Союз под ложной луной

Они думали, что всё кончено. Ложная луна начала рушиться в Нашгороде после того, как Арлекино отшвырнуло назад её собственным ударом, а твари Бездны отступили в трещины, оставляя за собой только чёрный пепел и тишину, - они действительно поверили, что выиграли. Итэр сидел на краю разрушенной башни, опираясь спиной на Дотторе. Плечо всё ещё ныло под свежими стежками, но боль была приглушённой, почти приятной - напоминанием, что он жив. Дотторе обнимал его сзади, подбородок лежал на макушке Итэра, пальцы лениво перебирали золотые пряди. Вокруг них друзья медленно приходили в себя: Паймон сидела на камне, обхватив колени, слёзы высохли, но глаза всё ещё были красными; Арлекино стояла в стороне, глядя в пустоту, кулаки сжаты так сильно, что костяшки побелели; Сандроне, уже восстановившаяся, но с глубоким шрамом на груди, молча чистила свои механизмы; Флинс и Лаума помогали Нефер подняться - после ран в ногу, но тот упрямо отказывался от помощи. Небо над ними светлело - впервые за долгое время без иллюзии. Настоящие звёзды пробивались сквозь разрывы в облаках. Воздух пах дождём и землёй, а не кровью и озоном. - Мы сделали это, - тихо сказал Итэр, голос хриплый от усталости и криков. - Луна пала. Бездна отступила. Нод-Край… он выстоит. Дотторе молчал. Только сильнее прижал Итэра к себе. В этом молчании было всё: облегчение, страх, любовь, которую он всё ещё не привык произносить вслух. Паймон подняла голову. - Итэр… ты… правда останешься с ним? Итэр повернулся к ней. В глазах Паймон была смесь боли и надежды - как у ребёнка, которого только что предали, но который всё ещё верит, что можно всё исправить. - Я не ухожу от вас, - ответил он мягко. - Но я… не могу уйти от него. Не теперь. Арлекино наконец повернулась. Её голос был тихим, но резким. - Ты выбрал. Мы видели. Но… будь осторожен и если он причинит тебе боль… - Он не предаст, - перебил Итэр. - Он уже спас всех нас. И против этого тебе нечего предоставить. Дотторе усмехнулся - тихо, почти нежно. - Не надо меня идеализировать, Сошедший. Я всё ещё тот же. Но в его голосе не было привычной надменности. Только усталость. И что-то, похожее на благодарность. Они сидели так ещё долго - молча, просто дыша рядом. Думали, что худшее позади. А потом небо снова треснуло. Не как раньше - не медленно, не с грохотом падающих кусков. Это был внезапный, пронзительный треск, как будто кто-то разорвал ткань реальности одним ударом. Из трещины хлынул чёрный свет - не тьма, а нечто живое, пульсирующее, с глазами внутри. Ложная луна не умерла. Она умирала неправильно. Её ядро - сердце из чистого Ронова - всё ещё билось, и теперь оно решило забрать с собой весь Нод-Край. Взрывная волна ударила мгновенно. Земля под ногами вздрогнула, башни начали рушиться, как карточные домики. Твари Бездны - те, что отступили, - вернулись, но теперь они были другими: огромные, многорукие, с лицами, повторяющими лица погибших друзей и врагов. Паймон закричала. - Итэр! Оно… оно возвращается! Дотторе встал первым. И бросился в бой. - Я могу остановить это, - сказал он спокойно. Слишком спокойно. Итэр повернулся к нему. - Стой! Дотторе посмотрел на него - долго, словно запоминая каждую черту. - Не мешай. Я взорву ядро луны изнутри. Но… это конец. Итэр почувствовал, как холод пробирает до костей. - Нет. - Да, - Дотторе взял его лицо в ладони. - Я дал слово. Никто из твоих друзей не умрёт по моей вине. Никто. Даже если цена - я сам. Он поцеловал Итэра - коротко, жёстко, как прощание. - Прости, что заставил тебя полюбить монстра. Итэр схватил его за запястье. - Не смей. Но Дотторе уже отстранился. Его тело начало светиться, и он устремился вверх, к трещине в небе. Каждая атака взрывалась, как маленькая звезда, поглощая тьму. Луна задрожала, её края начали гореть синим пламенем. Друзья закричали. Паймон бросилась к Итэру. - Он… он правда это делает?! Арлекино стояла, и держала Итэра не желая чтоб тот вмешивался. - Отпусти! - Итэр вырывался, умолял, но Арлекино не дрогнула. Он смотрел, как Дотторе растворяется в свете - сначала руки, потом плечи, потом грудь. Последним остался только взгляд - красные глаза, полные чего-то, что Итэр никогда раньше не видел: мира. - Я сдержал слово, - сказал Дотторе тихо, голос эхом разнёсся над руинами. - Прости, что и тебе пришлось. Итэр рванулся вперёд. Наконец вырвавшись из железной хватки. - Нет! Он бросился к нему - через обломки, через огонь, через тьму. Руки протянуты, как будто мог схватить, удержать, остановить. Но в этот момент одна из тварей Бездны - последняя, самая большая - прыгнула на Паймон. Она стояла слишком близко к краю, слишком ошеломлённая, чтобы увернуться. Когти летели прямо в её маленькое тело. Итэр не думал. Он изменил траекторию - в последний миг развернулся, нападая на тварь. Меч вонзился в бок существа, золотая энергия вспыхнула, разрывая плоть. Тварь зарычала, когти царапнули воздух - и Паймон, падая назад, закричала. Арлекино бросилась вперёд, притягивая малышку к себе, но один коготь задел - лёгкая царапина на руке, не глубокая, но кровоточащая. Паймон всхлипнула - больше от испуга, чем от боли, глаза округлились, слёзы хлынули снова. - Итэр! Оно… оно меня задело! Арлекино прижала её к себе, осматривая рану. - Это ничего. Просто царапина. Не бойся. Но Итэр уже не слышал. Тварь рухнула, растворяясь в искрах, а он бежал - к месту, где Дотторе пропал. Земля там была опалённой, воздух ещё дрожал от энергии сегментов. Ничего. Только маска - его маска, лежащая на чёрном пепле, ещё тёплая от тела, пахнущая озоном и им самим. Итэр упал на колени, схватил её. Прижал к лицу - вдохнул запах, как будто мог вернуть Дотторе через него. Потом надел - маска села идеально, скрывая слёзы, но не боль. Он сел на землю, обхватив колени, и зарыдал - тихо, надрывно, под ней. Грудь сжималась, дыхание рвалось, мир сузился до этой тьмы под маской. Друзья подошли медленно. Паймон села рядом, коснулась его руки - царапина на её руке уже подсыхала. - Итэр… он… ушёл? Арлекино стояла над ними, глаза полные вины. - Он спас нас. Всех. Даже меня, после того, что я сделала. И… я соболезную твоей потери Итэр поднял голову - через прорези маски его глаза были красными, но решительными. - Я не сниму её. В ближайшее время. Не сниму. Пока не почувствую, что могу. Паймон кивнула, прижалась к нему. - Хорошо… как хочешь. Они сидели так - в руинах, под светлеющим небом. Итэр в маске Дотторе, с его запахом, с его потерей. Несколько дней назад, в убежище, поздней ночью. Синий свет флаконов на полках уже потускнел - большинство механизмов Дотторе было выключено. Они лежали на кровати, не спали. Итэр прижимался к груди Дотторе, слушая ровное дыхание, которое тот старался делать спокойным, но иногда сбивалось - выдавая, что и он не спит. Пальцы Дотторе лениво разминали запястья Итера после верёвки, где ещё остались лёгкие синяки от прошлых ночей, но сейчас это было не больно, а успокаивающе. Тишина тянулась долго. Потом Итэр заговорил - тихо, почти шёпотом, словно боялся разрушить момент. - Знаешь… я всё ещё не могу поверить, что я здесь. И ты со мной. После всего. Дотторе чуть повернул голову, подбородок коснулся макушки Итэра. - А ты думал, я уйду? После того, как ты заставил меня дать слово? После того, как ты… - он замолчал, подбирая слова, - …заставил меня почувствовать что-то настоящее? Итэр слабо улыбнулся в темноте. - Я думал, что ты… привыкнешь. К тому, что я рядом. А потом… устанешь. Или передумаешь. Ты же Дотторе. Ты всегда всё просчитываешь. А я… я только мешаю твоим расчётам. Дотторе тихо хмыкнул - не насмешливо, а почти нежно. - Ты не мешаешь. Ты… единственная переменная, которую я не могу предсказать. И это пугает меня больше, чем любой взрыв сегмента. Итэр поднял голову, посмотрел в красные глаза - они были почти чёрными в полумраке, но в них светилось что-то тёплое. - Пугает? - Да, - Дотторе провёл пальцем по щеке Итэра, убирая прядь волос. - Потому что я привык всё контролировать. Сегменты, эксперименты, даже свою боль. А тебя… тебя контролировать невозможно. И я не хочу. Хочу, чтобы ты оставался таким - непредсказуемым, упрямым, сломленным, но всё равно идущим вперёд. Я… люблю тебя таким. Итэр замер. Это было первое прямое признание - без насмешки, без иронии. Просто слова. - Ты… любишь? Дотторе кивнул - медленно, словно это признание давалось ему тяжелее любого эксперимента. - Люблю. И это делает меня уязвимым. Слабым. Я, который всегда уничтожал слабость, теперь боюсь потерять тебя. Боюсь, что однажды ты выберешь их - друзей, мир, долг - вместо меня. Итэр приподнялся на локте, глядя сверху вниз. - Я уже выбрал тебя. Много раз. - А если придёт момент, когда придётся выбирать окончательно? - голос Дотторе стал тише, почти шёпотом. - Если твоей жизни и жизни твоих друзей будет угрожать опасность одновременно? Если ты сможешь спасти только кого-то одного - меня или их? Итэр молчал долго. Потом опустил взгляд. - Я… пожертвую собой. За всех вас. За тебя. За Паймон, за Арлекино, за Сандроне… за всех. Дотторе смотрел на него - долго, без эмоций на лице, но в глазах мелькнуло что-то болезненное. - Ты всегда так делаешь. Спасаешь всех, кроме себя. Итэр слабо улыбнулся. - Потому что ты… ты уже спас меня. Когда я думал, что я - только инструмент. Когда я устал быть героем. Ты дал мне право быть… просто Итэром. Сломанным. С тобой. Дотторе молчал. Потом медленно потянулся к маске, лежащей на прикроватной полке. Взял её - холодную, металлическую, с запахом озона и себя самого. - Тогда… носи это, - сказал он тихо. - Пока не найдёшь способ жить без меня. Если найдёшь. Он надел маску на Итэра - осторожно, словно это был венец, а не символ. Маска села идеально, скрывая глаза, но оставляя губы открытыми. Дотторе наклонился и поцеловал его в щёку - мягко, почти благоговейно, задержавшись на миг. - Это не значит, что я ухожу, - прошептал он. - Это значит… что часть меня всегда будет с тобой. Даже если… что-то случится. Итэр коснулся маски пальцами - она была холодной, но уже нагревалась от его кожи. - Я не сниму её, - сказал он тихо. - Пока не пойму, как дышать без тебя. Дотторе притянул его к себе, обнял крепко, уткнулся носом в волосы. - Тогда дыши мной. Пока можешь. Они лежали так - обнявшись, в тишине, с маской на лице Итэра. И оба знали: этот момент - один из последних. После воспоминаний Итэр стоял на месте, где был Дотторе, в его маске и плакал. Слёзы текли по щекам, впитывались в ткань маски, но он не снимал её. Друзья окружили его — молча, не зная, что сказать. Паймон прижалась к его ноге, Арлекино положила руку на плечо. — Итэр… — прошептала Паймон. Но он не ответил. Только стоял, плача под маской, чувствуя тепло, которое всё ещё не ушло. Дотторе был мёртв. Но его слово — живо. Итэр знал, что будет носить эту маску, пока не найдёт сил жить без него. Если найдёт.