Союз под ложной луной

Зеркальные стены дрожали, словно живое дыхание - тонкая, едва уловимая рябь, от которой у Итэра кружилась голова. Здесь время истекало иначе: для него прошёл почти месяц бесконечных отражений, а снаружи, в настоящем мире, едва ли минуло два часа. Он сидел, привалившись спиной к холодной колонне, колени подтянуты к груди, золотые глаза потухли, уставившись в собственное искажённое отражение. В нём он видел не героя - только тень, измотанную бесконечными спасениями. Дотторе двигался медленно, кругами, как тень, что не отбрасывает света. Маска скрывала глаза, но Итэр чувствовал их - острые, голодные, проникающие сквозь кожу до костей. - Ты вечно спасаешь, - голос Дотторе был низким, почти ласковым, но с металлическим привкусом, как лезвие, обёрнутое бархатом. - Мондштадт, Ли Юэ, Инадзума, Сумеру… теперь Нод-Край. Ты отдаёшь кровь, силы, годы жизни - а взамен? Новые цепи. Новые просьбы. «Ещё один регион, ещё одна беда, ещё одна жертва». Ты - инструмент, Итэр. Вечный, безупречный, расходуемый. Они благодарят тебя ровно до тех пор, пока не понадобится следующая порция твоей души. Итэр не ответил. Каждое слово падало, как капля яда в уже отравленную кровь. Он знал это. Знал давно. Просто никогда не позволял себе остановиться и посмотреть правде в лицо. Дотторе остановился напротив, наклонил голову - жест почти интимный, словно они делили один воздух. - Я не зову тебя стать монстром, - продолжил он тише, интонация скользнула ниже, ближе к шёпоту. - Я зову тебя перестать быть их игрушкой. Останься. Со мной. Здесь, за гранью их иллюзий. Мы оба - аномалии. Мы оба знаем вкус одиночества, которое маскируют под героизм и гениальность. Я дам тебе то, чего они никогда не смогут: равенство. Силу, которую никто не отнимет. И… - пауза, в которой воздух стал гуще, - наконец-то возможность не притворяться. Не быть сильным. Не быть спасителем. Просто… быть. Итэр медленно поднял взгляд. В золотых глазах - усталость, что граничила с пустотой, и что-то ещё, опасное, тлеющее. - А мои друзья? - голос хриплый, надтреснутый. - Паймон. Арлекино. Флинс. Лаума. Нефер. Все, кто ждёт меня там, снаружи… Что с ними? Дотторе чуть улыбнулся - не ядовито, а почти нежно, как будто вопрос его тронул. - Они останутся жить, - ответил он спокойно, но в тоне сквозило обещание, тяжёлое, как клятва. - Если ты этого пожелаешь. Я не трону их. Ни одним пальцем. Ни одной случайностью. Ни одной моей… ошибкой. Итэр встал - медленно, словно каждое движение причиняло боль. Он шагнул ближе, глядя прямо в маску. - Тогда… я останусь, - прошептал он. - На твоих условиях. На твоих экспериментах. На твоём восхождении. Но ты даёшь слово. Никто из них не погибнет по твоей вине. Никто. Или я разобью эти зеркала вместе с тобой. Тишина повисла, густая, почти осязаемая. Дотторе смотрел на него долго - будто видел впервые по-настоящему. Потом тихо, хрипло рассмеялся - звук пробежал по коже мурашками, холодными и горячими одновременно. - Ты просишь у меня слабость, Сошедший? - прошептал он, протягивая руку. Пальцы длинные, холодные, но твёрдые. - Хорошо. Я даю слово. Итэр смотрел на ладонь секунду - две. Потом сжал её - сильно, до боли в суставах. - Скрепи это, - сказал он тихо, но в голосе уже не было сомнения. Только отчаянная решимость. Дотторе не ответил. Вместо слов наклонился - медленно, давая Итэру шанс отстраниться. Но тот не отстранился. Губы встретились - сначала осторожно, пробуя, словно проверяя, не растворится ли другой в отражении. Потом поцелуй стал глубже, жёстче - зубы, вкус крови, пальцы, впивающиеся в ткань плаща. Это был не романтический жест. Это была печать. Кровавый договор двух сломанных душ. Когда они отстранились, дыхание обоих сбилось. Дотторе щёлкнул пальцами - зеркала сложились, как карточный домик, и мир вокруг изменился. Тёмная комната, синий свет флаконов, запах озона и металла. Убежище. Их убежище. - Здесь нас никто не найдёт, - сказал Дотторе, голос всё ещё хриплый от поцелуя. - Пока. Итэр стоял посреди комнаты, глядя на него. В глазах - не страх. Не ненависть. Что-то тёмное, притягательное, неизбежное. - Мы оба одиноки, - прошептал он. - Ты - потому что мир отверг тебя. Я - потому что потерял слишком много. Может… хоть здесь мы перестанем притворяться? Дотторе шагнул ближе, пальцы грубо, но почти ласково схватили его за подбородок, заставляя посмотреть вверх. - Ты просишь меня не притворяться? - губы искривились в улыбке - злой, но искренней. - Тогда не жди пощады, мой Сошедший. Я не умею иначе. И он толкнул его к стене, а сам тут же вжался в ответ телом и губами. Спина Итэра ударилась о холодный чёрный камень, дыхание вырвалось коротким выдохом. Он не отшатнулся. Только поднял взгляд - золотые глаза горели усталым, почти безумным огнём. Дотторе накрыл его рот жёстким, яростным поцелуем. Зубы впились в нижнюю губу, до металлического привкуса крови. Итэр ответил тем же - вцепился в голубые волосы, рванул сильнее, заставляя Дотторе зарычать низко, по-звериному. Поцелуй превратился в драку губами: кусали, тянули, пили друг друга, словно пытались вырвать душу через рот. Дотторе отстранился первым - всего на миг, чтобы сорвать с себя маску и бросить её в сторону. Красные глаза вспыхнули в полумраке, голодные, без маскировки. Он схватил Итэра за ворот одежды и рванул вниз - ткань затрещала, обнажая торс, уже покрытый старыми шрамами и свежими синяками от месяца в ловушке. - Ты хотел равенства, - прошипел Дотторе ему в ухо, голос хриплый, пропитанный злостью и чем-то ещё - почти благоговением. - Тогда терпи. Он развернул Итэра лицом к стене, прижал грудью к камню так сильно, что холод впился в кожу. Пальцы грубо расстегнули пояс, стянули штаны вниз одним движением. Итэр выдохнул сквозь зубы, но не сопротивлялся - наоборот, прогнулся в пояснице, подставляясь. Дотторе не стал тратить время на ласку. Пальцы - два сразу - вошли резко, без подготовки, только слюна и кровь с разбитой губы в качестве смазки. Итэр зашипел от жгучей боли, ногти впились в стену, оставляя глубокие борозды. Но он не отстранился. Толкнулся назад - сам, требуя, вынуждая глубже. - Вот так, - прорычал Дотторе одобрительно, вытаскивая пальцы и расстёгивая себя. - Проси. Требуй. Покажи, насколько ты устал быть хорошим. Он вошёл одним жёстким, беспощадным толчком - полностью, до упора. Итэр вскрикнул - хрипло, надломлено, тело содрогнулось от внезапной полноты и боли. Дотторе не дал ему ни секунды на адаптацию: сразу начал двигаться - быстро, глубоко, безжалостно. Каждый толчок выбивал воздух из лёгких, каждый удар бёдер о бёдра отдавался мокрым, непристойным звуком и эхом по комнате. Он схватил Итэра за волосы, рванул голову назад, заставляя выгнуться дугой. Губы прижались к уху: - Скажи, что жалеешь. Скажи - и я остановлюсь. Итэр только усмехнулся - сквозь слёзы и боль, сквозь дрожь в ногах. - Ни за что… - выдохнул он, голос сорвался. - Сильнее. Дотторе зарычал - низко, почти как животное - и послушался. Отпустил волосы, схватил за бёдра так сильно, что останутся синяки в форме пальцев. Поднял Итэра от пола - ноги оторвались от камня, теперь он висел, насаженный полностью, полностью во власти. Дотторе вбивался с такой силой, что стена дрожала, а тело Итэра билось о неё в такт. Итэр кричал - не от мольбы о пощаде, а от чистого, отчаянного ощущения: наконец-то что-то настоящее, наконец-то никто не ждёт от него героизма, никто не требует улыбки. Только боль. Только связь. Только они двое в этой проклятой комнате. Дотторе наклонился, зубы впились в шею - глубоко, оставляя кровавый след. Итэр задрожал сильнее, мышцы сжались вокруг него конвульсивно. Это стало последней каплей. Когда оргазм накрыл Итэра, он закричал имя Дотторе - громко, надрывно, без остатка стыда. Тело выгнулось, сжалось вокруг него так сильно, что Дотторе невольно застонал, теряя контроль. Он кончил следом - резко, глубоко внутри, впиваясь зубами в плечо, чтобы заглушить собственный рык. Они сползли по стене на пол - Дотторе не вышел сразу. Остался внутри, тяжело дыша, прижимая Итэра к груди. Тот дрожал всем телом - от боли, от пережитого, от странного облегчения. Пальцы Итэра скользнули по спине Дотторе - там, где остались кровавые царапины от его ногтей. - Ты… не остановился, - прошептал Итэр, голос надтреснутый. - Ты не просил, - ответил Дотторе, всё ещё грубо, но уже без злобы. Просто честно. Итэр прижался лбом к его плечу, закрыл глаза. - Спасибо… что сдержал слово. Про друзей. Долгая тишина. Потом Дотторе - тихо, почти неслышно: - Я всегда держу слово. Даже если оно делает меня… слабым. Итэр улыбнулся - слабо, в его шею. - Если для тебя это слабость... Тогда оставайся слабым. Со мной.