Союз под ложной луной

Синий свет флаконов отбрасывал длинные, дрожащие тени на стены. Лаборатория Дотторе была огромной - холодные стальные столы, гудящие механизмы, ряды пробирок с жидкостями, которые переливались, словно живые. Но в центре комнаты стояла широкая кровать - единственный предмет, который казался здесь неуместным, почти насмешливым. Итэр лежал на спине, глядя в потолок. Рубашка Дотторе - слишком большая - сползла с одного плеча, обнажая свежие следы укусов и синяки в форме пальцев. Он не шевелился уже час. Просто дышал. Дотторе сидел за столом, спиной к нему, склонившись над каким-то устройством. Тишина была густой, почти осязаемой. - Ты молчишь уже долго, - наконец сказал Дотторе, не оборачиваясь. Голос низкий, ровный. - Это не похоже на тебя. Итэр медленно сел, подтянув колени к груди. - Я думаю о ней, - прошептал он. - О Люмин. Дотторе замер. Потом медленно повернулся. Маска лежала на столе - он не надевал её здесь, в этом убежище. Красные глаза смотрели внимательно, без насмешки. - Твоя сестра, - кивнул он. - Ты всё ещё ищешь её? Итэр опустил взгляд на свои руки, сжимая их в кулаки. Воспоминания нахлынули - не как мягкая волна, а как удар, острый и беспощадный. Он видел её так ясно, будто она стояла здесь, в этой комнате: золотые волосы, развевающиеся на ветру чужого мира, глаза - такие же, как у него, полные решимости и света. Они прибыли вместе - два близнеца из другого измерения, падшие звёзды в небе Тейвата. Сначала всё было приключением: они исследовали, сражались бок о бок, делили смех и тайны. Люмин всегда была сильнее - не в бою, а в душе. Она верила в них обоих, шептала по ночам: "Мы найдём путь домой. Вместе." Но потом… Пробуждение в клетке Архонтов. Разделение. Он помнил крик - её крик, когда Неизвестная Богиня разорвала их связь. "Беги! Я найду тебя!" - кричала она, а он падал в бездну, хватаясь за воздух. С тех пор каждый день - поиск. Каждый регион - шаг ближе, но и дальше от неё. В Мондштадте он чувствовал её эхо в ветре, в Ли Юэ - в древних скалах, в Инадзуме - в буре. А в Сумеру… там, в Ирминсуле, он увидел правду: она в Абиссе, сломленная, но живая. Живая ли? Или это иллюзия, которую он сам себе придумал, чтобы не сойти с ума? - Я искал всегда, - голос Итэра надломился. - Каждый регион, каждый бой, каждая жертва… всё ради неё. Помню, как мы спали под звёздами в нашем первом лагере. Она рассказывала истории о наших путешествиях - о мирах, которые мы видели до Тейвата. Её голос был как якорь: "Мы непобедимы, брат. Пока вместе." А потом… она исчезла. Я проснулся один, с Паймон, которая пыталась меня утешить, но как? Я видел её во снах - зовущую, но каждый раз, когда я тянусь, она ускользает. Усталость… она не от боёв. Она от этого пустого места внутри. Все ждут от меня силы. Паймон смотрит с такой верой… Арлекино видит во мне равного… даже те, кого я едва знаю, ждут, что я встану и спасу. А я… устал притворяться мужчиной, который никогда не сломается. Я сломался в тот день, когда потерял её. Просто никто не заметил. Никто, кроме, может быть… тебя. Дотторе смотрел на него долго, красные глаза потемнели - не от жалости, а от чего-то похожего на понимание. Он встал, подошёл ближе. Сел на край кровати - не касаясь, но достаточно близко, чтобы Итэр почувствовал тепло его тела. - А что ты чувствуешь вместо этого? - спросил он тихо, голос обволакивающий, как дым. Итэр поднял взгляд, в золотых глазах - слёзы, которые он не позволил пролиться. - Облегчение. И вину. Здесь, с тобой, я не бегу. Не ищу. Но… это значит, что я её бросил? Она ждёт меня где-то в Бездне, а я… здесь. Понимаешь? У тебя было такое? Дотторе протянул руку - медленно - и коснулся его щеки. Пальцы холодные, но не грубые. Это был первый намёк на нежность - не грубый захват, а лёгкое прикосновение. - Сегменты… - начал он тихо, словно признаваясь в чём-то постыдном. - Это не просто эксперимент. Это способ не быть одним. Я разделил себя на части, чтобы не чувствовать пустоты. Каждая версия - часть меня, но ни одна - не вся я. И всё равно… пустота остаётся. Ты - первый, кто увидел меня без масок. Без сегментов. Просто… меня. Итэр повернул голову, посмотрел ему в глаза. - Тогда почему ты не боишься показать слабость? - Потому что ты уже видел мою самую большую слабость, - Дотторе усмехнулся криво. - Ты заставил меня дать слово. Заставить меня, Доктора, дать клятву… это уже поражение. Итэр слабо улыбнулся. Но улыбка быстро угасла. - А если они узнают? - прошептал он. - О нас. О том, что я… с тобой. В Тейвате такое… неправильно. Мужчина с мужчиной. Меня отвергнут. Паймон… она всегда была ближе всех. Она ревновала даже к тем, с кем я просто говорил. А теперь я выбрал тебя. Она подумает, что я её предал. Дотторе наклонился ближе. Его дыхание коснулось губ Итэра. - Общество - цепи, - сказал он тихо, но твёрдо. - Архонты, мораль, традиции - всё это иллюзии, чтобы держать людей в клетке. Мы выше этого. Ты - Сошедший. Я - тот, кто разрывает законы этого мира. Мы не обязаны подчиняться их правилам. Итэр закрыл глаза. - Но я всё равно боюсь. - Боишься - значит, ещё жив, - Дотторе прижался лбом к его лбу. - Страх - это не слабость. Это доказательство, что тебе не всё равно. Они молчали долго. Потом Итэр сам потянулся и поцеловал его - медленно, почти робко. Дотторе ответил - сначала сдержанно, потом глубже. Поцелуй перерос в нечто большее. Он толкнул Итэра на спину - не грубо, но уверенно. Руки скользнули под рубашку, сжали бёдра. Итэр выгнулся, но на этот раз не сопротивлялся - только прижался ближе. Дотторе сорвал с него рубашку одним движением. Зубы впились в шею - сильно, но уже не до крови. Итэр застонал, вцепившись в его плечи. Дотторе спустился ниже - укусил ключицу, потом грудь, оставляя красные следы. Его рука скользнула между ног Итэра - грубо, но уже с намёком на ритм, на заботу. - Скажи, если слишком, - прошептал Дотторе в кожу. Итэр покачал головой. - Не останавливайся… но… медленнее. Я… не хочу забывать её, но хочу почувствовать что-то здесь. С тобой. Что-то настоящее... грязное... чтобы оно заполнило пустоту. Дотторе замер на секунду, красные глаза вспыхнули - смесью голода и чего-то глубже, почти уязвимости. Потом кивнул - почти незаметно. Он расстегнул себя медленно, давая Итэру увидеть: твёрдый, пульсирующий, с венами, проступающими под кожей. Итэр сглотнул, рука сама потянулась, обхватила - горячий, тяжёлый, - и провела по длине, вызывая у Дотторе сдавленный стон. Затем Дотторе вошёл медленно - давая время почувствовать каждый сантиметр, растягивая, заполняя так полно, что Итэр выдохнул с трепетом, обхватил его ногами, впиваясь пятками в спину. Движения стали глубже, но уже не хаотичными - ритмичными, почти мучительно нежными: каждый толчок сопровождался поцелуем в шею, в плечо, в губы, где Дотторе слизывал слёзы Итэра, шепча что-то неразборчивое, как будто успокаивая призраков прошлого. Тела скользили друг по другу - пот, кровь из царапин, влага - всё смешалось в липкий, горячий хаос, звуки мокрых шлепков и стонов наполнили комнату, а запах - густой, животный - кружил голову. Итэр чувствовал каждый толчок как удар в душу: боль от потери Люмин переплеталась с удовольствием, делая его острее, насыщеннее. Он рвал ногтями спину Дотторе, оставляя кровавые полосы, и тот отвечал - сжимал бёдра сильнее, впиваясь зубами в мочку уха, шепча: "Ты мой... сломайся со мной". Эмоции хлестали: вина, желание, облегчение - всё на грани, пока оргазм не накрыл Итэра волной - тело содрогнулось, мышцы сжались вокруг Дотторе конвульсивно, он закричал - громко, надломлено, имя Дотторе сорвалось с губ, смешанное со слезами. Дотторе не выдержал - замедлился ещё сильнее, двигаясь лениво, продлевая муку, пока сам не кончил - резко, глубоко внутри, рыча в шею Итэра, тело напряглось, как тетива, а потом обмякло, прижимаясь всем весом. Они замерли так - переплетённые, потные, дышащие в унисон, тела липкие от пота, крови и семени. Дотторе не отстранился сразу. Лёг рядом, притянул Итэра к себе. Пальцы перебирали золотые волосы, теперь спутанные и мокрые. - Мне нужна твоя кровь, - сказал он после долгой паузы. Голос хриплый, но спокойный. Итэр поднял голову. - Сколько? - Флакон. Полный. Для резонанса. Сандроне… она готова умереть, чтобы завершить формулу. Но твоя кровь - якорь. Она может заменить жертву. Итэр молчал секунду. Потом протянул руку - запястье вверх, вена проступила синей линией под кожей. - Бери. Дотторе взял флакон - тёмно-синий, с серебряной пробкой. Обвязал руку выше локтя кожаным жгутом. Достал иглу - толстую, полую. Обработал запястье спиртом. - Будет больно, - предупредил он. - Знаю, - Итэр смотрел ему в глаза. - Но если это спасёт её… и их всех… бери всё, что нужно. Игла вошла плавно. Кровь потекла - алая, с золотыми искрами, как будто внутри него горели звёзды. Дотторе держал флакон под углом. Жидкость заполняла его медленно, вихрем закручивая искры. Когда флакон наполнился, Дотторе вытащил иглу, прижал тампон. Ранка затянулась почти мгновенно. Он встряхнул флакон - золотые искры закружились галактикой. - Это спасёт её? - спросил Итэр тихо. - Это спасёт всех, кого ты любишь, - ответил Дотторе. Потом наклонился и поцеловал запястье - медленно, слизывая последнюю каплю крови. - По крайней мере… пока. Итэр прижался к нему ближе, закрыл глаза. - Тогда держи слово. Как всегда. Дотторе обнял его крепче - впервые без грубости. Только тепло и тишина.