Башня потерянных детей

Сигарета дотлела до фильтра и потухла. Запах дыма не успел окончательно раствориться в чистом весеннем воздухе, но Джисон подкурил вторую и снова улёгся на скамью. Утомлённое тело накрыло приятной тянущей истомой. На стадионе было пустынно и тихо. Прожекторы погасли. Крики болельщиков давно отзвенели и осыпались на покрытие корта невесомой хрустальной пылью. Когда покрытие снимут, поле снова станет футбольным. Над головой раскинулось безграничное кладбище звёзд. Джисон запрокинул голову так, чтобы видеть только небо. Смотрит ли на него сейчас мать? Он надеялся, что нет. За всё, что он творил в последние месяцы, она забила бы его насмерть. Лучше уж она, чем отец. При мысли об отце Джисон ощутил, как на теле вспыхивают старые порезы, горят удары и ожоги. Поднеся сигарету как можно ближе к носу, он судорожно задышал. Запах дыма — единственное, что могло принести хоть каплю комфорта. Единственное, что ему осталось от матери. Хотя. Джисон подтянул поближе видавшую виды чёрную спортивную сумку. Это тоже было наследство. И оно теперь лежало неприподъемным грузом только на его плечах. Знакомые торопливые шаги он услышал ещё до того, как распахнулась дверь на трибуны. Неохотно затушив сигарету, он сел. — Эй, Хан! — крикнул тренер и махнул рукой. Джисон поднялся, не забыв подхватить сумку, подошёл и отвесил ему вежливый поклон. — Тренер Пак. Вы хотели поговорить? Тот довольно закивал, расплывшись в улыбке. — Вот именно! Сегодня я хотел рассказать твоим родителям, какой у них прилежный сын, какой талантливый! Тцк, должны же они знать, что их старания не прошли даром! Любой родитель должен гордиться таким ребёнком! Тренер хотел похлопать его по плечу, но Джисон умело переступил с ноги на ногу и выдал привычное: — Их на этой неделе нет в городе, тренер Пак. Поэтому они не смогли прийти на матч. Тренер погрозил ему пальцем, полушутливо-полусерьёзно. — Как и в прошлый раз? И в позапрошлый? Ох, Джисон, что-то ты недоговариваешь… Если бы я не знал, какой ты порядочный и честный парень, подумал бы, что дело тут нечисто. Конечно же, тренер давно обо всём догадывался. Прошлой осенью он застал подопечного после полуночи в раздевалке, когда мальчишка в очередной раз устраивался там на ночлег. Сам тренер был изрядно навеселе после попойки с коллегами и, вроде как, купился на какую-то смешную отговорку. Но стал внимательнее за Ханом наблюдать и мимоходом интересоваться его делами. Естественно, Джисон не мог остаться жить в раздевалке, но почему-то откладывал новоселье. Ему пришлось подыскать себе заброшенный домишко на окраине города и поселиться там. Честно говоря, поначалу он вообще не собирался задерживаться. Это местечко в Чолла-Намдо показалось ему слишком захолустным, а там, где мало людей, сложнее затеряться. Но случилось непредвиденное. Экси. Игра, изобретённая двумя студентами всего пару десятилетий назад, набрала популярность с головокружительной быстротой. В ней сочетались ловкость лакросса и жестокость хоккея, что наделяло её невероятной зрелищностью. Облегчённая экипировка не всегда спасала от травм, поэтому соревнования иногда напоминали кровавые битвы не на жизнь, а на смерть. Маленькие мячики и короткие шортики — это такая обманка. А клюшка с сеткой выглядит забавно, пока ты не получил ей пять. С размаха, по голове. Экси. Спорт, которым Джисон грезил, сколько себя помнил. Поэтому он впервые в жизни почти целый год проучился в школе и получил то, на что не смел надеяться — место нападающего в команде Барсов. Он был благодарен тренеру. За шанс играть и за то, что тот решил не вмешиваться в чужие дела. Живёт себе Хан, не отсвечивает, играет в экси. И ладненько. Пусть команда так и не вышла в региональный полуфинал, Джисон, пусть и невольно, многократно увеличил шансы. Да, он не тренировался много лет, до в детской лиге отпахал целых пять, а такой опыт не проплачешь. Так что с самого начала ему приходилось контролировать себя и грубо лажать, чтобы не вызывать подозрений в своем амплуа способного новичка. Но сегодня была его последняя возможность выйти на поле. Поднять клюшку. Забыть обо всём, ощутить восторг и азарт. Он выложился на полную — до жжения в лёгких, до стука в ушах, так, что вой зрителей превратился в едва различимый шум. Ни одному противнику не было под силу его догнать. Вратарь соперников смог заблокировать всего один его бросок из восьми. В итоге дырявый голкипер Барсов пропустил шестнадцать и они проиграли. Но Хан не чувствовал горечи поражения. Тренер не врал, когда хвалил его. Джисон обладал невероятным талантом. И готовился зарыть свои способности в землю вместе с желаниями и воспоминаниями. Как и два десятка имён, которые он носил в бегах последние восемь лет. Пожалуй, быть Ханом ему понравилось больше всего. До выпуска оставался месяц. Джисону снова пора было собираться в дорогу, перекрашивать лохматую светлую голову в условный иссиня-чёрный и отправляться куда глаза глядят. Туда, куда не глядят глаза его отца. — Кстати, Хан! — Воскликнул тренер нарочито бодро, и Джисон тут же напрягся. — Давно хотел спросить, какие у тебя планы после выпуска? Джисон облегченно выдохнул. — Пока не решил, тренер Пак. Может, сразу отслужу, а там посмотрим. Сами понимаете, молодость, все дороги открыты… Рано радовался. На лице тренера появилось странное заговорщицкое выражение. — У меня есть предложение получше, — с затаённым восторгом заявил он, приблизившись к Джисону. — Пойдём-ка со мной. — Тренер Пак… — Идём-идём, кому говорю! Тут кое-кто хочет с тобой увидеться! Внутри всё оборвалось. — К-кто? — губы онемели, а тело напряглось как пружина, готовое по инерции сорваться с места. Дверь на стадион распахнулась, и на пороге появился коренастый, широкоплечий мужчина. В тусклом свете у входа Джисон увидел впечатляющие мышцы и узоры татуировок, взбегавшие от запястий за рукава футболки. Он что-то держал за спиной. Заметив Пака и Хана, человек уверенным шагом направился к ним. Он, как и тренер, широко улыбался. Джисон не любил, когда люди ему улыбались. — А-а, да вот и он! — воскликнул тренер. — Познакомься, Джисон, это… Пружина лопнула. Хан сорвался с места и полетел вверх по ступеням мимо незнакомца. В спину донеслись удивлённые возгласы тренера и оклик мужчины. Но оклик — не нож. А словами не догнать. Когда он бежал от смерти, его не могли остановить ни преграды, ни повороты. Его превосходная реакция — удар в живот — расшиблась о непредвиденное препятствие. Сложившись пополам, Джисон рухнул на колени и конвульсивно содрогнулся всем телом от боли. Что-то взорвалось под грудиной, не давая вдохнуть или выдохнуть. В глазах потемнело до слепоты. Внутренности, похоже, вылетели через спину и шлёпнулись на пол где-то позади. Туда, откуда раздались быстрые шаги и раздраженный голос. — Блядь, Лино! Какого хрена?! Когда ты уже прекратишь ломать всё на своём пути? Мы только приехали, даже поговорить не успели, а у парня уже травма! В ответ сверху раздалось ленивое и беззаботное: — Подумаешь, небольшой синяк. Подуй на него, тренер, и пацан будет как новенький. И кстати, Крис, что за обсценная лексика? От кого-кого, но от тебя такого не ожидал! Припомню тебе в следующий раз, когда скажешь, что я грубиян. Мир перед глазами Джисона плыл яркими пятнами. Он смог, наконец, сделать мучительный вдох и засипел. Знал бы этот мудак, сколько на теле Джисона было таких вот маленьких синяков. Синяки и гематомы действительно проходят. Остаются только шрамы. Уродливые, бугристые, каких у Хана в достатке. — Заткнись, Минхо, — буркнул тот, кого назвали Крисом, и присел рядом на корточки. — Эй, парень, ты живой? Встать сможешь? Хан мотнул головой, всё еще обнимая живот. Он отчаянно сглатывал желчь, подкатившую к горлу. Только ещё блевануть не хватало. За волосами, упавшими на лицо, он видел только ноги мужчины в тяжёлых ботинках. Такими можно переломать все рёбра и втоптать нос прямо в череп. Джисон снова содрогнулся всем телом и пополз прочь. — Какое изумительное упорство! — восхитился тот, от кого Хан, очевидно, и получил сокрушительный удар. — Похоже, наша королева драмы попала в яблочко. Джисон с трудом отполз к стене, таща за собой сумку, и привалился спиной. Он ощущал себя раненым зверем в предсмертной агонии. Оставалось надеяться, что в таком состоянии под пытками он долго не проживёт. Мужчина не поднялся сразу, зато продемонстрировал ладони, словно пытался показать дикому животному, что не представляет опасности. Зрение обретало чёткость, и Джисон смог разобрать его лицо — взволнованное и озадаченное. Взгляд Хана метнулся к юноше. Тот держался в стороне, не пытался приблизиться и разглядывал его с непритворным любопытством. Он держал клюшку, на которую Джисон напоролся животом. Его улыбка пугала. Хан дёрнулся. — Да убери ты уже эту чёртову клюшку, Минхо! — прикрикнул мужчина. Тот, пожав плечами, небрежно отбросил её куда-то в сторону лаунж-зоны. А Джисон даже не услышал стука, поражённый внезапной догадкой. Он узнал парня. Пепельные волосы. Модный андеркат. Широкие плечи. Сильные руки, увитые венами. И насмешливый взгляд, который пригвоздил Джисона к месту, как глупую, безвольную мышь. — Хан Джисон, — обманчиво мягко проговорил юноша, пробуя имя на язык. Ли Минхо. Лучший голкипер молодёжной лиги, который в прошлом сезоне присоединился к Фениксам из Йоннамского университета. Тот, о ком судачила вся страна. Все знали, что он отсидел за тяжкие телесные. И что он играет как боженька. И как стал единственным, кто отказался вступить в команду Сеульского национального. Красавчик. Безумный ублюдок. Тёмная лошадка. Ли Минхо и тренер Бан — здесь. А это значит… Это значит… — Да что с ним такое? Чан-хён, сделай уже что-нибудь, — раздался ещё один голос. И на поле сражения из полумрака выступила третья фигура. Джисон обомлел. Только не это. Пожалуйста. Нет. — Нет, — прохрипел Джисон, глядя исподлобья в лицо, которое знал до последней чёрточки. Видел тысячи раз на экранах, в спортивных журналах и на билбордах. Но, стоит отметить, таким озадаченным Хван Хёнджин, всемирно известный Король экси, ещё никогда не выглядел. Джисон попытался взять себя в руки и напомнить себе, что Хван его не узнает. В последний раз они виделись лет восемь назад. В ангаре среди убийц и бандитов, где отец постепенно превращал какого-то человека в воющее, скулящее бревно, прежде чем убить. Тогда матери удалось под шумок вывести Джисона, и они совершили побег. Для неё всё закончилось около года назад. А срок Джисона истечёт прямо сейчас, если Хёнджин всё-таки его узнает. Они вместе играли в детской лиге. Хан Джисон, Хван Хёнджин и Кан Уджин. Их готовили стать чемпионами. Мировыми звёздами. Тремя королями экси. В итоге — королей осталось двое. А Третьего давно нет. Хёнджин кончиком пальца приспустил красные очки без оправы, ненамеренно перекрывая знаменитую татуировку на скуле — цифру «2». В детстве они с Уджином рисовали свои номера чёрным маркером и подводили, когда чернила стирались. — В смысле? Что «нет»? — Я не пойду к вам в команду. Нет. Судя по эмоциям на лице Хвана, до того момента он действительно слышал отказ всего единожды. Когда ещё играл за Драконов. Как раз от Ли Минхо. Минхо сдавленно захихикал. Хёнджин воскликнул: — Лино, ты больной? — Я здоров, Джинни. Спасибо за заботу, так трогательно! — Это провал! Ты угробил команду! Минхо схватился за сердце и скорбно вздохнул. Джисон, сцепив зубы, обратился к Бан Чану, не заботясь о вежливости: — Нет. Я отказываюсь. Найдите кого-то другого. Тот потер подбородок с трёхдневной щетиной, поднялся и устало провёл рукой по лицу. Странно. Несмотря на серьёзный, брутальный вид Бана, Джисон не ощущал угрозы. Если от Минхо разило неадекватностью, в Чане сходу чувствовалась спокойная, стабильная уверенность. Но это ничего не меняло, так ведь? Тренер прочистил горло. — Ты ещё не слышал, что я готов тебе предложить. Прежде всего, хочу принести тебе извинения. Мы не с того начали… Джисон замотал головой и упрямо насупился. Минхо издал умилённый стон. Хёнджин перебил всех, всплеснув руками в сторону голкипера: — Идиот! Из-за тебя команда теряет единственного способного новичка! Лино растянул губы в плотоядной улыбке стоматолога-маньяка. — Полегче, принцесса. Давно салфеток не жрал? Хёнджин мгновенно захлопнул рот. Кивнув на него, Джисон обратился к тренеру: — Я не буду играть с Хваном. Хёнджин оторопел, оскорблённый до глубины души. Дикий хохот Минхо сотряс стены коридора. Чан ненадолго прикрыл глаза. — Послушай, Джисон-щи. Я Бан Чан, тренер команды Фениксов, как ты уже догадался. Предлагаю тебе выйти отсюда на улицу вдвоём и поговорить там. Тебе помочь подняться? Джисон ещё раз оглядел тренера, пытаясь заметить подвох. Похоже, ему предлагали путь к отступлению. Если, конечно, на парковке их не ждали… — Детский сад остаётся в здании! — велел тренер, подбирая с пола оброненную папку. — Джин, разберись с Паком. Кривясь от пульсирующей боли, Джисон самостоятельно вскарабкался на ноги и побрёл за Чаном на выход, держа его в поле зрения. Ощутив чужой взгляд, он оглянулся. Ли Минхо усмехнулся и отсалютовал Хану двумя пальцами от виска. В ответ Хан показал ему средний. Похоже, он только что напоролся какую-то проверку, рождённую воспалённым мозгом одного голкипера. Неподалёку один раздражённый страйкер как раз принялся перечислять недочёты этого самого мозга, предусмотрительно отступив на пару шагов. Следом никто не пошёл. Фениксов из Кёнсана знали все. По уровню известности они могли соперничать с легендарными Драконами из Сеульского Национального университета. Только вот если Драконы считались сильнейшей командой в дивизионе и официальными поставщиками игроков в про-лигу, Фениксы славились своими провалами. Из-под их крыла пока не выпало ни одного профи. Многие вообще удивлялись, как им раз за разом удавалось попадать в восьмёрку Высшей Корейской Студенческой Лиги Экси. Учитывая, что в команду набирали исключительно «неудачников и преступников». Тренер Бан Чан являлся известным «меценатом». Так говорили все причастные. С ядовитым сарказмом кривили губы. Вздыхали с притворным удивлением, качали головами. Самое интересное, что все они были правы. Команда состояла из тех, кто вырос на социальном дне. Кому с детства приходилось воровать и торговать всем подряд, чтобы выжить. Кто ещё до совершеннолетия успел нахватать взысканий разнообразной степени тяжести. Ни один не имел шанса выбраться из болота, отучиться в универе, играть в экси. Если бы не тренер Бан. Он собирал потерянных детей по всей стране и давал им этот последний шанс. Вывозили не все. Но все были талантливы. Потому команда и держалась в Лиге, пусть и на последнем месте. А тренеру Бану каким-то образом удавалось содержать вместе ораву асоциальных зверят, которые не могли потренироваться, не разосравшись. Или не подравшись. Внезапное возникновение Второго короля в рядах неудачников из Йоннама объяснялось просто. Прошлой осенью Хёнджин серьёзно травмировал руку. Безнадёжно и фатально для карьеры. Следовательно, больше не годился в лучшие из лучших, потерял стипендию Сеульского и вылетел из Драконов. Правда, оставалась возможность присоединиться к любой команде из юнита. Но… Хёнджин совершенно неожиданно выбрал Фениксов. По слухам, в этом предприятии был как-то замешан Ли Минхо. С тех пор они везде таскались вместе, как попугайчики-неразлучники. Слухи ходили разные — что они встречаются, или что Минхо ему угрожает. Но официальных заявлений пресс-служба университета пока не делала. Впрочем, если рассматривать средний палец Лино, направленный в камеру репортёра… Так или иначе, в нынешнем году после выпуска старшекурсников в команде оставались всего шестеро. Самый низкий порог для участия в соревнованиях — семеро игроков. Хотя бы один нужен на замену. Вот почему Бан Чан явился в это захолустье с предложением, от которого Хан определённо мог отказаться. — Ты, конечно, можешь отказаться, — подтвердил Чан, выдержав паузу. — И у тебя наверняка есть на то особые причины. Но для начала выслушай меня. Джисон наблюдал за тренером краем глаза. Школьная парковка была практически пуста, за исключением пары преподавательских машин и незнакомого синего Шевроле. Похоже, на нём и приехали Фениксы. — Как вы меня нашли? — тихо спросил Хан. Бан Чан пожал плечами. — Твой тренер Пак прислал мне записи матчей. Он надеялся привлечь внимание к талантливому парнишке. Мать предупреждала, что любовь к экси его убьёт. Она снова оказалась права. Джисон сцепил зубы, глубоко вздохнул и дёрнулся от боли в животе. Чан заметил и виновато на него посмотрел. — Ещё раз, извини за Лино. Он ловит всё, что летит мимо. Ничего тебе не сломал? Джисон отрицательно качнул головой. В переломах он разбирался. Лицо у Чана было открытое и спокойное. Ему даже хотелось верить. Но мог ли Хан себе такое позволить? Сегодня за ним пришёл тренер. В следующий раз его найдёт кто похуже. — Не стану убеждать тебя, что своим талантом ты вытянул золотой билет и должен ухватиться за возможность играть в Лиге. Ты и сам всё знаешь о нас. Моё предложение — полная спортивная стипендия с общежитием, питанием и льготами. В этом году на стадионе сделали крутой ремонт и предоставили нам лучшее оборудование. В конце концов, есть возможность отучиться на любом из факультетов и получить профессию. Джисон молчал, но тренер не пытался выжать из него ответ. Он просто рассказывал. — Я не требую твоего согласия здесь и сейчас. Просто подумай. Можешь приехать к нам в Кёнсан и посмотреть, что да как. Тогда и примешь решение. Бан Чан протянул ему папку. Джисон настороженно на неё уставился. — Документы, — пояснил Чан. — Договор с полным перечнем условий, программа универа и билет в Кёнсан. Взгляни потом на его дату. Взвесь все «за» и «против». Только, если всё-таки решишься навестить нас, набери мне за пару дней до вылета, и я пошлю кого-нибудь встретить тебя в аэропорту. Мой номер найдёшь в документах. Джисон аккуратно принял папку, но промолчал. — И ещё одно, — сказал Бан Чан. — Уж не знаю, откуда у тебя неприязнь к Хёнджину. Но из сотен игроков тебя выбрал именно он. И я с ним согласен. Знаешь, что он сказал? Что ты играешь так, будто тебе нечего терять. Думаю, вы можете многому друг у друга научиться. Чан улыбнулся. Тепло, искренне. А Джисона не оттолкнула его улыбка. Мама научила мальчика трём правилам для коммуникации с незнакомцами. Не разговаривать. Не доверять. Ничего не брать. Но прежде всего мама заставила забыть собственное имя. А если мальчик нечаянно откликался, получал наказание. В детстве Джисон был милым, любопытным и общительным. С годами три «не» сформировали диаметрально противоположную натуру. Из очаровательного ребёнка с круглыми щёчками он превратился в худощавого, нелюдимого подростка. Но, похоже, мечты и надежды спрятались так глубоко, что даже страх смерти не смог их выжечь. Если бы мама видела Джисона сейчас, она бы оттаскала его за волосы, посадила в краденую машину и гнала через всю страну до полного изнеможения. Мама бы заметила опасное вольнодумство ещё раньше, чем сам Джисон. Она слишком хорошо его знала. Читала мысли, всегда держала в поле зрения. Не отпускала от себя. Но мама умерла. Остановить Джисона было некому. И он разом нарушил все три правила. Поговорил с незнакомцем. Доверился ему. Взял папку. У него как бы оставался выбор. Но на самом деле — нет. Решение согласиться глубоко укоренилось и крепло с каждым днём. Если бы не Чан, у Джисона хватило бы сил отказаться. Чану хотелось верить. Он умел подбирать слова. И, кажется, не желал ему зла. Джисон бы отказался. Но что тогда его ждало впереди? Новые документы, старые дома, постоянный страх и полное одиночество. С удивлением Хан понял, что боится остаться один. Он думал, не спал две ночи. И решил, что подарит себе три месяца игры в экси. До конца лета. Ещё немного побудет Ханом. А потом уйдёт, исчезнет. Перекрасит волосы, сменит цветные линзы и растворится в толпе одного из мегаполисов. Изи. Умываясь утром, Джисон впервые за несколько недель посмотрел на себя в зеркало. Он ненавидел это лицо. С годами в чертах проявлялось сходство с отцовскими. В детстве он куда сильнее походил на мать. Чем, в числе прочего, страшно бесил отца. Но округлые щёки понемногу оформлялись мужскими скулами. И Джисон перестал на себя смотреть. Когда брился, старался обращать внимание только на нижнюю половину лица. А красить голову или проверять корни — и того проще. Сегодня Джисон смотрел долго, испытывая горькое удовольствие. Сегодня он не видел ничего общего с отцом. Не-а. Такое выражение ужаса просто не могло отразиться на лице Кан Джихвана. Невозможно. Не-отцовскому-отражению он нашёл в себе силы сказать: да перестань! Когда ты родился, у тебя было всего два страха. Ты боялся падения и громких звуков. Все остальные страхи придуманы тобою самим. Все твои страхи – всего лишь отмазки. Вытри сопли и вперед! Через несколько дней он проник в кабинет тренера Пака, взял телефонную трубку и набрал номер. Ответ Чана был мгновенным и бодрым: — Да? Помолчав, Джисон до хруста сжал трубку вспотевшими пальцами и твёрдо ответил: — Да. Дорогие, я есть в телеге @tri_jin и на Бусти https://boosty.to/trijin. Там уже, кстати, есть вторая глава! И посты будут выходить намного раньше. Заходите, подписывайтесь, ставьте лайки. До скорого!