В хоккее не без потерь

Вновь зажглись и ослепили глаза многочисленные прожекторы, свет которых падал на полусонные лица товарищей и гладкий каток. Скоро состоится важная, грандиозная игра, от которой зависит будущее обеих команд: «Алое пламя» и «Лëд». На катке собрались участники предстоящего шоу, и кроме звука коньков, что царапали лëд, ничто больше не нарушало напряжëнную тишину. Подготовка к соревнованию, казалось, проходила гладко и успешно, тренер с первых же минут нашей игры однобрительно кивал. Но это была лишь маска, за которой скрывалось нечто безумное и пугающее. Хоккеисты выглядели уставшими, но полными решимости и готовы были пойти на всё ради победы. Все знали, что от их игры, от каждого малейшего движения, полностью зависит их карьера и будущее. Та радость на лице игроков — жалкий фасад, что может в любой момент запросто треснуть, как хрупкая ваза, стоящая на краю тумбочки. Именно этого и боялись хоккеисты, что проводили всё своё свободное время на катке, их ноги дрожали, а веки слипались от усталости. Каждое действие, каждый удар клюшки — всë должно быть идеально отточенно и предоставить зрителям мимолëтную, быстротечную радость и наслаждение от наблюдения за соперничеством двух команд, которая вскоре так же быстро и забудется. Так каток стал не просто ареной для игры, а местом, решающим чью-то судьбу. Многие мне задают вопрос: зачем? Зачем люди идут на такие меры, изматывают себя диетами, многочисленными тренировками и бессонными ночами? Всë наверняка намного глубже, чем обычная любовь к своему делу. Любители, если делают просто то, что нравится, уж наверняка выберут что-то более простое и щадящее: менее крупные команды или работа детским тренером по хоккею. Всё на первый взгляд просто, но почему тогда подавляющее большинство из нас с таким отчаянием рвëтся вверх, пытаясь запрыгнуть выше собственных возможностей? Мой ответ таков: многим людям нужны деньги и слава. Одни хотят стать известными, всеми любимым и уважаемыми, другие желают наконец выбраться из многочисленных долгов. И мы знали, на что шли, отчего и не возмущались. Всех нас устраивала эта суровая жизнь по расписанию. Всех, кроме некоторых опоздунов и прогульщиков, которые будто специально опаздывали на каждую тренировку. И тут ворвался один из опоздавших. Он поспешно надел коньки и скользнул прямо в центр катка, делая различные трюки с клюшкой. Все восторженно выкрикивали имя выпендрëжника, встречая так, словно весь мир крутился вокруг него. «Эраст пришëл!» — возгласы ребят наполнили весь зал. Казалось, будто они были не членами его команды, а очередными тупыми фанатами. Эраст... Какое до боли знакомое имя, что резало похуже скрежета железа по льду. Каждый раз, завидя командира команды «Алое пламя» на льду, тот вызывает у меня лишь отторжение, некую ненависть, разбавленную завистью. Я завидовал всему: его неестественной красоте, которой могли бы позавидовать даже самые известные модели мира, толпам девчонок-фанатов, что обожествляли парнишу и следили за каждым его движением, его огромному богатству и успеху, которых он добился за считанные месяцы в профессиональном спорте, будто по волшебству, в то время как я, занимавшийся хоккеем с раннего детства, получал абсолютно ничего и топтался на месте. Ни фанатской любви, ни огромного успеха. Я хотел, чтобы моё имя было вписано в историю спорта, хотел, чтобы моё лицо светилось на обложках глянцевых журналов и чтобы о моих достижениях тоннами писали в газетах! Да, меня и без того многие знали, но никто так не любил, как этого лицемерного капитана... Он поддерживает свою команду, улыбается, но его улыбка была до жути неискренней и иногда даже устрашающей. Но самое страшное, что никто не замечал: все поголовно восхищались им и хотели добиться таких же высот, как он. И Эраст постоянно кормил фанатов и свою команду несбыточными надеждами. «Каждый из вас достоин стать таким, как я, каждый из вас достигнет успеха. Просто верьте в себя». — Так он говорил всем. И на интервью после игры, и на тренировках. Аж смотреть противно! И самое интересное ведь то, что все верили ему и мою позицию не разделяли. Все счастливы, все довольны... А этот кретин украл у меня славу, украл всё, что только мог. От меня не осталось абсолютно ничего, меня словно использовали, оставили пылиться на тёмном, мрачном чердаке. И если бы они знали, каков их любимчик на самом деле, наверняка бы перестали верить ему и лишь громко рассмеялись в ответ на его лестные, лживые речи. И я терпел. Терпел долго и мучительно, надеялся, что когда-нибудь настанет мой черёд занять место всеми любимого хоккеиста. Я этого достоин, я достоин блистать! Я достоин забивать шайбу в ворота врага под всеобщие восторженные крики, а не под напряжённую, чуть ли не гробовую, тишину. Я достоин того, чтобы меня узнавали на улицах и просили автограф, я достоин участвовать в многочисленных интервью и сниматься в рекламах про коньки и хоккейные клюшки. И моя зависть порой переходила все границы: я следил за каждым его чёртовым шагом, просматривал все его фотографии и даже знал его расписание дня. Знал все его привычки, как плохие, так и хорошие, знал все его болячки и слабые места. К примеру, он просто ненавидел лишние прикосновения. Таким образом я незаметно мог его дразнить, не вызывая тем ни у кого подозрений: он глядел на меня грозно, стиснув зубы, а фанаты считывали мои жесты в его сторону, как дружеские. Ещё я знал, что он не переносит сладкое и иногда покупал ему пончики. Естественно, капитан не мог отказаться, когда на него смотрят другие люди, что брали с него пример и восторженно наблюдали за ним. Бедолага выглядел, как запертый в зоопарке зверь, к которому были прикованы многочисленные взгляды. И ему приходилось терпеть выходки с моей стороны, хоть и потом, оставшись один на один, приходилось выслушивать его нравоучения. «Мы должны друг друга уважать» — именно такие слова я всегда слышал от него после подобных ситуаций. И Эраст говорил это мне прямо в лицо, нагло, будто не он меня первый раз унижал. И через несколько дней после нашей тренировки перед долгожданным соревнованием, этого человека не стало. Я ликовал, ведь это было пределом моих мечтаний. Я наконец получил возможность вернуть себе славу и известность. Я был невероятно рад, что в моих прекрасных буднях больше не будет его, прекрасного и при этом лживого наглеца, что портил мою жизнь на протяжении долгих семи лет. Когда об этом с прискорбием сообщили в новостях, я не плакал и даже на секунду не взгрустнул. Я лишь улыбнулся и рассмеялся громко, намного искреннее, чем он, когда вёл свои многочисленные эфиры в социальных сетях, что набирали миллионы просмотров.