьёзными, и оба отходили быстро, но сейчас... сейчас не время. Успееют они ещё наспориться – столько времени впереди.

***

Дело продвигалось довольно размеренно. Анаксагор почти поселился в лаборатории, хвостиком таскаясь за Жуань Мэй и следя за каждым её действием. Приемлемое физическое состояние обоих поддерживалось лишь на подачках и напоминаниях со стороны Аглаи и Герты, неожиданно нашедших общий язык на почве чрезмерной увлечённости работой их "друзей". Мидей старался проверять прогресс исследования каждую свободную минуту, но получалось, откровенно говоря, паршиво – то неугомонная женская компания примется водить его по разношёрстным увеселительным местам, стремясь поднять настроение; то кремносцы, несмотря на вернувшихся на престол Горго с Еврипоном, попытаются утащить куда-то своего принца. Впрочем, из абсолютно опьянённых своей работой учёных едва ли можно было вытянуть какую-либо информацию, отчего Мидеймос повадился болтать с "надоедливыми бестиями", как их окрестил Анакса, ежедневно караулящими под дверями лаборатории. Не самая приятная компания, но выбирать особо не приходится – подебатировать – пока что – не с кем. Герта, как бы невзначай, постоянно пыталась убедить Аглаю отдать ей "мальчишку-спасителя" на исследования после его выздоровления, на что Золотой ткач тактично объяснила ей, что подобное решение должен принимать сам Фаенон, а если гению так уж неймётся, она может попросить изучить записи Жуань Мэй. После того разговора этот шабаш Мидею окончательно опротивел.

***

В день икс Мидеймос был, мягко говоря, несколько занят – Горго, ведомая идеей разузнать о жизни своего сыночки в иных циклах абсолютно всё, пригласила родителей Фаенона в чёртов Кремнос! Их неловкость было видать за версту, но царицу это как-то не особо смущало. После продолжительной экскурсии по каструму настал черёд ужина, нет, грандиозного пира и – что самое главное – долгожданных расспросов обо всём и вся. На этом моменте градус смущения своим показателем достиг атмосферы, но, благо, хотя бы принц был спасён от допроса с пристрастием появившиеся Трибиос с новостью о завершении исследований. Правда, ненадолго – Горго попросила сына в следующий раз таки пригласить её с отцом на свадьбу, а её осведомлённость об этом факте явно предполагала дальнейшие обсуждения. Хранительница врат – спасибо титанам за её невероятно полезные способности – доставила Мидея прямо к дверям лаборатории, где уже собрались остальные. Герта, не изменяя себе, вышагивала взад-вперёд по коридору; Скрюллум притаился у стены молчаливой тенью; Аглая что-то обсуждала с другими до предела взволнованными девушками – даже Цифер встревоженно мотала хвостом; Келус висел на шее у Дань Хэна... погодите, что? Дверь распахнулась, и на пороге появился взлохмаченный Анаксагор, секунду спустя вцепившийся в Герту с просьбой "увезти его с этой чёртовой помойки и позволить работать с этой гениальной женщиной!". Вышедшая вслед за ним Жуань Мэй, успешно игнорируя катающийся по полу "гениальный" клубок, в своей привычной безэмоциональной манере сообщила, что работа окончена и "результат исследования может быть доставлен в местное учреждение здравоохранения". Гиацина сразу же засуетилась, прихватила с собой Мидея с Трибиос и занялась "доставкой" Фаенона в заранее приготовленную палату в Сумеречном дворе. Аглая коротко оповестила Гисиленсу о событиях насущных и на пару со Скрюллумом принялась разнимать двух учёных, пока Кирена, Март и Цифер приступили к попыткам вывести на разговор неприступную Жуань Мэй. Стоит отметить, что у них получилось выбить какие-никакие ответы, не касающиеся темы науки, но беседа длилась ровно до того момента, пока растрёпанная и взвинченная Герта не была высвобождена из цепких лап "профессора-прилипалы". Оставшиеся первопроходцы успели слинять куда-то ещё до этого грандиозного события, поэтому обиженная Март и беспокойная Кирена отправились на поиски пропажи. Гиацина кружила над Фаеноном ещё несколько часов. За это время сгорающая от нетерпения орава успела собраться теперь под дверями его палаты. Общими усилиями Хранительницы врат, Золотого ткача и чудом успевавшей перекинуться парой слов лекарки Мидеймос был отправлен на принудительный отдых в собственную спальню, хотя отдыхать ему было решительно не от чего. А вот подумать – да. Во-первых, предварительно можно заключить, что эта госпожа Жуань Мэй дело своё знает – Фаенон выглядел в точности как до... до всех событий, что не могло не радовать. Открытым оставался вопрос, сможет ли он снова принимать свою иную форму, окрещённую Келусом "очещуенной" – каламбур, правда, оценила только Цифер – но это дело десятое. Во-вторых, что там "надоедливая бестия" намутила с сознанием Спасителя пока не понятно, но вспоминая то, с каким рвением она собирала по кусочкам развороченный Амфореус, причин не доверять как-то не находится. В ином случае можно настучать гению по голове её же ключом. Войти в палату Мидею позволили только после всех остальных. Как заботливо с их стороны. Очевидно, на этом настояла Аглая. Друзья и товарищи уже успели заставить всё немаленькое помещение подарками разной степени ценности: всю прикроватную тумбу занимал громадный букет незабудок – явно девушки постарались; на ширме цветастым пятном висел новый модный шедевр от Золотого ткача; кто-то из учёной компании – вероятно, Анаксагор или Скрюллум, Жуань Мэй сентиментальности явно не интересовали, а Герту занимала только её дражайшая "подруга" – оставил стопку книг; Одата с Гиеронимусом, благополучно возвращённые из Кремноса Хранительницей врат, принесли свежие фрукты, среди которых Гисиленса припрятала пару бутылок амброзии; первопроходцы невесть откуда достали изрядно потрёпанный меч. Принц присел на край кровати, слегка сжав руку Фаенона в своей. Гиацина, валившая с ног от усталости и напряжения, сообщила, что пациент уже скоро должен очнуться, после чего была за руки и ноги оттянута подругами в соседнюю палату для передышки. Аглая, под руку с Анаксой и Керидрой в сопровождении верной Гелектры, коротко попрощалась и направилась обсуждать с гениями организационные вопросы. Келус попросил написать ему, когда Спаситель очнётся, чтобы провести торжественное знакомство с остальным экипажем Звёздного экспресса, и смылся куда-то вслед за Дань Хэном. В палате наступила почти полная тишина. Мидей просидел так до самого вечера – теперь это понятие могло быть применено по причине того, что новорождённая планета нечеловеческими усилиями КММ была пригнана на удовлетворительную орбиту ближайшей звезды. Только когда светило скрылось за горизонтом, а в Сумеречном дворе не осталось никого, кроме ночных дежурных, он почувствовал, что чужая рука, всё ещё сжимаемая его собственной, слегка дёрнулась. Спустя ещё с десяток минут Спаситель наконец пришёл в сознание. — Мидей..? – просипел он, пытаясь сфокусировать взгляд. — Он самый, – ответил принц, поглаживая мужчину по тыльной стороне ладони большим пальцем. — Галлюцинация... – пробормотал Фаенон, тряхнув головой, словно пытаясь согнать видение. — Разве ж галлюцинации умеют так? – усмехнулся Мидеймос, поднимая его руку и целуя костяшки. Спаситель, кажется, и вовсе перестал дышать. Мутная пелена мгновенно рассеялась, и взгляд голубых глаз стал абсолютно ясным. — Мидей, а... а как? Я... я же... — Тише. Мы всё объясним тебе утром. А пока спи. — Ты же не уйдёшь..? — Не уйду. Больше никогда не уйдёт.

"В глазах прохожих замёрзла вода,

На бесконечных экранах горят города,

И в этом грохоте улиц

Звучит твоё тихое «Да»."