Re:King

Я действительно готов увольняться. Если мне не дадут отдохнуть здесь, то я сделаю это в каком-нибудь другом месте. Тем более что Розваалю я точно нужен. — П-подожди. Давай не будем торопиться и всё обговорим! Привычная раздражающая манера затягивать слова уже не в первый раз исчезает с губ придворного мага, заменяясь нормальной речью. Было совершенно очевидно, насколько важной фигурой на его шахматной доске являлся сильнейший человек. Розвааль даже сделал шаг вперёд, будто пытаясь сократить расстояние между ними, но тут же замер, словно осознав, что любое резкое движение сейчас может быть воспринято как угроза. — Как насчёт того, чтобы перед всеми раскаяться во всех своих проступках с момента моего попадания в ваш мир? Никогда бы не подумал, что буду так настойчиво быковать на сильнейшего заклинателя страны, но со мной куча народу, включая Бетти, так что бояться, по сути, нечего. Голос Кинга звучал ровно и спокойно, но в нём чувствовалась та непреклонность, которая не оставляла сомнений в серьёзности его намерений. Он стоял, скрестив руки на груди, и его взгляд, казалось, проходил сквозь маркграфа, оценивая каждое его движение. — Если ты про те три случая, когда я должен был предвидеть и спасти положение, то мы ведь всё это уже обсуждали... Теперь я перестал понимать ход его мыслей, но по крайней мере я до сих пор не слышу этого звука, значит, он не собирается меня убивать... В голосе Розвааля проскользнули нотки облегчения, но оно было недолгим. Влажный блеск на его лбу выдавал напряжение, которое он пытался скрыть за фальшивым спокойствием. — И что же такого написано в книге? Почти никто не понял вопроса Кинга, потому все взгляды были обращены на Розвааля, который молча обливался потом. Тишина в комнате стала почти осязаемой — каждый ждал ответа, затаив дыхание. Даже Гарфиэль, обычно порывистый и нетерпеливый, замер, не сводя глаз с маркграфа. Я понимал, что Кинг знает о том, что я знаю про его силу, и собирался использовать его в своих целях, но откуда он знает про том мудрости? Беатрис могла рассказать о нём, но ей не было дела до моих целей. Остаётся только... Маркграф перевёл взгляд на Рам, которая не могла сдержать своей улыбки, будто она насмехалась над всеми его планами. Розоволосая горничная даже не попыталась это скрыть. — Когда великодушная Рам пришла к Кингу с этой информацией, он уже всё знал. Значит, всё-таки Беатрис. — Ха... ХАХАХАХАХАХАХАХА. Клоун, смеясь настолько громко, будто впервые остановил время только ради того, чтобы двигать француза по ступенькам, развернулся и подошёл к своей кровати. Его смех эхом разнёсся по маленькой комнате. Все внимательно смотрели на то, как он достаёт из-под подушки толстую книгу в чёрном переплёте. Обложка блестела в тусклом свете комнаты, а страницы, мелькнувшие, когда Розвааль перевернул книгу, не имели следов времени. — У этого ублюдка Евангелие?! Гарфиэль не мог самостоятельно сдержать гнев и собирался напасть на Розвааля, но был остановлен рукой на своём плече, которая принадлежала Кингу. Хватка сильнейшего была лёгкой, почти невесомой, но Гарфиэль замер, словно его пригвоздили к месту. Все, кто не знал об этом, сейчас смотрели на придворного мага либо с удивлением и осуждением, либо с ненавистью. — Розвааль... Именно поэтому ты захотел стать моим спонсором? Каждый человек в этом небольшом здании почувствовал резкое падение температуры. Эмилии не понравилась мысль о том, что Розвааль мог разделять мнение большей части этой страны, принимая её за саму Ведьму и помогать ей по требованию Евангелия. Благодаря неосознанным заслугам Кинга сереброволосая полуэльфийка теперь могла правильно почувствовать и выплеснуть свой гнев. — Это не то, что вы все надумали, в самом деле. — Это намного хуже. Кинг подтвердил слова Беатрис, добавив последнюю фразу и вызвав большее непонимание у всех, кроме розоволосой горничной. Его лицо оставалось непроницаемым, как всегда, но в голосе прозвучала та уверенность, которая не оставляла места для сомнений. — Похоже, что наш дорогой Ки-и-инг знал обо всём почти с самого нача-а-ала. — Может и так, но рассказывать всё равно тебе. Я знал только о наличии у тебя этой проклятой книги и о том, что я тебе нужен. Кинг не произнёс вслух свои мысли, как часто любил делать. Он со спокойствием продолжал смотреть на Розвааля, не меняя своей позы, благодаря чему все удостоверились в словах последнего. Его молчание было красноречивее любых объяснений. — Хо, как скажешь. Придворный маг прокашлялся, заставив всех ждать его объяснений. Он медленно перелистнул несколько страниц, будто собираясь с мыслями, и только после этого заговорил, его голос звучал глухо и отстранённо. — Всё началось с дня, когда у нашей дорогой Эмилии украли значок. В тот день должен был появиться высокий худощавый мужчина с длинными, светлыми, зачёсанными назад волосами и тремя выразительными шрамами на левой стороне лица, чтобы спасти её вместе с ещё одной кандидаткой от убийцы, которого я на них заказал. Кинг также должен был взять с собой нынешнего Святого Меча, чтобы тот забрал недостающую пятую кандидатку на трон и присягнул ей на верность. Шок — это не то слово, которое могло описать выражения лиц группы Кинга. Это состояние в целом невозможно было описать одним словом. Эмилия побледнела, её губы сжались в тонкую линию, а руки, висевшие вдоль тела, непроизвольно сжались в кулаки. Гарфиэль выглядел так, будто готов был разорвать маркграфа голыми руками. Фредерика с внешним спокойствием обдумывала каждое его слово. Им пришлось продолжать слушать речь клоуна. — К случаю с вольгармами в деревне я никакого отношения не имею. Было предписано отправиться на запланированное совещание и вернуться только следующим вечером. Сразу после этого появилось новое писание. Розвааль открыл книгу и начал зачитывать слова, написанные на одной из страниц. Его голос приобрёл торжественность, почти благоговение, что выглядело особенно отвратительно в свете только что сказанного. — Прославить Кинга как величайшего героя за всю историю мира. Любыми способами. Все на секунду забыли о своём презрении к придворному магу и обратили свой взгляд на Кинга, на лице которого можно невооружённым глазом увидеть отвращение. Значит, на этот раз из меня осознанно делали героя. — И ты заранее знал про случай на Королевском Отборе, про Белого Кита и архиепископа Лени. — И это совершенно ве-е-ерно. Ну вот, его клоунская манера речи вернулась. Несколько вещей всё равно не дают мне покоя. — А может, ты ещё послал убийц в особняк и связан с отсутствием Пака? — Верно мы-ы-ыслишь, дорогой Ки-и-инг. Маркграф прикрыл один из своих глаз, смотря на Кинга с ухмылкой ровно до тех пор, пока не прозвучал вполне разумный вопрос от великого духа. — Интересно, как же это должно помочь самому клоуну? — Честно говоря, я и сам не понимаю, для чего это нужно. Том мудрости не объясняет в подробностях. — Иными словами, ты готов пожертвовать всеми, если это позволит тебе воскресить Ведьму Алчности. — Ехидну. Пожа-а-алуйста, зовите её по имени, когда обращаетесь. Ведьма Алчности звучит как-то по-злому... — Как и её марионетка в виде ублюдского клоуна. Наш начальник уж точно с тобой разберётся! Гарфиэль перебил маркграфа и высказал вполне ожидаемое заявление. Он даже сделал шаг вперёд, но снова замер под взглядом Кинга, который, казалось, не обращал на него никакого внимания. — Хо, не думаю, что всё так просто. Вполне очеви-и-идно, что я не могу победить дорогого Ки-и-инга, хотя я и не собира-а-ался. Именно в этот подходящий моме-е-ент... Он сделал театральную паузу, начал смотреть только в лицо Кинга и вновь отбросил намеренную затянутость в словах. Его разноцветные глаза, обычно такие насмешливые и самоуверенные, сейчас смотрели с непривычной серьёзностью. — Помоги мне вернуть Ехидну, и я дам тебе всё, что смогу... Нет, всё, что ты пожелаешь. Ты можешь получить мировую известность, власть, богатства, всё. К сожалению, с ним изначально пришлось считаться как с равным, а не таким же важным инструментом, как Рам. Но он же должен... — Нет. — Что? — Ты так и не понял, что я всё это время хотел только лишь спокойной жизни. Меня уже в моём родном мире задолбали все эти люди! Почти все видят во мне: Кинг поднял и показал Розваалю свободную левую руку и продолжил говорить, загибая пальцы. Каждый загнутый палец сопровождался короткой паузой, чтобы слова успели осесть в сознании слушающих. — Героя S-класса, сильнейшего человека, надежду человечества, героя среди героев. И лишь совсем немногие видят во мне человека, которым я являюсь в первую очередь. Именно по этой причине я отказываюсь от твоего предложения. А ещё я не знаю, к каким последствиям может привести её возрождение. Бетти упоминала, что её алчность проявлялась в жажде знаний. К счастью или сожалению, испытание Ведьмы проходить не мне, а Эмилии. Наконец, пора бы и ей выполнить свои обязательства как кандидатки и спасти свой народ. Голос Кинга не повышался, но в нём звучала такая твёрдость, что у Розвааля, казалось, почва ушла из-под ног. Он пошатнулся, опираясь рукой о край кровати. — Подожди! Если ты хочешь спокойствия, то оно у тебя будет! Для всех было очевидно, что маркграф сейчас находится в состоянии паники. Его разноцветные глаза метались по комнате, ища поддержки там, где её не было. Рам не выказала ему ни капли сочувствия. Она прекрасно помнила слова маркграфа о том, что она может с ним сделать, если мир отклонится от писания. Я думал, что Кинг просто играет в обычного нетребовательного парня для улучшения своей репутации... Он спокойно выдохнул перед следующими словами, пытаясь вернуть себе самообладание, но голос всё равно предательски дрогнул. — Я не отменяю это предложение и дам тебе время передумать. Но Кинг вместе с Беатрис вышел из дома на последнем слове Розвааля. За ними молча последовала остальная группа. Каждый её член размышлял над ситуацией по-своему. И этот высокомерный клоун ещё считает, что разбирается в людях. Его планы — такой же мусор, как и он сам. Ясен пень, капитан без раздумий откажет. Гарфиэль, как всегда, относится с презрением к маркграфу и уважает Кинга за силу как физическую, так и духовную. Он шёл чуть позади, не сводя восхищённого взгляда со спины сильнейшего человека. Как и ожидалось от Кинга-самы. Изначально и практически без подсказок знать обо всём, что Розваалю нашёптывает эта Ведьма... Действительно, совершенное воплощение интеллекта и силы. Рам отнеслась к этому спокойно, заранее зная о мотивах придворного мага. Её объект обожания окончательно изменился. Как человек, Кинг намного лучше, чем говорят. Надо же, превосходить и без того завышенные ожидания. Всё-таки после этого стоит и самой перестать работать на Розвааля, но в его словах было кое-что странное... Фредерика отнеслась к Кингу без фанатизма, но с уважением и не забывая проступков и слов её хозяина. Она шла молча, обдумывая услышанное. Кинг, опять ты берёшь на себя все наши проблемы! Неужели ты настолько не доверяешь нам? Не доверяешь мне... Нет, я пройду это испытание, освобожу святилище и докажу, что достойна твоего доверия! Эмилии не понравилось, что Кинг решил промолчать обо всём, что он "знал", предполагая, что дело только в доверии. Её шаги были твёрдыми и решительными, она шла с высоко поднятой головой, готовая доказать, что она не просто та, кого нужно защищать. Куда я попал?! Почему человек, с которым я хотел обсудить свою трагедию, хочет воскресить Ведьму?! Но похоже, что меня опять не заметили... Вроде я должен радоваться, однако я чувствую себя оскорблённым... Про Отто просто забыли. Торговец плёлся в самом конце, иногда оглядываясь на дом маркграфа, будто надеялся, что это окажется дурным сном. Его зелёная шапка съехала набок, но он даже не пытался её поправить — настолько он был погружён в собственные мысли о том, как ему стоит вести дела с человеком, который оказался куда опаснее, чем он предполагал.