Глиссада Молчания

Вечер был душным, городской воздух пропитан выхлопами и запахом готовящейся еды с уличных ларьков. ЛинЛин шла домой пешком, стараясь утомить тело, чтобы мозг наконец отключился. Маршрут ее проходил мимо ряда непритязательных баров, где часто тусовался молодой летный состав. Именно на ступеньках одного из таких заведений, под неоновой вывеской, она ее увидела. Орм. Сидела, поджав колени, в расстегнутой пилотской рубашке поверх простой футболки, уткнувшись лицом в согнутые руки. Плечи ее мелко, предательски вздрагивали. ЛинЛин остановилась как вкопанная. Первым порывом было пройти мимо. Уйти. Не лезть в этот новый виток драмы. Но ноги будто приросли к асфальту. Она видела, как по запястью Орм, стиснутому пальцами, стекает и исчезает в рукаве мокрая дорожка. Она подошла и села на ту же холодную ступеньку, сохраняя дистанцию в полметра. Не глядя на девушку, просто глядя в поток машин, спросила: —Что случилось? Орм вздрогнула и резко подняла голову. Ее лицо было распухшим от слез, тушь размазана, в карих глазах — мутная буря из алкоголя, боли и того самого ледяного презрения, которое теперь знакомо ЛинЛин. Запах дешевого джина был сладким и тяжелым. — О, — хрипло, с ненавистью выдохнула Орм. — Прекрасная капитан Квон. Следит за своими жертвами? — Я просто иду домой, — ровно ответила ЛинЛин, чувствуя, как внутри все сжимается. —Домой? В свою идеальную, безупречную берлогу? — Орм фыркнула, и ее голос сорвался на визгливую ноту. — Поздравляю! У тебя все есть! Безупречная репутация. Опытный пришибленный второй пилот, который тебя боится. А у меня?! Она махнула рукой так резко,что чуть не потеряла равновесие. — У меня есть только то, что ты мне оставила! Клеймо! Страх, который меня душит каждый раз, когда загорается табло! И капитан-тюремщик, которая смотрит на меня, как на брак, который надо исправить или утилизировать! — Орм закричала, и прохожие оборачивались. — Я пробивалась сюда годами! Я была лучшей в академии! Я мечтала летать, а не… не выживать! А ты… ты одним своим отчетом все это превратила в дерьмо! Ты сдала меня, чтобы твоя безупречная жопа осталась чистой! ЛинЛин слушала, и каждая фраза была как удар тупым ножом. Она пыталась найти брешь в этом монологе, вставить хоть слово, но Орм не останавливалась. Она выкрикивала свою боль, свою ярость, свое разочарование в профессии, в себе, в той, кого когда-то обожала как кумира. — Ты даже не пыталась помочь! Ты смотрела на меня тогда в кабине как на ошибку! А потом просто выбросила, как мусор! И теперь я должна всю жизнь доказывать, что я не та беспомощная дура! И знаешь что самое поганое? — Она наклонилась к ЛинЛин, и ее дыхание, сдобренное алкоголем, обожгло щеку. — Иногда я просыпаюсь и хочу, чтобы тот двигатель действительно взорвался. Чтобы все кончилось. Чтобы не надо было больше ничего доказывать! Это было последней каплей. Не обвинение в предательстве, а эта голая, отчаянная боль, вывернутая наизнанку. ЛинЛин открыла рот, чтобы наконец крикнуть правду, чтобы встряхнуть ее, чтобы заставить слушать. Но Орм внезапно замолкла. Ее взгляд поплыл, глаза закатились. Веки дрогнули. Словно все силы, вся ярость, выплеснутые наружу, мгновенно испарились, оставив только пустую, беспомощную оболочку. Она беззвучно пошатнулась и рухнула вперед, прямо на ЛинЛин. Тот инстинкт, что сидел глубоко в костях капитана, сработал мгновенно. ЛинЛин поймала ее, не дала упасть на бетон. Орм была без сознания, обмякшая, тяжелая. Дыхание ровное, но глубокое – алкогольное забытье. «Отвести в участок? Вызвать скорую? Отдать стюардам?» — мысли метались, но каждая казалась предательством. Она не могла оставить ее здесь. Не после этих слов. Не после этого крика о помощи, замаскированного под ненависть. Стиснув зубы, ЛинЛин подхватила Орм, обвив ее руку вокруг своих плеч, и почти потащила к дороге, ловя такси. Водитель покосился на пьяную девушку, но ЛинЛин бросила ему ледяной, останавливающий взгляд и назвала свой адрес. Донести ее до квартиры было испытанием. Орм бормотала что-то бессвязное, ее ноги заплетались. Наконец, переступив порог своего убежища, ЛинЛин почти втолкнула ее внутрь и уложила на диван в гостиной. Она сняла с Орм туфли, расстегнула воротник рубашки, чтобы было легче дышать, и накрыла легким пледом. Принесла таз и поставила рядом на пол, на всякий случай. Потом отступила и посмотрела. При свете лампы Орм выглядела ужасно молодой и разбитой. Следы слез, размазанная косметика, детская беззащитность во сне. Ничего не осталось от той жесткой, ненавидящей пилотесы с ледяным взглядом. Это была та самая девочка, которая боялась и не справилась. ЛинЛин села в кресло напротив, обхватив голову руками. В ее идеально хаотичном пространстве теперь спал ее самый большой провал. И ее самое тяжелое, невысказанное оправдание. Тишину квартиры нарушало только тяжелое, пьяное дыхание со стороны дивана. А в голове у ЛинЛин гудели, не умолкая, последние слова Орм: «Иногда я просыпаюсь и хочу, чтобы тот двигатель действительно взорвался». И впервые за долгое время по щеке капитана ЛинЛин Сирилак Квон, тихо и беззвучно, скатилась слеза. Не от обиды. От ужасающей ответственности. Она спасла самолет. Но человека, которого было поручено ей вести, она, кажется, потеряла.