Босс-перфекционист, еще и демон

Тяжёлые струи дождя обрушивались на город сплошной, непроницаемой стеной, словно небесная канцелярия окончательно решила, что в жизни Вани и без того недостаточно хаоса и проблем. Он застыл под узким бетонным козырьком у входа в здание «LZ Publishing», чьё мрачное, подавляющее величие невольно заставляло почувствовать себя ничтожно малым на фоне этих стеклянных и каменных плоскостей. Глядя на серую завесу воды, он в который раз взвешивал на невидимых весах своё отчаянное желание работать в этом месте и ту выматывающую, свинцовую усталость, что копилась в нём последние годы, медленно превращаясь в глухую апатию. — Ладно, — пробормотал он. — Хуже уже не будет. Он ошибался. Чертовски ошибался. Зайдя в кабину лифта, Ваня нажал на кнопку с цифрой «66». На мгновение в голове мелькнула мысль о зловещей иронии этого числа, вызвав кривую, нервную ухмылку на губах. Пока лифт плавно, почти бесшумно скользил вверх, закладывая уши, внутренний голос настойчиво шептал, что нужно немедленно жать на кнопку «Стоп» и бежать отсюда, не оглядываясь, пока двери не сомкнулись окончательно. Однако работа была нужна ему до одури, до физической боли в пустом кошельке, а значит, отступать было поздно — рубикон пройден. Приёмная встретила его слепящей, почти хирургической стерильностью, словно безумному перфекционисту выдали неограниченный бюджет и карт-бланш на обустройство собственного рая: холодный блеск полированного металла, зеркальное стекло и бесконечные белые стены, на фоне которых чёрные кожаные кресла смотрелись как инородные, застывшие тела. Это был минимализм того запредельного уровня, который красноречиво заявлял каждому вошедшему: «Я слишком богат, чтобы позволять себе иметь обыденные вещи». За стойкой ресепшена восседала девушка, в которой Ваня не сразу признал человека — скорее, она казалась сошедшим с небесных полотен ангелом. Несмотря на отсутствие крыльев, её аура буквально ослепляла: идеально уложенные платиновые волосы, льдисто-голубые глаза и безупречная кожа. На лацкане её строгого жакета мягко поблескивал бейдж с именем «Полина». — Иван Дмитриенко? — уточнила она, вежливо улыбаясь и держа осанку так, будто сейчас выбежит стадо чертей и утащат её, если она вдруг ссутулится. — Вас ждут. — В смысле ждут? — подозрительно переспросил он, невольно напрягаясь и чувствуя, как ладони становятся влажными. Морально Ваня уже подготовился к унизительному многочасовому сидению в очереди среди таких же помятых жизнью кандидатов и последующему дежурному, вымороженному «Мы вам перезвоним». — Господин Лазарев в курсе вашего прихода, — снисходительно проговорила она. Её глаза были пугающе спокойными и холодными, будто она знала то, что Ване только предстоит узнать. — И он знает, что вы нам подойдете. Наверняка знает. Это стало первым тревожным звоночком — гулким, отдающимся вибрирующей тревогой в кончиках пальцев. И звоночек этот был не просто плохим, он был предвестником неминуемой бури. Кабинет будущего босса производил впечатление величественного тронного зала, где само время, казалось, замедляло свой бег среди массивной мебели из тёмного дерева и панорамных окон, открывающих вид на тонущий в дожде город. Высокие стеллажи, забитые книгами, чей возраст, судя по истёршимся корешкам, превышал возраст самого Вани в несколько раз, создавали атмосферу древнего, почти сакрального хранилища знаний. В центре этого пространства, вальяжно откинувшись на спинку массивного кресла, восседал Сергей Лазарев. Его поза, исполненная пугающей уверенности, не оставляла сомнений: это было не просто рабочее место, а настоящий адский престол, и Лазарев занимал его по праву. Костюм графитового оттенка сидел на нём безупречно, облегая фигуру подобно второй коже, созданной искусным мастером. Ослепительно-чёрная рубашка была накрахмалена настолько жёстко, что её воротник казался краем холодного оружия, способного в любой момент нанести смертельный удар. Каждая деталь его облика — от дорогого шёлкового галстука до идеально уложенных волос, к которым будто прикоснулся не парикмахер, а ангельский стилист, оставив на них отблеск неземного совершенства, — тактично намекала на то, что перед Ваней сидит существо иного порядка. Перфекционизм Лазарева сквозил в каждом едва уловимом жесте, в пронзительном взгляде, заставляя невольно задаться вопросом: а человек ли он вообще? Ответ материализовался прежде, чем Ваня успел оформить мысль. За спиной мужчины, в густой тени, отбрасываемой креслом, колыхалось нечто инородное. Это не была обычная тень — тёмная субстанция жила собственной жизнью, тягуче перетекая и почти растворяясь в воздухе, а в следующий миг она явила Ване отчетливую, пугающую ухмылку. И хвост. Длинный, гибкий хвост, медленно рассекающий пространство позади Лазарева, не оставлял места для сомнений. «Блять. Хвост. Ну за что мне всё это...» — мысленно простонал Ваня, чувствуя, как внутри всё обрывается. — Иван? Проходите, присаживайтесь, — произнёс Лазарев ровным, безупречно деловым тоном, в котором, однако, слышались обертона, заставившие колени Вани в срочном порядке подогнуться. По телу прокатилась волна ледяного озноба, и пресловутые мурашки, размером с целый континент, стремительно промаршировали куда-то в район пяток. Там уже в бешеном, конвульсивном ритме колотилось сердце, готовое выпрыгнуть из груди от первобытного страха. — Меня зовут Сергей Вячеславович, я генеральный директор «LZ Publishing». Стараясь не смотреть на тень, которая при его приближении отвесила издевательски-вежливый поклон, Ваня на негнущихся ногах прошёл вглубь кабинета. Каждое движение давалось ему с трудом, словно он преодолевал сопротивление невидимой вязкой среды. Он опустился в кресло напротив Лазарева с таким видом, будто прямо сейчас, под прицелом этих холодных глаз, подписывал кровью контракт с самим Сатаной. И что-то подсказывало ему: скорее всего, именно так оно и было. — Итак, вы претендуете на должность младшего редактора? — голос Сергея прозвучал ровно, почти механически, пока он небрежно пролистывал резюме, словно изучал не список достижений живого человека, а скучный финансовый отчёт. Он на мгновение оторвался от бумаг и поднял взгляд на Ваню, и этот пристальный, сканирующий взор ощущался почти физически. Ване показалось, будто его прямо здесь, под холодным светом ламп, бесцеремонно раздели и выставили на всеобщее обозрение, или, что ещё хуже, уже вовсю поимели прямо на этом монументальном столе. «Чертово воздержание и вечный недосып, — лихорадочно оправдывался он перед самим собой, чувствуя, как к горлу подкатывает жар. — Во всём виноваты только они. Определённо». Хотя, кого он пытался обмануть? От Лазарева исходила такая сокрушительная, первобытная харизма, будто всё обаяние мира решило сконцентрироваться в одном-единственном существе. Если, конечно, это существо вообще можно было назвать человеком. — Да, — выдохнул Ваня, с трудом собирая в кулак остатки воли и заставляя себя прогнать липкое смущение. Он старался держать спину прямо и отвечать уверенно, отчаянно заставляя свои глаза не фиксироваться на том, чего там быть не должно. На рогах. Они то проступали отчетливыми костяными наростами сквозь безупречную укладку, то исчезали в странном, рваном мерцании, напоминающем мигание старой лампы в подвале. Настоящая адская иллюминация. И, видит бог, Ваня ненавидел себя за это, но подобное зрелище не только пугало его до дрожи в коленях, но и необъяснимо, дико заводило. Лазарев, словно почувствовав перемену в его состоянии, неспешно сменил позу. Заметив, что взгляд потенциального сотрудника застыл где-то чуть выше его лба, он изящно изогнул бровь, и в этом жесте было столько же грации, сколько и скрытой угрозы. — Иван, вас что-то смущает? — Не вполне понимаю, о чём вы, — ответил Ваня на удивление буднично. Внутри него всё клокотало, но за годы выживания в мегаполисе он научился надевать маску безразличия в любой непонятной ситуации. В конце концов, какая разница, какие эмоции сейчас демонстрировать, если он уже привык ничему не удивляться? Даже этой призрачной, живущей своей жизнью тени. Даже этим рогам. Хотя нет, рога всё-таки производили на него слишком глубокое впечатление. Сергей едва заметно улыбнулся одними уголками губ — сдержанно, почти понимающе. — Интересно… — едва слышно хмыкнул он себе под нос, но в звенящей тишине кабинета этот звук отозвался в ушах Вани громом. «Вот что, блять, тебе интересно?! — в панике закричал его внутренний голос, пока сам Ваня продолжал сохранять внешнее спокойствие. — Я и так держусь из последних сил, чтобы не поплыть окончательно и не отдаться тебе на этом чёртовом столе прямо сейчас! Так, стоп. Опять мысли несут меня куда-то в пропасть. Нужно сосредоточиться. Нужно просто дышать и не течь от этого чертовски красивого мужика. Но как, блять, это сделать?» Тень за спиной Сергея внезапно удлинилась, грациозно потянулась, словно пробуждающийся от долгого сна хищник, и, подавшись вперёд, фамильярно потискала тень Вани за плечо. Та даже не вздрогнула, оставаясь неподвижным чернильным пятном на ковре, и Ваня, приложив титаническое усилие воли, заставил себя не повести бровью. В конце концов, за последний месяц его настойчиво домогались три полтергейста, один мелкий бес и соседка-пенсионерка, которая по уровню инфернальности оставляла всех демонов далеко позади. Он до сих пор, заходя в подъезд, ощущал удушливый, липкий шлейф её парфюма «Красный Октябрь» и невольно задерживал дыхание, опасаясь отравить лёгкие этим ядовитым ароматом ушедшей эпохи. — Какой у вас опыт работы? Я изучил ваше резюме, Иван, но мне было бы крайне любопытно послушать именно вашу версию, — произнёс Сергей. Его голос, глубокий и бархатистый, казалось, вибрировал в самом воздухе, буквально плавя Ваню своей запредельной харизмой. Лазарев не предпринимал никаких активных действий, он просто сидел напротив, заполнив собой всё пространство кабинета, и выжидающе смотрел на гостя, всем своим видом давая понять: здесь лучше не лгать. — Опыт работы в университетской газете подходит? — нервно усмехнулся Ваня, ощущая, как по спине пробегает предательский холодок. Он сглотнул, собирая в кулак остатки профессиональной гордости, и продолжил уже более ровным тоном. — Был помощником главного редактора университетской газеты на протяжении трех лет. Также подрабатывал в СтарХите, только не в скандальных статьях, а обычных, местами скучных, но информативных. Больше нигде не работал. — Вы производите весьма приятное впечатление, Иван, — мягко отозвался Сергей, и на его губах заиграла едва заметная, обманчиво тёплая улыбка. — Признаю, опыта для компании такого масштаба, как «LZ Publishing», у вас маловато, но далеко не каждый кандидат способен сохранять подобную выдержку. Умение обуздать свои эмоции и собраться за считанные секунды — редкое качество. Вы мне нравитесь. — Мы знакомы типа две минуты, — опешил Ваня, чувствуя, как от этой неожиданной и, возможно, опасной лести у него перехватывает дыхание. — Этого слишком мало, чтобы понять, что я за человек. — Этого вполне достаточно, чтобы уловить ваш стиль коммуникации и внутренний стержень, — спокойно парировал Лазарев. Его деловой тон, в котором слышались властные нотки, заставлял Ваню внутренне содрогаться. — Обычно кандидаты из кожи вон лезут, чтобы понравиться мне любой ценой. Некоторые в буквальном смысле падали на колени, вымаливая эту вакансию. Вы же держитесь с достоинством — это подкупает. — Я могу встать на колени, если вы на этом настаиваете, — неожиданно для самого себя дерзко бросил Ваня, глядя прямо в эти невозможные глаза. — Но сомневаюсь, что подобный перформанс поможет мне получить эту должность. В ответ на эту колючую реплику Лазарев тихо рассмеялся. Это не был раскатистый демонический хохот, которого Ваня подсознательно ожидал, — смех прозвучал почти по-человечески, наполнив тишину кабинета мягкой, обволакивающей хрипотцой. — У вас завидная выдержка, — произнёс Сергей, и в его голосе, доселе сухом и официально-холодном, проскользнула едва уловимая нотка искреннего одобрения. — Я глубоко ценю людей, способных не терять самообладания под жёстким давлением. — Благодарю, это всего лишь результат многолетней практики, — ответил Ваня, заставляя свои губы растянуться в вежливой, почти естественной улыбке, хотя внутри всё скручивалось в тугой узел от не проходящего предчувствия беды. — Удивительно, как вам удаётся сохранять это ледяное спокойствие в любой ситуации, — продолжал Лазарев, задумчиво переплетая длинные, аристократичные пальцы и впиваясь в юношу пристальным взглядом, словно тот был редким, не до конца изученным экспонатом в его закрытой коллекции. От этого изучающего внимания Ваня почувствовал, как к щекам приливает жар, а кончики пальцев начинают мелко дрожать, но он привычно загнал это смущение глубоко внутрь, выпрямляя спину и принимая вызов. Сергей медленно, с какой-то хищной, почти кошачьей грацией поднялся из-за стола. Сократив расстояние между ними до опасного, почти интимного минимума, он присел на самый край столешницы прямо напротив Вани. В этом движении не было явного флирта — лишь властная прямота руководителя, желающего донести свою мысль лично, глядя глаза в глаза, но от близости его тела воздух в кабинете, казалось, наэлектризовался до предела. — Эм… Сергей Вячеславович, вам не кажется, что вы несколько… нарушаете моё личное пространство? — неловко выговорил Ваня, отчаянно пытаясь удержать маску невозмутимости, пока его пульс набатом отстукивал в висках. Лазарев тут же отстранился, вскидывая ладони в примиряющем, почти извиняющемся жесте, хотя в глубине его глаз на мгновение блеснула лукавая искра. — Прошу прощения. Издержки профессии — со временем начинаешь плохо чувствовать дистанцию с подчиненными. Если я вторгся в ваши границы — признаю, что неправ. — Н-ничего страшного, — отозвался Ваня, с трудом сглотнув внезапно ставшую вязкой слюну и ощущая, как пересохло в горле. — Но не могли бы вы вернуться в своё кресло? Мне всё же немного не по себе… Сергей коротко, почти беззвучно хмыкнул и послушно опустился обратно в кожаное кресло, вальяжно скрестив руки на груди. Тонкая ткань накрахмаленной рубашки мгновенно натянулась, подчёркнуто рельефно обрисовывая скульптурный разворот плеч и мощные мышцы груди. Он сделал это явно по привычке, не преследуя цели произвести эффект, но для Вани это простое движение стало последней каплей. Он непроизвольно залип на этой картине, чувствуя, как мысли путаются, а перед глазами на мгновение вспыхивает непрошеное видение: как Сергей срывает с себя эти безупречные одежды, являя скрытую под ними мощь. «Блять. Да почему меня так ведет-то?!» — в панике пронеслось в голове у Вани, и ему стоило колоссальных усилий переключить внимание на лицо босса, когда тот снова заговорил, возвращая беседу в деловое русло. Сергей, пристально всмотревшись в лицо Вани и поймав мимолётное движение — то, как парень едва заметно, почти судорожно прикусил нижнюю губу, — решил немного разрядить сгустившуюся атмосферу. Он и не подозревал, какая буря эмоций и противоречивых желаний бушевала в этот момент в голове его гостя, а потому произнёс с неожиданной, почти обволакивающей мягкостью: — Не нервничайте так, Иван. Первый рабочий день — а я надеюсь, он будет именно рабочим — всегда даётся непросто. Он снова замолчал, продолжая с почти исследовательским азартом изучать микромимику парня. Ваня действительно был необычным: он не пасовал перед его демонической харизмой, не рассыпался в дежурных комплиментах, а продолжал держать глухую, но стойкую оборону. Это не просто интриговало — это заставляло древнюю, тёмную суть Сергея довольно потирать руки. Ему это чертовски нравилось. Однако один эпизод не давал Лазареву покоя: тот момент, когда парень уставился прямо на его рога. Простой смертный физически не мог их видеть сквозь морок, но этот юноша смотрел так осознанно, будто адская атрибутика была для него чем-то обыденным. Интуиция принца Ада, отточенная веками, буквально вопила, что с этим мальчишкой что-то не так, и наконец, когда Ваня чуть повернул голову, Сергей увидел это. Метка. Скрытая под плотным слоем тонального крема, она едва угадывалась прямо под левым ухом — крошечная, искусно выведенная вензелями буква «N». Точно такая же, какая много столетий назад была выжжена на его собственной коже. Сергея внезапно обдало волной жара, а сердце, которое он привык считать холодным камнем, пропустило удар. Он быстро взял себя в руки, подавляя вспышку волнения — в конце концов, он сам не какой-то там мальчишка, а принц Ада, обладающий безграничной властью и богатством. Если судьба подбросила ему эту загадку, он разгадает её, во что бы то ни стало. Он получит этого парня, проберётся под его кожу и узнает, почему их судьбы отмечены одним и тем же клеймом. Поняв, что пауза затянулась и стала почти осязаемой, Сергей вернулся к диалогу, чеканя слова строго и по-деловому: — Я предлагаю вам эту должность. Конкурентная заработная плата, гибкий график, который мы обсудим позже, и личный кабинет. А также, что немаловажно, стабильная и совершенно безопасная рабочая среда, — он позволил себе короткий, сухой смешок. — Без всяких злых духов, которых так любит воображать наша уборщица, Людмила Павловна. Она порой гоняет их по углам офиса с церковной свечой, искренне пытаясь спасти коллектив от нечисти. Ваня замер, и в его глазах отразилось искреннее недоумение. — От какой еще нечисти? — протараторил он, чувствуя, как слова сыплются из него мелким горохом. — Если вы имеете в виду налоговую, то я плачу все взносы исправно. Квартиру, что осталась от матери, у меня пока не отобрали, Долину с документами я рядом тоже не замечал, а ту бабку-извращенку из моего подъезда я и вовсе стараюсь обходить за версту. Лазарев лишь улыбнулся на эту сбивчивую, нервную тираду, и в его взгляде на мгновение промелькнуло нечто, похожее на нежность. — Со мной вам придётся работать гораздо плотнее, чем с любой нечистью, — произнёс он полушутя, и в этой шутке Ваня уловил двусмысленный подтон. — Но уверяю вас: я далеко не самый страшный начальник в вашей жизни. — Ну, я всегда придерживался мнения, что любой руководитель — это демон во плоти, — Ваня позволил себе слабую, неуверенную улыбку. — Но раз вы так настаиваете на своей человечности, я, пожалуй, не буду пока ставить вас в один ряд с исчадиями ада. Лазарев коротко выдохнул, подавляя смешок, но комментировать дерзость не стал. Этот мальчишка с его непокорными кудрями и острым языком обладал необъяснимой, почти магнетической притягательностью, которая манила Сергея сильнее, чем любая запретная тайна. — Добро пожаловать в команду, Иван, — наконец произнёс он, и его голос, опустившийся на несколько тонов, прозвучал низко и властно, ставя окончательную точку в их первой сделке. ———————————— Полина, до этого момента сохранявшая маску ледяного безразличия, едва заметно вскинула идеально очерченную бровь, когда Ваня буквально вылетел из кабинета, точно пробка из бутылки шампанского. Папка с документами, которую он судорожно прижимал к боку, казалась ему сейчас единственным якорем в этом штормовом океане странностей. — Ну как? Вас приняли? — в её голосе, вопреки обычной сухости, просквозило нескрываемое, почти жадное любопытство. — Да, — бросил Ваня, стараясь выровнять дыхание и унять дрожь в коленях. — Теперь у меня будет требовательный начальник, который к тому же перфекционист до мозга костей, — пробурчал он себе под нос, чувствуя, как адреналин медленно сменяется глухим раздражением. — Зато с полным соцпакетом, — невозмутимо отозвалась Полина, уловив его ворчание. В её интонации послышалась странная смесь сочувствия и фатализма, словно она уже видела сотни таких же, как он — молодых, амбициозных и обречённых. Ваня лишь тяжело вздохнул, не находя слов для достойного ответа, но в этот момент дверь кабинета снова бесшумно отворилась. Из проёма ленивой, почти кошачьей походкой вышел Лазарев. В его движениях сквозила та запредельная уверенность, которая свойственна лишь тем, кто привык повелевать мирами. Полина, только что мирно перебиравшая бумаги, подскочила на месте и вытянулась по струнке с такой невероятной скоростью, что такой безупречной осанке позавидовала бы любая особа королевской крови. Она замерла, став прямой и неподвижной, как мраморная колонна, и Ване на мгновение стало по-настоящему тревожно: он всерьёз опасался, что в её позвоночнике что-нибудь с хрустом заклинит. Следом за боссом, плавно перетекая по стерильно-белым стенам, скользнула его адская тень. Она, нисколько не смущаясь присутствием хозяина, снова предприняла попытку фамильярно обнять тень Вани, вытягивая свои призрачные чернильные конечности. И в этот момент произошло нечто, окончательно выбившее почву у Вани из-под ног. Его собственная тень, словно утомлённая этим бесконечным сюрреалистичным фарсом, совершенно отчетливо сделала «фейспалм», приложив ладонь к лицу, и демонстративно отвернулась, выражая крайнюю степень презрения. Тень. Его собственная тень. Отвернулась от чужих объятий. «Пиздец», — единственное слово, которое билось в голове Вани в такт пульсу, пока он смотрел на этот безмолвный театр абсурда. — Иван, ваш рабочий день начинается строго в 9:00, ни минутой позже. За опоздание вас будет ждать наказание в виде обязательной отработки в моем кабинете, мы очень зависим от графиков верстки, а я весьма требовательный начальник, — тон, с которым было произнесено это предупреждение, оказался настолько вкрадчивым и многогранным, что колени Вани вновь предательски сделались ватными. Внутри него в этот момент происходила настоящая анатомическая катастрофа: к сердцу, которое уже давно в панике обосновалось где-то в районе пяток, предприняла попытку мигрировать печень, но, потерпев фиаско в своих стремлениях, была вынуждена искать убежища в коленях по соседству с почками. Пока внутренние органы Вани в ужасе пытались спастись бегством, Сергей продолжал вещать всё тем же безупречно-деловым, ровным голосом: — Пропуск вы получите у Полины, она вас введет в краткий курс дела и покажет ваш кабинет. Сама секретарша в этот момент проявляла поразительные таланты мимикрии, всем своим видом изображая то ли раскидистый фикус, то ли неодушевлённую тумбу. Казалось, она искренне надеется слиться с белизной стен и раствориться в пространстве, лишь бы тяжелый взгляд шефа не зацепился за её фигуру. Сергей сделал еще один шаг, сокращая дистанцию до опасного предела, и склонился к самому уху Вани, лишь для того, чтобы понизить голос до интимного полушепота: — Постарайтесь не нервничать. Вольётесь в процесс быстрее, чем думаете. Главное не волнуйтесь и не разочаруйте меня Иван, вы интересный кадр, — произнес он уже буднично, и на его лице промелькнула мягкая, почти ободряющая улыбка, от которой по коже Вани пробежала новая волна электрического тока. — Прекратите думать что я смогу вас разочаровать, Сергей Вячеславович, — собрав остатки воли в кулак и стараясь, чтобы голос не дрогнул, парировал Ваня, глядя прямо в эти пугающие и одновременно манящие глаза. «Лишь бы не сойти с ума», — едва слышно, почти одними губами прошептал он себе под нос, надеясь, что за шумом собственного пульса этого никто не услышит. Однако Лазарев, обладавший, видимо, не только дьявольской харизмой, но и сверхъестественным слухом, лишь понимающе усмехнулся. — Всё в порядке, — спокойно сказал Сергей, и тень легкой улыбки вновь коснулась его губ. — Вы справитесь. С этими словами он развернулся и зашагал прочь, скрываясь в глубине коридора. Его шаловливая тень, прежде чем окончательно исчезнуть вслед за хозяином, напоследок одарила Ваню короткой, издевательски-победной ухмылкой. В приёмной воцарилась тишина, нарушаемая лишь гулким биением сердца в ушах. В воздухе всё еще витал шлейф дорогого парфюма — терпкий аромат с древесными нотами, который, казалось, теперь пропитал Ваню насквозь, оставляя отчетливое, тягучее ощущение: он влип. Однозначно и бесповоротно влип.