Башня потерянных детей

Джисон не любил летать. Не боялся, нет. Просто ограниченные пространства без возможности сбежать заставляли его нервничать. А ещё он опасался не пройти контроль на досмотре ручной клади, и тогда сумку пришлось бы сдавать в багаж. Подобного он уж точно не мог допустить. Ещё Хан переживал за документы. Он знал, что всё сделано безукоризненно. После маминой смерти у него остались все её контакты. Тем не менее, тревога с аппетитом глодала до костей. К тому же, он впервые в жизни оказался в самолёте без матери. Нет, ему не захотелось забиться в кресло и залиться слезами, как ребёнок в двух рядах от него. Но сухой отфильтрованный воздух салона душил. Рубило, потому что от волнения накануне, зачищая все следы своего пребывания в доме, он не сумел поспать. В герметичной консервной банке, набитой людьми, о сне не могло быть и речи. К счастью, лететь предстояло всего пару часов. Чуть потерпеть. Рай по сравнению с десятью часами в багажнике. В этот раз, к счастью, обошлось без панической атаки. Спустившись в зал ожидания аэропорта Тэгу Интернешнл, Хан пониже натянул капюшон и огляделся в надежде высмотреть Бан Чана. Вместо тренера у дверей нашёлся Ли Минхо. От одного взгляда на отбитого мудака у Джисона разболелся живот. Сразу же захотелось развернуться, найти другой выход и добраться до Йоннама самостоятельно. Но Минхо его заметил и махнул рукой. Джисон обречённо поплёлся к нему. Выглядел Минхо всё так же внушительно. Чёрные карго и майка без рукавов подчеркивали его мощные бёдра и рельефные грудные мышцы. Как спортсмен, Джисон это всё заценил. И что цвет ему шёл. И зеркальные солнечные очки. Приблизившись, Хан с удивлением осознал, что Ли Минхо повыше всего на каких-нибудь пять сантиметров. А если вычесть из уравнения тяжёлые ботинки на толстой подошве, пожалуй, они и вовсе окажутся почти одного роста. Совсем не впечатляющего, следует отметить. Минхо приподнял бровь. Сегодня он не улыбался. Джисон понял, что пялится, и перевёл взгляд на автоматические двери. Люди вокруг сновали взад и вперед, груженые чемоданами, сумками, рюкзаками. Хотелось поскорее сорваться с места и покинуть этот муравейник. — Где багаж? — спросил Минхо. — Это всё, — Джисон приподнял свою чёрную сумку. Минхо хмыкнул. — То есть, другой одежды у тебя нет. Джисон нахмурился, взглянув на своё серое худи и поношенные джинсы. В запасе у него была такая же смена и пара футболок. Рабочий вариант. — Нет, — пожал плечами он. — А какое это имеет значение? — Просто интересуюсь. Ты выглядишь так, будто подрался за эти шмотки с бомжом. Джисон ощутил, как запылали щёки. Изумился нетипичной реакции, тут же разозлился на себя и, что тоже нетипично, ответил: — А вот ты, наоборот, похорошел. Не улыбайся больше никогда. Ли Минхо шагал через парковку не торопясь. Вальяжно, целенаправленно. Джисон ненавидел этот темп, по натуре являясь быстрым и юрким. Непросто подстроиться, когда на два твоих шага приходится полтора чужих.Перед такими, как Минхо, идущие навстречу люди инстинктивно расступались, даже не глядя. Дело в темпе, в котором он существовал. Он выглядел так, будто только что покинул изнурительную битву и находится на пути в другую. Джисон, сам по себе неприметный, привычно семенил позади, в любезно предоставленной тени. Ни на секунду не выпуская из виду происходящее и оценивая своего гостеприимного провожатого. В заднем кармане брюк — смартфон. В другом — ключи. Что-то не так с набедренными боковыми карманами. Скрытые ножны? Допустим. Капельки пота у кромки волос. Мокрое пятно между лопаток, на чёрном почти не заметно. Странно. На улице солнечно, но не жарко. В аэропорту прохладно. Возможно, он заболел? Или с похмелья? Но чувствительный нос Джисона точно уловил бы перегар. Очки в помещении. Светочуствительность. Какие-то вещества? О. Ну конечно. Уже второй год подряд Ли Минхо проходил трёхлетний испытательный срок, назначенный судом вместо реального заключения. И обязательное медикаментозное лечение под надзором психиатра. Запрет отмены — под угрозой лишения свободы.Как ни абсурдно, ему «повезло», что нападение, которое он совершил, признали «отчасти обоснованным». Только вот тяжесть нанесённого урона носила маниакальный характер. Он едва не забил до смерти четверых пьяных парней, защищая своего брата от изнасилования на парковке у клуба. Ему повезло избежать заключения несмотря на факт «рецидива» —  до того он уже отсидел год за похожее преступление в исправительной колонии для несовершеннолетних. Всё, что Джисон наблюдал — последствия приёма лекарств. Попытку держать под контролем антисоциальное, биполярное и хрен знает сколько ещё расстройств. И в этих попытках Джисона что-то тревожило. Словно Ли Минхо был… неправильным? Будто в качестве извозчика за Джисоном послали хорошо слепленную фальшивку. Кто же из двух — настоящий? Рядом на клик брелока моргнула раскосыми глазами чёрная Hyundai Avante. Хан вздрогнул, чуть не влетев в широкую спину голкипера. — Налюбовался? — ровно спросил Минхо, огибая машину на пути к водительскому месту. Везде стекла. — Брось сумку на заднее. Джисон, естественно, с ней расставаться не стал, опустил сумку на пол и надёжно зажал её между ног. — Пристегнись, — равнодушно бросил Ли. И Джисон едва успел защелкнуть пряжку, как он стартанул с места в резкий разворот по направлению к автостраде. Минхо водил как эгоист-смертник, выглядя при этом расслабленно и лениво. Он перестраивался из ряда в ряд, не интересуясь, готовы ли к маневру другие участники дорожного движения. Их сопровождали отчаянные гудки и нецензурные комментарии. Не обращая внимания ни на что, Минхо сунул в рот сигарету и закурил, не спросив разрешения. Не то чтобы Джисон был против, но всё же. Из колонок безуспешно пыталась пробиться музыка. Тихо, не слышно слов, только яркие гитарные рифы. Костяшки на обеих руках Минхо были покрасневшими, сбитыми неоднократно, но довольно давно. Амбидекстр. — В первую нашу встречу ты не горел желанием играть с Хваном. Что изменилось? Джисон не ожидал, что голкипер заведёт беседу. Здесь и сейчас Минхо не выглядел любителем поболтать. Он выглядел способным завоевать целых два дэсана на премии ССЛК «Самые сложные лица Кореи»: первый приз в номинации «Самые пафосные щи года» и приз зрительских симпатий в номинации «Доминируй, угнетай». Поэтому Хан решил зайти с козырей и сказать правду: — Просто не смог отказаться. Ли хмыкнул. — Тренер Бан умеет подбирать слова, не так ли? В этом он мастер. — Всё равно в Чолла меня ничего особо не держало. Даже родители. Подумал — что я теряю? Почему бы не попробовать… Минхо тихо фыркнул. — Высокая оценка ожиданий от команды, — он крепко затянулся и выпустил дым через нос и рот. Ветерок из окна легонько потрепал его по белобрысой голове. — Вместе с тобой на лето в городе остались четверо. Джисон задержал дыхание, пытаясь впитать с дымом хоть каплю комфорта. Хан, Ян, Ли и… — Значит, Хван Хёнджин тоже… Пальцы Минхо на мгновение сжались на руле, чётче проступили вены и загрубевшие костяшки. — А как же. Он всегда там, где поле, — в голосе проскользнула странная интонация. — Что у тебя к Хвану? Джисону почему-то захотелось закатить глаза. Вот она, причина милой беседы. — Ничего. В прошлый раз я просто был в шоке. Звезда экси — в Чолла-до. Подумать не мог, что когда-нибудь буду стоять с ним в одной комнате. Не то что играть. Такое кого угодно с ног собьёт. Уголки губ Минхо едва заметно дёрнулись и голкипер, наконец, глянул в его сторону. Джисон, пытаясь увернуться от фокуса, уставился на свои коленки. Он пока не знал, сколько Минхо видит. И насколько быстро учится. — Что ж, придётся привыкать. Хван возьмётся за тебя всерьёз. Да, Джисон знал, на что шёл. Но совершенно точно не был готов, что Хёнджин, похоже, не главная проблема. Перед вылетом в Кёнсан Хан внимательно изучил карту города, поэтому довольно скоро понял, что университет они уже проехали. Уточнять было бесполезно. Обдумывая все возможные сценарии развития событий, он крепко сжал колени и вцепился в бедро со стороны двери, чтобы не начать дергать ногой. Он не сомневался, что Минхо заметит. И как-то интерпретирует. Какие выводы он уже сделал? О чём думает, нетерпеливо постукивая пальцами по рулю? Или... принимает решение? Сделав ещё несколько поворотов, они неожиданно для Хана попали в приличный спальный район. Тормознув у входа в современный жилой комплекс, Минхо покинул салон, а Джисон выскользнул следом, готовый сорваться с места в любую секунду. У подъезда их ждали. Джисон даже не успел закрыть за собой дверь, когда на него налетел парнишка с волосами цвета «бешеный мандарин». — Привет, Джисон-щи! — воскликнул он с широкой, почти маниакальной улыбкой, и схватил ошеломлённого новичка за руку. — Мы уже, считай, знакомы заочно, поэтому можешь звать меня просто Йени. Бог знает, сколько силы воли приложил Джисон, чтобы не стартануть с места. Или не вывихнуть Чонину запястье. Минхо дошёл до Хёнджина, который остался топтаться у входа, и внимательно наблюдал со стороны. — Мы с Минхо-я кузены, — беззаботно продолжал Чонин, буксируя Хана к парням. — Вообще не похожи, скажи? Мой отец — его дядя. А я пошёл в матушку. Удачно вышло, да? Она, кстати, из Японии, поэтому ильбоно — мой второй родной язык! Знаешь его? Джисон, попавший в водоворот чужих эмоций и кричащих цветов, потерянно покачал головой. — Ну ничего страшного, — не огорчился Чонин. — Какие твои годы! Я, например, точно выучу ещё парочку языков. Мне нравится английский… Не прекращая болтать, Ян дотащил Джисона к дрожавшему от нетерпения Хвану и напряжённому Ли, маячившему рядом с Хёнджином как курица-наседка. — Хан Джисон, ну наконец-то! — воскликнул страйкер. — Я не понимаю, чего ты тянул так долго. Мог прилететь на пару недель раньше! Получается, мы просто зря упустили вагон времени. Он нервно провёл рукой по ёжику светлых волос. Джисон заметил на его правой кисти уродливый разветвлённый шрам, как будто её собирали по частям. Это несовершенство контрастировало с его ухоженным лицом и стильным ханьфу без рукавов. Двойка на левой скуле при дневном свете выделялась чётким клеймом. — Здравствуй, Хван-щи, — настороженно поприветствовал он. — Приятно познакомиться. Тот отмахнулся. — Давай обойдемся без расшаркиваний, можешь звать меня хён. С этого момента мы практически живём вместе… — Угу, на поле, — ехидно закивал Чонин. — …потому что ты здорово отстаёшь! До прибытия остальной команды я рассчитываю подтянуть хотя бы что-то… — Хван, завались, — мрачно перебил его Минхо. — Поднимемся, пока Чан не заявился домой. Ах, вот оно что. — Ты будешь жить с тренером, пока не откроется общежитие. Поспишь пока на диване. Не переживай, диван у тренера — грех жаловаться! — сообщил Чонин. Джисон попытался подавить волну паники. Чёрт. Единственный взрослый мужчина, с которым Джисону доводилось делить дом, был его отцом. И это была ежедневная пытка страхом, переменчивыми правилами и жестокими наказаниями. Он понятия не имел, сможет ли он обитать на одной территории с тренером Баном, почти вдвое его старшим! Проследовав через чистое, красиво устроенное фойе, они зашли в лифт. Находясь под впечатлением от новости, Хан бездумно считал этажи, и количество их не добавляло ему оптимизма. Одиннадцатый. Слишком высоко для быстрой эвакуации. Парни высыпали из лифта и остановились перед крепкой металлической дверью. Хёнджин принялся вбивать код. Когда все вошли в квартиру, Хан в нерешительности замер у порога.Ли Минхо склонил голову к плечу. Скривил губы в подобии усмешки. Будто догадывался, что для Джисона это — важный шаг, и брал его на слабо. Новичок прищурился и шагнул навстречу. В квартире царил безукоризненный, даже немного противоестественный порядок. Кухня была объединена с гостиной, у стены нашёлся новый вынужденный товарищ Джисона — диван, а также начищенный до первозданности стеклянный столик, к которому Хан мысленно поклялся не прикасаться. Пока он пытался обозреть всё и сразу, Хёнджин и Чонин зачем-то начали обыскивать кухонные шкафчики. Он совсем не ожидал того, что произошло дальше.— Нет, вы видели его? Видели?! — воскликнул Чонин на японском. — Да он же милашка! А задницу его видели?! Минхо! Ты видел его задницу?! — Замолчи, — оборвал его Ли. — Всё нормально, он не знает ильбоно*. Я спросил! Минхо стрельнул коротким взглядом в сторону Джисона и закатил глаза. — Ты готов верить всему, что он скажет? — Конечно, потому что такая задница не может лгать… Джисона одолело желание прикрыть тылы, но он сдержался, продолжая оглядывать временное жилище. — Йени! — воскликнул Хван. — Тебя вообще что-то ещё заботит? Надо было сразу тащить эту задницу на стадион, но Бан Чан-хён какого-то чёрта решил, что надо дать ему время «устроиться». И что тут устраивать? У него одна несчастная сумка на руках! Джисон знал, что за его реакциями наблюдают, и прилежно изображал старательно скрываемый интерес ничего не понимающего человека. Но при упоминании сумки невольно напрягся. — Кстати, о сумке. Я еще в прошлый раз заметил, что он над ней трясётся как над урной с прахом матери, — отметил Минхо. Джисон почти вздрогнул. Почти. Не дёргайся. Это чистая случайность. Ли Минхо не может знать о том, что мать мертва. Никто об этом не знает, даже люди отца. Этот ненормальный просто ткнул пальцем в небо ради реакции. Было близко. — Что тебе до его сумки? — вздохнул Хёнджин. — Интересно, что у этого хоббита в карманах, — пожал плечами Ли. Он напрягал Хана всё сильнее с каждой секундой. Из-за постоянных переездов из страны в страну он свободно говорил на японском и мандаринском, неплохо знал английский. И пусть ему приходилось каждые два-три месяца менять школы и он не закончил ни один класс, языки давались ему хорошо. Так что Джисон не выдержал. — Не могли бы вы перейти на куго*? Я не против, если вы будете меня обсуждать. Самому интересно послушать, что обо мне думают новые товарищи. Ответ Ли Минхо его удивил. — Твои «товарищи» думают, что ты — фальшивка. Вдоль и поперёк. — Эй, говори за себя, — возмутился Чонин и обратился к Хану, — а ты его не слушай. Мы вообще-то в этих владениях уважаем право на собственное мнение. Но Минхо-я считает, что к нему это не относится. Джисон пожал плечами, решив игнорировать вратаря. — Да мне всё равно. Но чужую паранойю я кормить не намерен. — О нет! — вскричал Хёнджин, выныривая из-под кухонной стойки. — Только этого не хватало! Если вы сейчас сцепитесь, мы не сможем наладить командную работу никогда! — Он у нас и так не задержится, — подозрительно спокойно ответил Минхо. Джисон перевёл на него взгляд и увидел улыбку хирурга. — А вот это уже мне решать, — отрезал Хан, чувствуя, как тревожная сердечная мышца начинает сокращаться чаще и чаще. Он испытывал непонятные эмоции, с которыми ему, кажется, ещё не доводилось сталкиваться. И вот когда ты думал, что попробовал все сорта дерьма на планете, появляется новый авторский купаж… Джисон покинул гостиную с видом покорителя новых территорий, но на самом деле просто хотелось перевести дух. Дверь в первую попавшуюся комнату была распахнута, поэтому он вошёл без зазрения совести. Это оказался небольшой кабинет, наверняка бывший когда-то второй спальней. Хозяин явно пытался поддерживать порядок, но четыре стены держались из последних сил под напором содержимого. И всё вот-вот грозило лопнуть, как мыльный пузырь.  На полках — награды и кубки. По углам распиханы коробки. Рабочий стол перед окном завален документацией. Шкаф по соседству ломится от разнообразной литературы. В предзакатных лучах танцевали пылинки. Взгляд пробежался по разноцветному ряду книжных корешков. Пальцы мазнули по цветастому пособию для маркетологов. — Всегда сбегаешь как сейчас, м? Джисон вздохнул и обернулся. Ли Минхо шагнул в его личное пространство. Хану пришлось приложить усилие, чтобы не попятиться. Они напряжённо застыли друг перед другом, как два упёртых болвана. Руки Джисона сложены на груди, Минхо — спрятаны в карманах брюк. — Какое тебе до меня дело, Лино-щи? Минхо будто бы не услышал. Он пристально смотрел Джисону в лицо. Вычислял следы эмоций, которые отпечатались на коже морщинками. Каталогизировал каждую ресницу. — Ты притащишь за собой проблемы. До тебя мне дела нет, а вот до твоих проблем — есть, — проговорил он задумчиво. — Как долго ты уже бежишь? Лоб его был усыпан блестящими в закатных лучах крупинками пота. У кончика носа примостилась мелкая родинка. Хан тогда и представить не мог, что однажды эти безжизненные глаза будут смотреть на него как на вторую зарю. Они с Минхо резонировали с самого начала. И по необъяснимой причине крепкое терпение трещало по швам. Джисон вздёрнул подбородок и процедил: — У меня тоже вопрос. Как долго ты уже не принимал лекарства? Готов поспорить, что тренер не в курсе. Минхо действовал быстро и плавно. Заломив Джисону руку, он ласково зашептал ему на ухо: — Завтра на рассвете ты подхватишь свою сумку и выйдешь за дверь. Тихо, как мышка. Чтобы тренер не просёк. И никогда, никогда больше здесь не появишься. Иначе я начну выяснять и узнаю, кто ты такой. От кого ты бежишь. Сомневаюсь, что тебе этого хочется. Джисон морщился от боли, сдерживаясь, чтобы не парировать и не освободиться от аккуратной хватки. Он-то мог, а вот мальчишка, который приехал играть в экси к Фениксам — нет. — Почему бы я должен так поступить? — Потому что я так сказал. Хан не поверил своим ушам. — Вот как. Может быть, остальные здесь и пляшут под твою дудку, но я этого делать не буду. Претензии свои можешь изложить в двух экземплярах вон в ту мусорную корзину. Минхо слегка склонил голову, чтобы через плечо заглянуть Джисону в лицо ещё раз. — Знаешь, Хан. Ты интереснее, чем я ожидал. Но долго это не продлится. Никогда не длится, всегда наскучивает. Быть всё время правым утомительно. — Пошёл на хуй. Сзади раздались шаги. — В бога душу мать, хён! — взвизгнул Хёнджин с порога. — Ты совсем охренел?! Сквозь причитания Хвана Джисон прошептал: — Чем больше ты убеждаешь меня уйти, тем сильнее я хочу остаться… хён. Минхо что-то выдохнул и резко отпустил его. Джисон от неожиданности едва не повалился на стол, но оказался подхвачен перепуганным Хёнджином. — Дай сюда руку, — потребовал Хван и принялся ощупывать пястную кость. — Вот так не больно? Нам срочно надо к врачу! А вдруг он повредил тебе запястье? Заботливый Хёнджин, кажется, готов был словить паничку из—за того, что его планы по созданию сильнейшей команды из кучки неудачников чуть не пошли прахом.  — Спокойно, Джинни. Я был нежен. Всё с ним в порядке. В прихожей хлопнула входная дверь. Джисон насторожился. Минхо выгнул бровь и усмехнулся. — О, а вот и Чанни. Беги, жалуйся. Хан не понял, кому из них двоих он адресовал милостивое предложение. — Эй, какого чёрта вы опять роетесь в моих шкафах?! — раздался окрик Бана. — Караул, Хьюстон, — прокомментировал Минхо, покидая кабинет. — Если вы не нашли закладку, у нас проблемы… *Ильбоно - японский Куго - корейский Стоит упомянуть, что Джисон демисексуален. Это значит, что его не интересуют романтические и сексуальные отношения ни с кем, кроме человека, который станет для него самым близким. И в целом, в отношениях с людьми он реально тупит. Расстройство приобретённое и поддаётся некоторой корректировке.