Союз под ложной луной

Они думали, что всё кончено. Ложная луна начала рушиться в Нашгороде после того, как Арлекино отшвырнуло назад её собственным ударом, а твари Бездны отступили в трещины, оставляя за собой только чёрный пепел и тишину, - они действительно поверили, что выиграли. Итэр сидел на краю разрушенной башни, опираясь спиной на Дотторе. Плечо всё ещё ныло под свежими стежками, но боль была приглушённой, почти приятной - напоминанием, что он жив. Дотторе обнимал его сзади, подбородок лежал на макушке Итэра, пальцы лениво перебирали золотые пряди. Вокруг них друзья медленно приходили в себя: Паймон сидела на камне, обхватив колени, слёзы высохли, но глаза всё ещё были красными; Арлекино стояла в стороне, глядя в пустоту, кулаки сжаты так сильно, что костяшки побелели; Сандроне, уже восстановившаяся, но с глубоким шрамом на груди, молча чистила свои механизмы; Флинс и Лаума помогали Нефер подняться -после ран в ногу, но та упрямо отказывался от помощи. Небо над ними светлело - впервые за долгое время без иллюзии. Настоящие звёзды пробивались сквозь разрывы в облаках. Воздух пах дождём и землёй, а не кровью и озоном. - Мы сделали это, - тихо сказал Итэр, голос хриплый от усталости и криков. - Луна пала. Бездна отступила. Нод-Край… он выстоит. Дотторе молчал. Только сильнее прижал Итэра к себе. В этом молчании было всё: облегчение, страх, любовь, которую он всё ещё не привык произносить вслух. Паймон подняла голову. - Итэр… ты… правда останешься с ним? Итэр повернулся к ней. В глазах Паймон была смесь боли и надежды - как у ребёнка, которого только что предали, но который всё ещё верит, что можно всё исправить. - Я не ухожу от вас, - ответил он мягко. - Но я… не могу уйти от него. Не теперь. Арлекино наконец повернулась. Её голос был тихим, но резким. - Ты выбрал. Мы видели. Но… будь осторожен и если он причинит тебе боль… - Он не предаст, - перебил Итэр. - Он уже спас всех нас. И против этого тебе нечего предоставить. Дотторе усмехнулся - тихо, почти нежно. - Не надо меня идеализировать, Сошедший. Я всё ещё тот же. Но в его голосе не было привычной надменности. Только усталость. И что-то, похожее на благодарность. Они сидели так ещё долго - молча, просто дыша рядом. Думали, что худшее позади. А потом небо снова треснуло. Не как раньше - не медленно, не с грохотом падающих кусков. Это был внезапный, пронзительный треск, как будто кто-то разорвал ткань реальности одним ударом. Из трещины хлынул чёрный свет - не тьма, а нечто живое, пульсирующее, с глазами внутри. Ложная луна не умерла. Она умирала неправильно. Её ядро - сердце из чистого Ронова- всё ещё билось, и теперь оно решило забрать с собой весь Нод-Край. Взрывная волна ударила мгновенно. Земля под ногами вздрогнула, башни начали рушиться, как карточные домики. Твари Бездны - те, что отступили, - вернулись, но теперь они были другими: огромные, многорукие, с лицами, повторяющими лица погибших друзей и врагов. Паймон закричала. - Итэр! Оно… оно возвращается! Дотторе встал первым. И бросился в бой - Я могу остановить это, - сказал он спокойно. Слишком спокойно. Итэр повернулся к нему. - Стой! Дотторе посмотрел на него - долго, словно запоминая каждую черту. - Не мешай. Я взорву ядро луны изнутри. Но… это конец. Итэр почувствовал, как холод пробирает до костей. - Нет. - Да, - Дотторе взял его лицо в ладони. - Я дал слово. Никто из твоих друзей не умрёт по моей вине. Никто. Даже если цена - я сам. Он поцеловал Итэра - коротко, жёстко, как прощание. - Прости, что заставил тебя полюбить монстра. Итэр схватил его за запястье. - Не смей. Но Дотторе уже отстранился. Его тело начало светиться, и он устремился вверх, к трещине в небе. Каждая атака взрывалась, как маленькая звезда, поглощая тьму. Луна задрожала, её края начали гореть синим пламенем. Друзья закричали. Паймон бросилась к Итэру. - Он… он правда это делает?! Арлекино стояла, и держала Итера не желая чтоб тот вмешивался. - Отпусти!- Итер вырывался, умолял, но Арлекино не дрогнула Он смотрел, как Дотторе растворяется в свете - сначала руки, потом плечи, потом грудь. Последним остался только взгляд - красные глаза, полные чего-то, что Итэр никогда раньше не видел: мира. - Я сдержал слово, - сказал Дотторе тихо, голос эхом разнёсся над руинами. - Прости, что и тебе пришлось. Итэр рванулся вперёд. Наконеч вырвавшись из железной хватки. - Нет! Он бросился к нему - через обломки, через огонь, через тьму. Руки протянуты, как будто мог схватить, удержать, остановить. Но в этот момент одна из тварей Бездны - последняя, самая большая - прыгнула на Паймон. Она стояла слишком близко к краю, слишком ошеломлённая, чтобы увернуться. Когти летели прямо в её маленькое тело. Итэр не думал. Он изменил траекторию - в последний миг развернулся, подставил себя. Когти вошли в спину - глубоко, до позвоночника. Боль была такой, что мир побелел. Он упал - прямо рядом с тем местом, где только что стоял Дотторе. Теперь там только его маска, она пахла им, и была ещё тёплой. Он надел её прижав к лицу. Последний взрыв. Тварь взвыла и растворилась в сиянии Дотторе. Луна наконец взорвалась - не громко, а тихо, как вздох. Свет поглотил всё: тьму, руины, крики. Нод-Край замер. Тишина стала абсолютной. Итэр лежал на земле. Кровь текла из спины, но он уже не дышал, она собираясь в лужу под ним. Рядом он представлял - Дотторе. Или то, что от него осталось: почти прозрачная фигура, сотканная воспоминаниями. Он опустился на колени рядом с Итэром, протянул руку. Итэр с трудом поднял свою. Их пальцы переплелись - холодные, дрожащие. - Прости что и тебе пришлось, - прошептал Дотторе. Голос был слабым, но в нём не было сожаления - только любовь. Итэр улыбнулся - сквозь боль, сквозь слёзы. - И я… выбрал тебя… до конца. Они держались за руки, пока искры гасли. Последнее, что увидел Итэр - красные глаза Дотторе, полные света. Потом тьма. Несколько дней назад, в убежище, после одной из их ночей. Итэр лежал на груди Дотторе, лениво перебирая его волосы. Рука Дотторе гладила его спину - там, где остались следы от верёвок и укусов. - Скажи честно, - Итэр поднял голову. - Как именно моя кровь поможет? Ты говорил про резонанс… но ведь этого недостаточно, чтобы спасти Сандроне. Или Нод-Край. Или… нас. Дотторе усмехнулся - той самой садистской улыбкой, от которой у Итэра всегда мурашки по коже. - Хочешь знать секрет? - он наклонился, губы почти у самого уха. - Твоя кровь - не просто якорь. Она… как вирус. Как семя. Если я захочу - я могу вырастить из неё нового тебя. Клона. Копию. Идеальную. Без твоих глупых комплексов о слабости и правильности. Итэр замер. - Ты… серьёзно? Дотторе рассмеялся - тихо, хрипло. - Абсолютно. Если ты меня бросишь - я просто создам другого Итэра. Послушного. Без друзей. Без сомнений. Только мой. Итэр ударил его по плечу - несильно. - Садист. Дотторе схватил его за запястье, перевернул на спину одним движением. Глаза вспыхнули - голодные, тёмные. - Именно. И ты это любишь. Он привязал руки Итэра к изголовью - быстро, умело, верёвкой, которую всегда держал под подушкой. Узлы были тугими, но не пережимали кровоток - Дотторе знал, как сделать так, чтобы Итэр чувствовал давление, но не терял чувствительность. Пальцы скользнули по запястьям, проверяя пульс, и Итэр невольно вздрогнул от этого прикосновения - холодного, почти заботливого. Он не сопротивлялся. Лежал на спине, грудь тяжело поднималась и опускалась, глаза следили за каждым движением Дотторе. В них не было страха - только странная смесь усталости, желания и сдачи. После всего, что произошло в Нашгороде, после крови, после слов о любви и конце, Итэр больше не хотел бороться. Он хотел чувствовать. Хотел, чтобы Дотторе напомнил ему, что он ещё жив. Дотторе достал нож - тот самый, с тонким, чуть изогнутым лезвием, которое он всегда носил при себе, как талисман. Металл блеснул в синем свете флаконов, отражая их обоих - Итэра, растянутого, обнажённого, и Дотторе, стоящего над ним, с глазами, в которых смешались голод, одержимость и что-то, похожее на отчаяние. - Не бойся, - прошептал Дотторе, проводя кончиком ножа по коже груди Итэра. Лезвие не резало - только царапало, оставляя тонкие белые линии, которые тут же краснели, наливаясь кровью под поверхностью. Итэр выдохнул резко, тело выгнулось дугой, мышцы напряглись под кожей. Боль была лёгкой, дразнящей - как обещание чего-то большего. - Я не причиню тебе вреда… больше, чем ты хочешь, - голос Дотторе опустился до шёпота, почти ласкового, но в нём сквозила та самая садистская нежность, от которой у Итэра всегда начинало кружиться голова. Он наклонился. Язык прошёлся по первой царапине - медленно, влажно, собирая каплю крови, которая только-только начала проступать. Вкус металла и соли заставил Дотторе тихо застонать - низко, в горле. Потом он укусил - резко, сильно, прямо поверх царапины. Зубы вонзились в кожу, рвали её, и кровь хлынула - горячая, золотистая, с искрами. Итэр вскрикнул - хрипло, надломленно, тело выгнулось так сильно, что верёвки скрипнули, а спина оторвалась от простыни. Боль была острой, жгучей, но за ней сразу пришла волна жара - та самая, знакомая, от которой у Итэра темнело в глазах. Он чувствовал, как член наливается, как низ живота сводит судорогой. Дотторе не дал ему опомниться: лизнул рану снова, потом прижался губами, высасывая кровь, словно это был самый сладкий нектар. - Скажи, что ты мой, - прошептал он, отрываясь на миг. Губы были в крови Итэра - алые, блестящие. - Твой… - выдохнул Итэр, голос дрожал. Дотторе улыбнулся - медленно, хищно. Нож вернулся к работе. Теперь он резал - не глубоко, но достаточно, чтобы кровь текла тонкими струйками: по рёбрам, по внутренней стороне бедра, по основанию шеи. Каждый разрез сопровождался укусом - зубы впивались в плоть рядом с раной, оставляя багровые следы. Итэр стонал - громче, чем хотел, тело извивалось, бёдра раздвигались сами собой, приглашая, требуя. Пот стекал по вискам, смешиваясь с кровью, капал на простыню. Дотторе знал каждую точку, где Итэр ломается. Он провёл лезвием по внутренней стороне бедра - медленно, почти ласково, - потом укусил там же, сильно, до мяса. Итэр закричал - надрывно, срывающимся голосом, - и Дотторе тут же накрыл его рот поцелуем, жадно глотая стоны, язык скользнул внутрь, смешивая вкус крови и слюны. Поцелуй был яростным, собственническим - Дотторе кусал губы Итэра, тянул нижнюю до боли, пока тот не застонал прямо в его рот. - Какое развратное тело… - прошептал Дотторе, отрываясь. – Извинись что оно такое! - Прости… - Итэр задыхался, глаза блестели от слёз и экстаза. Слёзы катились по вискам, оставляя дорожки в крови и поту. Дотторе опустился ниже. Нож лизнул основание члена Итэра - не режет, только дразнит, холод металла контрастировал с жаром кожи. Итэр дёрнулся, бёдра задрожали. Дотторе усмехнулся, потом взял его в рот - глубоко, жадно, горло сжалось вокруг, слюна стекала по стволу, смешиваясь с кровью из мелких порезов на бёдрах. Он работал языком - медленно, мучительно, - одновременно пальцы скользнули внутрь, растягивая, готовя. Итэр стонал непрерывно - хрипло, надломленно, тело выгибалось, мышцы дрожали от переизбытка ощущений. Когда Итэр был на грани - тело напряжено, дыхание рваное, слёзы текли не останавливаясь, - Дотторе вошёл в него одним резким толчком. Без подготовки, только слюна и кровь в качестве смазки. Итэр закричал - громко, почти по-звериному, - спина выгнулась, верёвки впились в запястья. Боль была ослепляющей, но за ней пришла волна удовольствия - такая сильная, что мир сузился до точки их соединения. Дотторе двигался жёстко, глубоко, каждый толчок выбивал воздух из лёгких Итэра. Руки Дотторе сжимали бёдра - пальцы оставляли синяки, ногти впивались в кожу. Он наклонялся, кусал шею, плечо, грудь - оставляя новые метки поверх старых. Кровь текла тонкими струйками, капала на простыню, смешивалась с потом и семенем. - Ты мой, - рычал Дотторе между толчками. - Мой… мой… мой… Итэр не мог ответить - только стонал, хрипел, тело содрогалось под ним. Когда оргазм накрыл его - внезапно, как удар, - он закричал имя Дотторе, мышцы сжались вокруг него конвульсивно, волнами. Дотторе не выдержал - кончил следом, глубоко внутри, впиваясь зубами в шею Итэра, оставляя последний, самый глубокий след. Они замерли - Дотторе всё ещё внутри, тяжело дыша, прижимая Итэра к себе всем телом. Медленно, почти благоговейно, он развязал верёвки. Запястья Итэра были красными, в глубоких следах от верёвок. Дотторе поцеловал их - нежно, словно извиняясь. Потом лёг рядом, притянул Итэра к груди. Пальцы гладили волосы - теперь ласково, успокаивающе. Кровь на их телах уже подсыхала, оставляя липкие следы. - Я не создам другого, - прошептал Дотторе вдруг, голос надтреснутый. - Даже если ты уйдёшь. Потому что другого… не будет. Только ты. Настоящий. Сломанный. Мой. Итэр улыбнулся слабо - губы дрожали, глаза блестели. - Тогда держи меня покрепче. Дотторе прижал его к себе - крепко, до боли, до ощущения, что кости вот-вот хрустнут. - Всегда, - ответил он тихо. - Даже после конца. Конец.