Sucker for pain

251002, 16:48 Хонджун понял, что что-то пошло не так, слишком поздно. Квартал умирал громко. Асфальт крошился под ногами, воздух резал горло пылью и гарью, разрушенные здания дымились. Человеческие крики смешивались с ревом далекой сирены, срывались в хрип, резко умолкали. Поле боя было перенасыщено энергией, пространство звенело, будто перед взрывом, а инстинкт, выточенный десятками операций, кричал одно: их здесь слишком много. Кто-то ошибся. Слишком долго тянули. Слишком поздно скоординировали подразделения. – Стена! Сзади, Минги! Крик капитана прорезал гул, когда из-за спины бойца, что от него почти в тридцати метрах, вверх взлетел массив бетона. Чудовищно огромный, вырванный из основания кусок того, что когда-то действительно было несущей стеной. Сон устал. Концентрация снижалась, голова кружилась, сознание мутнело. Однако быстро собравшись, он создал волну энергии, достаточно сильную для того, чтобы фрагмент здания устремился обратно в отправителя. Тот не успел среагировать. Раздался громкий хруст костей, кровавая масса окропила землю. – Черт! Не давайте ему отдышаться! – надрывался чей-то голос из-за завалов, – Он скоро выдохнется, добьем его! Хонджун чутко следил за полем сражения, попутно расправляясь с грамилой, что старательно пытался выжечь кожу на его лице своими раскаленными ладонями. Да, со способностью Киму, пожалуй, действительно повезло больше всех. Он с холодной точностью сжал пальцы на шее противника, ногти вонзились под хрящ, и рука рванула в верх. Кадык остался в его ладони. Тело перед ним обмякло почти мгновенно, зрачки ушли за пределы приоткрытых век. Кровь хлынула из разорванного горла, пропитывала форму агента, пачкала его лицо и руки. На мгновение вокруг него стало странно пусто. Труп рухнул, а бой будто сделал вдох, чтобы продолжиться с новой силой. Что за ад здесь устроила эта куча отморозков? Как можно было за считаные минуты превратить целый квартал мегаполиса в руины, и как службы допустили такое скопление агрессоров среди бела дня? Почему государство вмешивается только сейчас, когда все уже перешло точку невозврата, в спешке стягивая почти все подразделения сразу? Какого черта это вообще произошло? Ответов не было. Был только бой. Изуродованные тела мародеров разбросаны по всему периметру, залитому теплым октябрьским закатом. Кожаная экипировка Сонхва не впитывает в себя кровь. Алый фонтан хлынул в его сторону, когда он пронесся мимо совсем юного террориста, чье горло неожиданно оказалось перерезанным. Невидимый для глаз Чонхо орудовал тихо и быстро, не позволяя врагам услышать его приближение до тех самых пор, пока он не подберется достаточно близко, чтобы одним движением вскрыть глотку. Единственным оголенным участком на теле Пака оставались ладони. Этого было достаточно. Одного прикосновения хватало, чтобы противник рухнул замертво. Дар? Нет, это явно было проклятием. И все же вселенная словно сжалилась над ним, подарив Хонджуна. Единственного, к кому он мог прикасаться без страха, несокрушимого, абсолютно невосприимчивого даже к его смертельной способности. За него Сонхва совершенно точно мог не переживать, чего нельзя сказать о кэпе, что почти не отрывал от его перемещений взгляд. Серые перья медленно коснулись раздробленного в мелкую крошку асфальта, когда откуда-то с крыши раздался голос Уёна. На долю секунды все вокруг будто замерло. Он перестал слышать бой. Перестал дышать. Был только падающий силуэт и панический, животный страх. – Юнхо!!! – крик вырвался нечеловечески громким и надрывным, мгновенно привлекая внимание не только союзников, но и ополченцев в радиусе сотни метров. Худое тело стремительно летело вниз. Чон изо всех сил пытался взмахнуть крыльями, пробитыми десятками пуль, цеплялся за воздух и надеясь выиграть хотя бы секунду. Ёсан кинул быстрый взгляд на Минги. Слова были не нужны. Волна мощной энергии рванула вверх, подхватывая мускулистое тело и швыряя его в небо, прямо навстречу падающему ангелу. – Молю, только держись… Юнхо со всей силы вцепился в крепкие плечи напарника, когда тот перехватил его в воздухе, вновь быстро устремляясь к земле. Минги старательно удерживал их тела телекинезом, замедляя падение, когда те вошли в зону его досягаемости. Убедившись, что взгляд телепата прикован к нему, Уён немедленно бросился с крыши. Способность Сона поймала его у самого асфальта и мягко опустила на землю. Красноволосый медик тут же сорвался с места, бросаясь к окровавленному Юнхо. – Где, черт их дери, подразделения от другого агентства?! – злобно восклицал он, мягко касаясь раненых крыльев, и регенирируя их в ту же секунду, – Как можно было слать все отряды от нашего, совершенно не переживая об отсутствии способности щита?! – Не ворчи... – тихо прошипел сквозь зубы ангел, морщась от боли, с которой быстро срастались его раны под перьями, – Нас не бросят здесь. Они должны быть где-то рядом. Крики Сана становились все громче, раздавались все чаще, он входил в кураж. Адреналин в бешеных дозах смешивался с его кровью, и казалось она вот-вот заставит лопнуть его вены, что множеством витиеватых узоров проступали на его мышцах. – Это не человек! – истерично завопил кто-то из мародеров, в панике пятясь назад, когда воин пошел на него, расплываясь в широкой улыбке. Нет, такой силы не имел никто, ни в одном подразделении ни одного агентства. Даже Ёсан, что был схож с ним по физическим способностям, в немом шоке смотрел на то, как быстро толпа ополченцев превращается в кровавое месиво, когда Чхве набрасывается на них с куском бетонной стены, что некогда летела в Минги. Юнхо обязательно поблагодарит Уёна за исцеление, но немного позже, когда они закончат и будут в безопасности. А пока он одним взмахом длинных крыльев заставляет себя на огромной скорости устремиться обратно в небо, чем вызывает довольный смешок у медика. Не затормаживаясь ни на миг воин "выводит из строя" нескольких стрелков, что укрывались на крышах и в окнах уцелевших зданий поблизости. У Сонхва болит голова. Весь этот шум и истошные крики сильно действуют на нервы того, кто привык убивать людей так, что те даже не успевают осознать свой конец. Звуки смешивались в глухой, давящий гул, словно кто-то с силой бил по внутренней стороне черепа. Ему хотелось тишины. Одной секунды абсолютной тишины, и он был готов заплатить за нее чем угодно. Массивный шлем скрывает его лицо, но даже так Хонджун отчетливо понимает, что оно кривится от мигрени. Мягкая, теплая кожа цвета меда, та самая, которую капитан обожает до безумия, теперь пачкалась кровью и грязью, убивая одного врага за другим. Да, они давно раскусили силу смертельного прикосновения, поэтому в атаку выходили противники с дальнобойными способностями. Те, кому не нужно было подходить близко. Но Хонджун лучше позволит миру сгореть, чем его любимому Сонхва – пострадать. – Са-а-на, код ноль два! При мне ты из подразделения защиты, а не боя, черт возьми! – заорал Ким. В ту же секунду оскал исчез с лица Чхве. Взгляд метнулся по периметру, нашел Сонхва, агент сорвался с места. Да, такой силы не имел никто, и все же его плоть не была абсолютно неуязвимой. Просто слишком плотной, слишком прочной, чтобы нуждаться в броне. Приближаясь к хёну, Сан снова улыбнулся. На бегу он подхватывал обломки рухнувших конструкций и без колебаний вбивал ими всех, кто потенциально мог бы нанести Паку вред. Кровь, оторванные конечности, влажный хруст ломающихся костей, быстро наполняли поле боя. Код 02 – не шутка. Он знал: если Сонхва ранят – Хонджун ему этого не простит. Любимый короткоствольный Daewoo K5 Уёна быстро сокращает численность обмудков вблизи Минги. Чонхо возник по его правую руку, обозначая свое присутствие, и вновь растворился с целью неотслеживаемого прикрытия. Сон жмурил глаза, тщетно посылая сигналы вокруг, в надежде уловить ответ от телепата опаздывающей команды другого агентства. И он, наконец, улавливает. Давление в воздухе изменилось, пространство содрогнулось, принимая новых игроков. "Мы здесь" В центр раздробленного поля с громким возгласом приземляется рыжеволосый парень, что прямо у поверхности затормаживает свое тело, выпуская потоки мощного пламени из ладоней. Высоко в небе показывается стройная фигура, что свободно парит в воздухе, и приветственно склоняется перед Юнхо, когда тот подлетает ближе. Мощная вибрация распирает землю. Раскрошенный асфальт подпрыгивает, трескается, разъезжается под ногами разъяренной вражеской толпы. Той самой, в которых Ёсан уже успел зашвырнуть плитой, но теперь они с криками срываются вниз, в распахнувшуюся бездну. – Извините за опоздание! – эхом распространяется голос Хана откуда-то сверху. Он спрыгивает с крыши полуразвалившегося здания. В полете его тело расплывается густым туманом, чтобы в следующий миг собраться вновь уже прямо перед Каном, вызывая у того табун мурашек. Ёсан наигранно зло щурится, заглядывая в его округлившиеся, словно от вины глаза, и все же слабо улыбается, произнося: "Наконец-то". – Где вас, блять, носило?! – Хонджун не звучит так, будто облегчен и несказанно рад подмоге, хотя это именно то, что он сейчас испытывает. – Сорри, кэп. – холодный голос, полный сарказма и австралийского акцента доносится из-за его спины, когда внезапно появившийся Кристофер приветственно хлопает Кима по плечу, – Были на экстренной, далековато от эпицентра. Но спешили со всех ног, – в серых глазах читалась откровенная усталость, – Спасибо за понимание. Хонджун выдохнул. Взгляд смягчился. Лидеры пожали руки. – Где мистер землетрясучка? – с усмешкой выдает явно довольный собой Уён, приближаясь к ним и учтиво кланясь Чану, – Давно его не видел! – Уверен, – ухмыляясь, отвечает тот на выдохе, – Чанбин тоже соскучился, и уже спешит к тебе со всех ног. Девятый калибр "Парабеллума" замирает в воздухе в считанных сантиметрах от лица капитана. На той же чудовищной скорости патрон рвется обратно, и где-то вдали голова снайпера расплескивается по стене мокрым, бесформенным пятном. Настолько далеко, что никто даже не оборачивается. Хонджун вздрагивает. Разумеется, пуля не могла причинить ему вреда, и все же тело реагирует раньше разума. Он начинает отчетливее ощущать благодарность прибывшей команде, когда из-за угла показываются ярко-синие глаза Феликса, источающие холодное свечение. Его щит мгновенно смещается на Сонхва, который приближается к толпе союзников, так и не получив ни царапины благодаря Сану. Тот истекает кровью, но движения по-прежнему свободны и легки. Ладони Уёна ложатся на его широкие плечи, и в следующее мгновение пропущенные выстрелы и разрывы на коже мягко затягиваются новой, живой плотью. В порыве азарта Чонин, уже успевший оценить обстановку на внезапно затихшем участке поля боя, сжигает дотла первые два этажа высотного здания неподалеку. Еще вчера здесь располагался крупный банк. Тот, что без зазрения совести заламывал до небес ипотечные проценты, а выше, на восемнадцати этажах, жили состоятельные обитатели центрального района. Просторные пентхаусы с панорамными окнами, дорогой мебелью и видом на город когда-то казались им надежным убежищем. Теперь же все это осталось пустым. Сирены вырвали людей из привычной роскоши, эвакуационные бригады вывели жильцов в спешке, не оставляя времени на раздумья, и здание, что еще недавно было символом достатка и спокойствия, стало частью поля боя. Ярким пламенем I.N забирает в ад жизни по меньшей мере десяти человек. Тех, кто прятался внутри, выжидая момент для нападения. Воздух наполняют шипение плавящейся кожи, короткие, надрывные крики, густой запах плоти и жженых волос. Все это быстро тонет в реве огня. На лице Чонина играет широкая улыбка, пока он безжалостно заливает пламенем этажи. – Не вижу остальных. – холодно произносит Сонхва, наконец отрывая взгляд от этого зрелища. – С минуты на минуту, – так же ровно отвечает Чан, поднимая глаза на спускающихся Хёнджина и Юнхо, – Без хайбовских нас шестнадцать. А их? – Еще около пятидесяти. – отзывается Минги, когда концентрируется и посылает волны, ловя сигналы от живых людей в радиусе трех километров. "Больше" Слово звучит прямо в его голове. Сон распахивает глаза, и тут же встречается взглядом с Сынмином, выходящим на открытый участок поля откуда-то из-за обломков. "Но мы справимся"

***

Ранее, 250910. База K.Q – грандиозный комплекс, который словно возник из самой сути порядка и дисциплины. Огромное здание возвышалось над городской застройкой, серые и белые панели фасадов отбрасывали холодные тени, а черные вставки стекол казались порталами в непостижимый внутренний мир агентства. Внутри раскрывался лабиринт пространств: обширные тренировочные залы, длинные коридоры, закрытые двери на кодовых замках. Переговорные, допросные, медицинский блок, оборудованный как полноценный госпиталь. Общежитие, сдержанное и минималистичное, что каждый день объединяло команду и одновременно оставляло каждому место для дыхания, сохраняя личное пространство. Множество комнат были недоступны для посторонних, и лишь немногие знали их истинное назначение. Атмосфера всегда была сдержанной, сухой, напряженной. Каждый звук, шаг, шорох бумаги, тихий сигнал – все имело значение. Каждое действие контролировалось и регистрировалось. В центре всего – база данных, сердце K.Q, хранилище знаний и наблюдений, доступ к которому разрешен лишь избранным. Все говорило о совершенстве, о дисциплине, контроле, профессионализме. Здесь не просто работали – здесь формировались одни из лучших агентов, способных действовать с точностью и хладнокровием, превосходя все ожидания. Но будь прокляты эти общие ежемесячные совещания. На кой черт им слушать отчеты о том, как прошли патрули у команд от других двух агентств, с которыми они и так разделяют территорию огромного мегаполиса, и без того видя и осознавая всю обстановку? На плечах солдат K.Q лежала ответственность за северный, и часть восточного районов. На J.Y.P – остальная часть востока, и южный. А под ответственностью H.Y.B.E – обширный западный. Но за центр – воины отвечали вместе. Делились, заменялись, патрулировали, намеренно смешиваясь составами, дабы укоренить доверие и поддерживать приятельский настрой между агенствами. Надо признать – получалось довольно неплохо. За исключением некоторых раздражающих нюансов, связанных непосредственно с управляющими базы H.Y.B.E, но пока это напрямую не касалось команды Кима и Бана – проще было закрывать глаза. На плечах лидеров и так было предостаточно ответственности, чтобы заботиться о том, что в эту зону не входит. Каждый раз, каждый сбор – одно и то же. Досье с регалиями бойцов голограммой высвечивались прямо по центру круглого стола, достаточно большого диаметра, чтобы без стеснения вместить двадцать одного солдата. Достижения, топы, "лучшие пары", "лучший патруль", "лучшее подразделение месяца"... Все это, порядком, надоело, и давно не вызывало ни мотивации, ни азарта. Рейтинг редко изменялся. Они наизусть знали сильные и слабые стороны каждого, кто находился здесь. Они принадлежали разным агентствам, разным мотивам, разному прошлому, что привело их к такой жизни. Но когда собирались вместе – превращались в единое, смертоносно эффективное спецподразделение, превосходящее любой искусственный порядок, который пытались навязать корпорации.

***

250910, 09:54. Хонджун прижимает Сонхва спиной к холодной стене душевой так резко, словно весь накопленный между ними огонь вдруг находит выход. Черная кожа униформы трещит под капитанскими пальцами, когда он срывает ее с чужих округлых плеч, и тянет вниз, освобождая стройное, напряженное тело. Каменная плитка контрастирует с жаром его мышц, и Пак на мгновение замирает от того, насколько это ощущение острое. Собрание, локацией которого в этом месяце стало агентство K.Q, может подождать. Они совершенно точно могут позволить себе опоздать ненадолго, потому что явно не вынесут из него ничего полезного, если мысли будут наполнены только жгучим желанием отдаться друг другу прямо на круглом столе переговорной. Возможно, никто из присутствующих не удивился бы такому повороту событий, но подрывать порядок и нарушать субординацию – желания нет. Ткань скользит ниже. Голая кожа потрясающего медового оттенка покрывается мурашками, когда Ким несдержанно льнет к мягким губам напротив, жадно поглощая каждый срывающийся шумный выдох. Тонкие пальцы Сонхва путаются в рыжих волосах, и тянут ближе, забыв обо всем на свете, будто мира за стенами душевой больше не существует. В каждом прикосновении – нетерпение, в каждом вдохе – бешеная нужда. Начало совещания близко. Их союзники всегда пунктуальны. Всего десять минут необходимо, чтобы вернуть кровоток обратно в мозг, ясность в голову, холодную серьезность – на лица. Пускай весь мир подождет. Рейтинги, протоколы, бесконечные разборы – все это перестает иметь вес, когда вечно холодный, недоступный, закрытый Сонхва вдруг становится воплощением слова "страсть", отрывая Кима от проверки отчетности и затаскивая в темное, сырое помещение, прямолинейно шепча: "Если ты не трахнешь меня сейчас – на собрании я тебе жизни не дам". Алые отметины расцветают на груди Пака, болезненно ноют, наливаются кровью. Пальцы Хонджуна двигаются вниз, оттягивая резинку нижнего белья слишком неторопливо, словно дразня. В такой-то ситуации? В условиях ограниченного времени? – Мне тебе сейчас втащить? – сквозь зубы шипит Сонхва, и усилив хватку на рыжей макушке оттягивает чужую голову. Хонджун улыбается. Тем опасным, темным оскалом, который появляется только рядом с Паком. Нравилось ему выводить эту непреступную крепость на эмоции. Нравилось быть единственным, кто способен трогать, кусать, иметь, заставлять изнемогать от желания. Ткань наконец покинула бедра, твердая плоть оказалась захвачена в кольцо недлинных пальцев, низкий голос вырвался из груди. – Веди себя тихо, если не хочешь, чтобы я остановился. – ухмыляясь произнес Джун, когда рука принялась плавно двигаться вдоль по всей длине, заставив Сонхва запрокинуть голову и стукнуться затылком о стену. Тихие стоны волнами расходились по темному пространству, отражаясь от кафеля и возвращаясь к ним эхом. Горячее дыхание младшего скользило по любимой груди, заставляя ее высоко вздыматься в тщетных попытках сдержать рвущиеся наружу звуки. Губы и язык выводили медленные, мучительные, чувственные линии по коже, и от каждого прикосновения тело начинало сдаваться. Время тянулось, сердце бешено стучало, а нарастающий пик пульсом бился в висках. Хонджун чувствовал это. И опустился на колени. Сонхва задрожал. Уголки капитанских губ все еще тянулись в улыбке, но рука прекратила движение, чем вызвала тихий всхлип. Черные глаза снизу с вызовом смотрели прямо в душу. – Проси меня. – Черт возьми, Джун, и так мало времени... – Не слышу. Вот сукин сын. Пак не знал, чего ему хотелось больше: взвыть отчаянно, или треснуть ему посильнее. Как жаль, что эта хрéнова дразнилка к физическому воздействию совсем не восприимчива. – Пожалуйста, прелесть, – ладонь Сонхва опустилась на подбородок нижнего, а большой палец скользнул по мягким губам, – Только ты можешь мне помочь. Ким лишь довольно хмыкнул. Его руки легли на упругие бедра брюнета, жадно их сжимая, когда он наконец разомкнул губы и пропустил горячий орган внутрь. Нет, Сонхва не мог вынести этого сохраняя молчание. Сдавленные стоны рвались наружу, мокрые звуки стремительно заполняли помещение, движения головы набирали темп. Ему хватило нескольких минут для того, чтобы кончить глубоко в горле Хонджуна, заставляя того давиться от резкого движения внутрь, что он совершил напоследок. На немой вопрос во влажных глазах капитана, старший лишь с ухмылкой ответил: "За то, что мучил". "Я правда рад за вас" – парни вздрогнули, когда низкий голос вдруг раздался в их головах, – "Но все давно в сборе, а я больше не могу на ходу выдумывать причины вашей задержки" – Сгинь, Минги. – рявкнул Ким, поднимаясь и помогая Сонхва натянуть плотный комбинезон обратно на тело. Холодный бетон. Серые стены. Тихое эхо. Я же говорил, что проснусь. ————— ЗАСЕКРЕЧЕННЫЕ ФАЙЛЫ, АРХИВ K.Q ДОПРОС № А-06-███ Объект: СОН МИНГИ Статус: активный Назначение: телепатия/телекинез, псих. операции Дата: ████-██-██ Место: Секретный объект № ██ Оператор допроса: ███ █ ██ Присутствующие: █████, ███ Начало допроса: 10:07 • Вопрос: Опишите миссию ████████ и вашу роль. Ответ объекта (вслух): "Я отслеживал сигналы противника и контролировал физические объекты на ограниченных участках. План обговаривался ранее, но я вмешивался в бой, когда это было необходимо". • Вопрос: Были ли критические моменты, где вы теряли контроль? Ответ объекта (вслух): "Сбой возможен, если одновременно контролировать больше чем три зоны с живыми целями. Я старался адаптироваться, компенсируя поток данных". • Вопрос: Как вы взаимодействовали с командой? Ответ объекта (в голове оператора): "Тебе ли не знать? Каждая миссия просчитана, мы действуем в рамках приказов, угрозы минимальны. Прекратите испытывать меня". • Примечание оператора допроса: Во время ответа ощущалось давление на мысли, как если бы кто-то скользил по сознанию. Объект пытался читать мою цель, узнавая, что я знаю и что хочу получить. Дважды я слышал речь не вслух, а внутри своей головы: "Мы синхронизированы. Любое мое вмешательство строго рассчитано" – никто другой этого не слышал. Особые наблюдения: 1.) Минги способен читать мысли, попутно корректируя свои ответы, чтобы они воспринимались определенным образом; 2.) Часто отвечает мысленно, создавая впечатление молчания, но фактически контролируя восприятие собеседника; 3.) Объект не проявляет эмоций внешне, но фиксируется внутреннее давление на сознание. Конец допроса: 10:22 —————

Отдел динамики.

Юнхо, Хёнджин и Тэхён закрывали срочные разведывательные миссии и операции преследования быстрее всех. Их привлекали туда, где счет шел на минуты, а ошибка означала провал всей операции. Да, Юнхо было сложно не заметить. Длинные крылья нарушали любую попытку скрытности, подчеркивая и без того высокий силуэт. Но он компенсировал это скоростью, настолько высокой, что уязвимым становился лишь в те редкие секунды, когда был вынужден замедлиться, перестраивая маршрут прямо на ходу. Хёнджин таких проблем с обнаружением не имел. Рост аккурат в пределах ста восьмидесяти сантиметров, и отсутствие "дополнительных" частей тела для полета, позволяли ему быть чуть маневреннее, не дезориентируясь даже в узких пространствах. Он был неуловим. Слишком быстрым, чтобы попасться на глаза. Тэхён действовал иначе. Телепортация давала ему мобильность, но настоящим его преимуществом была способность к абсолютному расчету. Он улавливал вероятности развития событий в процентном соотношении, выбирая оптимальный сценарий еще до того, как ситуация начинала меняться, и именно поэтому идеально подходил на роль координатора.

Отдел спасения.

Ёсан с Уёном, Феликс и Хюнин Кай среди своих товарищей приобрели ласковое прозвище "Sunshine squad", что вполне соответствовало их качествам. В экстренных операциях Ёсан был первым, кто входил в зону бедствия. Молниеносная реакция и нечеловеческая сила позволяли ему вытаскивать людей из-под завалов, расчищать проходы, эвакуировать раненых. Там, где все рушилось, он оставался устойчивым. Опасность, крики и паника не сбивали его ритм, и даже в самом центре хаоса Ёсан двигался ровно и тихо. ... – Но я был бы полезнее в отряде боя. С Саном. – Что ж, мы считаем, что ты эффективнее в спасении. – Но это не то, чего я хочу. – Всем будет лучше, если ты останешься в спасении. ... Ёсан. Потрясающий, сильный, бесценный Ёсан. Каждая из крупных корпорации мечтала сделать его своим агентом. K.Q. Холодное, нелогичное, бездумное K.Q. Как жаль. За что? За что? За чт█? З█ █то? ██ ч██? ██ ███

***

Чудовищный крик оглушал подземный этаж агентства. Холодный бетон и тусклый свет превращали пространство в бездушную яму. Стены, увитые ржавыми трубами и проводами, отбрасывали неровные тени, дрожащие от слабых ламп, что едва мигали. В воздухе висла химическая стужа, запах стерильного металла и электрического озона. Массивные железные фиксаторы обхватывали запястья, щиколотки, берда и шею. Воин прикован к твердому стулу. Каждое движение давалось с болью. Он сопротивлялся, напрягался, пытался вырваться. Безуспешно. Трубки, вонзающиеся в его руки, мягко, но неумолимо вводили жгучую жидкость в вены. Ёсан кричал. Голос рвался, ломался, перекатывался эхом по серым стенам. Тело реагировало судорогой в мышцах, нарастающей слабостью, холодным потом, что стекал по спине. Он хотел уйти, выдернуть руки, выпрямить колени, но фиксаторы не позволяли ни одного движения. Каждая попытка высвободить силу обжигала его изнутри. Это были блокаторы. Это было принуждение, контроль, ограничение потенциала, который мог стать угрозой для всего, что K.Q строили. Их технологии непреклонно подавляли агента. Каждый миллилитр разъедал силу, сохраняя лишь остатки энергии, что не могли вырваться наружу. – НЕНАВИЖУ!!! – ужасающе надрывный рев раздирал его горло, заполняя собой все помещение, – Я ВСЕХ ВАС НЕНАВИЖУ!!! Дозировка увеличилась. Никакого ответа не было. Только жужжание систем контроля и тонкое механическое потрескивание. Персонал K.Q наблюдал за ним из-за бронированного стекла. Они знали, насколько огромен его потенциал. Они видели каждую искру силы, что пробегала по его телу. Они считали, что оставлять его свободным значит рисковать всем. Поэтому накачивали подавителями. Каждый грамм – точная мера ограничения, дабы мощь Ёсана оставалась под их контролем. В подземелье сгущалась тьма. Каждый звук становился острой иглой: стул скрипел, металл цеплял кожу, крики отдавались эхом и растворялись в пустоте. В глазах воина отражался страх, ярость и отчаяние одновременно. K.Q знали: это временно. Сила, которую они подавляли, когда-нибудь пробьет себе путь наружу. А пока они держали его на грани, в самой глубокой темноте.

***

В мгновение ока горячие ладони Уёна реанимировали пострадавших, регенирируя даже самые, казалось бы, безнадежные травмы. Но его сила имела предел: удержать угасающую жизнь он не был способен, и если тело уже сдавалось – Уён не мог заставить душу остаться. Но мог Кай. Он стабилизировал, "зажигал" людей изнутри, подавлял боль и возвращал импульс. Способность высвобождать энергию мощным всплеском заставляла раненые тела вокруг отзываться, дышать, вставать. Не потому что боль исчезала, а потому что жить вдруг становилось возможным. В паре с Уёном они работали безупречно, буквально вытаскивая с того света. Феликс был неотъемлемым звеном в любой из операций, и все-таки охотнее он служил в подразделении спасения. Если других называли агентами и воинами, то его стоило бы назвать героем. Способность щита он упорно оттачивал с того самого возраста, как она пробудилась, совершенствуя прочность, дальность и объемность. Он был добрым, чистым и милосердным. Иногда – слишком, желая сжалиться даже над врагами. Лидерство знало это, поэтому на операции по зачисткам он отправлялся крайне редко.

Отдел психоза.

Минги был сильнейшим телепатом. Улавливать сигналы, читать мысли, проникать в чужие головы и извлекать информацию – в этом ему не было равных. К тому же, способность к телекинезу делала его полноценной боевой единицей. Он был умен, смел и хитер, не прилагая усилий, чтобы это доказывать. В этом никто и никогда не сомневался. Сынмин не был склонен к разговорам и редко сближался с кем-либо из других агентств, но его связь с Соном стала исключением. Слишком редко встречаются способности, настолько точно перекликающиеся друг с другом. Их взаимодействие было почти пугающе эффективным: беззвучные диалоги, скрытая связь, понимание без слов. При этом сила Сынмина имела свое отличие: ему не требовалось видеть цель. Его телекинез простирался на пугающее расстояние – все, что могло быть поднято, подчинялось ему в десятках метров вокруг. Бомгю изводил улыбкой на лице. Он ломал не мир – он ломал к нему доверие, незаметно искажая реальность. Все вокруг оставалось прежним, но переставало быть надежным. Расстояния вдруг оказывались неверными, звуки приходили с запозданием, движения срывались на долю секунды позже, чем следовало. Этого хватало, чтобы бой начинал разваливаться. В зоне его влияния противник продолжал видеть и слышать, но больше не мог доверять ни одному своему чувству. Паника приходила не сразу, а вместе с осознанием: мир ведет себя неправильно, и выхода из этого нет. Юные, мягкие внешние черты лишь маскировали опасность. Бомгю не выглядел угрозой, и именно поэтому ею становился.

Отдел разведки.

Чонхо исчезал первым. Его невидимость была не трюком и не маскировкой – он просто переставал существовать для чужих глаз. Камеры не фиксировали его силуэт, взгляды соскальзывали, звук терял источник. Там, где проходил Чонхо, не оставалось следов, и именно он видел поле боя таким, каким оно было до того, как его начинали разрывать выстрелы и крики. Минхо приходил следом. Он чувствовал территорию кожей, как живое существо: рельеф, тени, дыхание среды. Пространство под его контролем перестраивалось незаметно, корни сжимали, почва предавала опору под ногами врага, животные становились его глазами, ушами, союзниками. Он не подчинял окружение, он договаривался с ним, и мир охотно отвечал на его мощь. Но это выходило из-под контроля. Всякий раз. ————— ЗАСЕКРЕЧЕННЫЕ ФАЙЛЫ, АРХИВ J.Y.P МЕДИЦИНСКИЙ ОТЧЁТ № MED-S2██-02 Объект: ЛИ МИНХО Дата осмотра: ████-██-██ Врач: ██ ███ Отдел: нейробиология/биосвязь • Состояние при поступлении: Сознание ясное. Температура тела понижена на 3.6°C. Частота дыхания нестабильна. Пульс синхронизирован с окружающей средой (зафиксированы совпадения с ритмом вентиляционной системы). • Нейронная активность: Выявлена гиперактивация теменно-височных зон. Мозг продолжает воспринимать внешнюю среду как часть собственного тела даже после завершения миссии. • Симптомы: 1.) Фантомные ощущения движения почвы; 2.) Реакция на изменения влажности воздуха; 3.) Выработка кортизола при осознании границы между собственным телом и пространством вокруг; 4.) Временная потеря ощущения собственного веса. • Диагноз: Синдром пост-синхронизационного расслоения. Объект не полностью "отсоединен" от биосферы после окончания операции. • Рекомендации: 1.) Изоляция в стерильном помещении на 12 часов; 2.) Ограничение контакта с природной средой; 3.) Нейростабилизирующая терапия. • Примечание врача: Минхо не воспринимает свое состояние как угрозу. На вопрос, ощущает ли он себя в безопасности, объект ответил: "Пока мир вокруг дышит – я в порядке". ————— Джисон замыкал тройку. Он распадался туманом, терял форму, проходил сквозь преграды и возвращался обратно, когда это было необходимо. Его бестелесность позволяла проникать туда, куда не существовало путей, но каждый раз угрожала оставить его по ту сторону. Хан был самым подвижным и самым нестабильным элементом – тем, кто уводил внимание, вытаскивал информацию и закрывал отход в последний момент. Воины разведки почти не вступали в схватку. Они стирали саму возможность честного столкновения, оставляя врагу лишь пустоту, непонимание и слишком поздний страх.

Отдел боя.

Сан был живой машиной. Мышцы крепче бронзы, ранения – лишь шум на фоне адреналина. Любой вес давался легко, любое препятствие ломалось под руками. Там, где ступала его нога, противник понимал: выйти целым не получится. Чанбин работал с землей, а не с врагами. Он не бил, он лишал опоры. Поверхность трескалась, проваливалась, расходилась под ногами, когда он входил в азарт. Для тех, кто не умел летать или быстро находить источник угрозы, бой против него был проигран заранее. Ёнджун – вектор. Каждое движение в мире имеет направление, и он решает, куда то идет. Переписывает, ломает траектории, как линии на стекле. Пуля, летевшая в его сердце, сворачивает в стену. Враг, рвущийся вперед, врезается в столб. Обломки, волны, тела – все, что уже движется, становится его оружием. Он не источник силы. Он тот, кто говорит силе, куда идти. Чонин – огонь, которому не нужен очаг. Пламя живет в нем, не требуя подпитки и слушаясь, словно зверь хозяина. Его тело – фитиль, его дыхание – искра. Высокая температура не способна причинить ему вреда. Там, где он проходит, воздух словно закипает и дрожит, а паника вспыхивает раньше его силы.

Отдел мгновенного обезвреживания.

Отдел одного воина.

Сонхва. Прикосновение, равное приговору. Его кожа – граница между жизнью и смертью. Любое касание, сколь бы мимолетным оно ни было, обрывает существование того, кто осмелился приблизиться. Не боль, не крик, лишь мгновенная тишина. Он убивает не силой, а фактом своего бытия, и потому остается недосягаемым, холодным, обреченным. На вечное одиночество, казалось бы, но пока в мире случаются чудеса – жизнь того стоит.

Отдел командования и координирования. Лидерство.

Хонджун – тот, кого невозможно сломать. Его неуязвимость не пробуждается и не отключается – она вплетена в него, протекает в крови, отдается биением пульса. Удары не находят цели, клинки не знают, куда вонзиться, катастрофы проходят мимо, не оставляя следа. Это делает его символом выживания и напоминанием миру, что есть те, кого нельзя победить. Он изводит себя по-другому: изнуряющими тренировками, отсутствием сна, безостановочной работой. Фантомная боль где-то глубоко внутри – единственное, что помогало ему ощущать себя по-настоящему живым. Бан Чан – связующая сила. Его дар – резонанс: незримые нити, натянутые между сердцами команды. Он усиливает каждого, кто стоит рядом, собирая разрозненные способности в единое целое. Там, где другие – просто бойцы, с ним они становятся отрядом, раскрывая полный потенциал. За подобную силу приходится платить больше. Мощнейшие откаты, перенятие на себя чужой боли, тремор, коротковременные провалы памяти. Разрыв резонанса всегда болезненно отдавался где-то под ребрами, выбивая воздух из легких, доводя до дрожи. Предел есть почти у всех, но он слишком долго отчаянно притворялся, что не у него. Субин. Субин, ты знаешь? Субин? ————— ЗАСЕКРЕЧЕННЫЕ ФАЙЛЫ, АРХИВ H.Y.B.E ДЕЛО № Т-01-███ Объект: ЧХВЕ СУБИН Статус: активный Назначение: командование/подавление В пределах зоны воздействия объекта, цель теряет способность к движению. Пульс и дыхание нестабильны. Сознание сохранено. Объект способен удерживать несколько целей одновременно. Продолжительность воздействия варьируется. – Предел способности: ██████; – Количество одновременно зафиксированных целей: ███; – Инцидент ████-██ удален. • Примечание: 1.) Ни один наблюдатель не зафиксировал момент отказа способности; 2.) Медицинские отчеты указывают на тяжелые когнитивные последствия; 3.) Сам объект отказывается обсуждать пределы. ————— Субин – остановка. В пределах его поля мир теряет темп. Враги остаются в сознании, но лишаются движения, словно само время сжало их в кулаке. Он тормозит, замедляет, ставит на паузу. Пока действует его зона – любой шаг, любой удар, любое биение сердца принадлежат ему. Никто не знает его предел, никто не застал его максимума, после которого он не мог продолжать. Но его команда видела ужасающие откаты: дизориентация, потеря ощущения времени, панический страх в один день оказаться заключенным в ловушку собственной силы. Он боялся допустить ошибку, поэтому сдерживался, применяя дар в ограниченном количестве. "Так будет лучше", – утешал он себя, – "так меньше риска".

***

Тот же день, 250910, 10:18. Двери переговорного зала сомкнулись за спинами двух вошедших воинов. Плохо освещенное помещение, что было наполнено голосами, запахом металла и высокой концентрацией энергии, вдруг резко затихло. Двадцать одна аура. Двадцать один смертельно опасный хищник в одном пространстве. Взгляды устремились на Сонхва. Черная ткань спецформы плотно облегала тело, подчеркивая каждый изгиб мышц. Но ладони, что все еще еле заметно подрагивали, остались открытыми. Смертоносная кожа без защиты, без барьера, неприкрытая и живая, только дотянись и дотронься... – Щит. – коротко бросил Феликс. Датчик-фиксатор энергитического воздействия, что висел на стене, тихо пропищал. Полупрозрачный, еле уловимый для глаз купол сомкнулся вокруг Пака, огораживая его от внешнего мира. Он даже не успел возразить. – Сколько лет мы работаем вместе? – холодно произнес он, оглядывая присутствующих, – Это наш хваленный уровень доверия? – Дело вовсе не в доверии, хён, – раздался мрачный голос Субина, стоявшего у стены напротив входа, – Никто не отменял случайность. Пальцы Сонхва непроизвольно сжались в кулаки. Энергия Феликса ощущалась мягко и приятно, отдавая прохладой, словно тонкий, но прочный слой льда, однако не была способна успокоить. – Случайность? Говоришь так, будто вы впервые меня видите, а не шарахаетесь даже тогда, когда я экипирован с головы до ног. – ровный тон в сочетании со сказанным резал уши. – Опять они за свое, – бросил широко улыбающийся Джисон, расплываясь густым туманом, – Скажи, хён, такие трусишки! Датчик пищит вновь. – Это меры предосторожности, – писк повторяется, Хёнджин отрывается от пола, – В этой комнате ты не способен прикончить разве что Хонджуна и Хана, пока тот на пике. – Тон. – холодный голос капитана содрогнул воздух. Он сделал шаг раньше, чем понял это. Небольшое движение, но теперь он стоит перед мерцающим куполом щита, а все взгляды упираются в него. Он заслонял не полностью, не демонстративно – ровно настолько, чтобы было ясно: прежде чем добраться до Сонхва, придется говорить с ним. Брюнет понял это сразу. Сначала – смещение веса, чужая спина чуть ближе, чем должна быть. Потом – знакомое давление энергии Хонджуна, родной, плотной и устойчивой, как опора. Атмосфера в серых стенах угнетала, будто помещение впитало в себя остатки недавних боев, неудачных миссий и незаживших страхов. Все это явно не помогало расслабиться и настроиться на продуктивное собрание. Мерзкий писк датчика тянется дольше, чем обычно. – Ни в одной, – Тэхён поднялся с места, и в ту же секунду оказался рядом Сонхва, – Я просмотрел все вероятности. Ни в одной сегодня нет гибели от руки хёна. – Так дайте Ликсу снять щит, а я попытаюсь пожать ему руку. Детский сад. Хван явно встал не с той ноги. В неплохих отношениях с агентами других баз он был, разве что, с Юнхо, но даже тот сейчас поднялся с места. Датчик откликается вновь, когда массивные, длинные крылья непроизвольно вырываются из спины. – Да что с тобой сегодня, Джин-а? На такие "разборы" ты хочешь потратить время? – Вы видите только то, чем он может нас убить, – Минги поднял глаза, медленно оглядев присутствующих, – А я вижу, сколько раз он выбирал этого не допустить. – Мы все на взводе, да? – голос Ёнджуна был ровным, а фраза – словно брошенной в никуда. Датчик почти не умолкает. Потолочные лампы тускло мерцали, отбрасывая резкие тени на лица собравшихся – уставшие, напряженные, слишком привыкшие к боли. Терпение на пределе. Тяжесть надоедает. Сонхва мог бы выдержать еще десяток таких взглядов. Мог бы пережить щит, вероятности, расчеты и сомнения, но это не то, ради чего он здесь. Уён залезает в карман униформы, доставая свернутые медицинские перчатки. – Раз открытые ладони человека, который ни разу не подводил чьего-либо доверия, настолько вас испугали, то так тому и быть, – встав с места он двинулся в сторону Пака, – Ёнбок-а, сними щит. Сан медленно выпрямился. Пол под его ногами тихо хрустнул. – Если кто-то все еще сомневается, – произнес он спокойно, – я готов проверить, кто из нас сегодня действительно опасен. – Надоело. – Надрывный писк настенного датчика-фиксатора неожиданно оглушительно оборвался, когда по залу прокатилась волна бешеной энергии резонанса. Джисон мгновенно принял физический облик, Хёнджин резко приземлился на пол, крылья Юнхо "растворились" в его теле, распространяя за собой ноющую боль по позвоночнику, а купол щита растаял в воздухе. Кристофер поднялся с места. Его лицо не выдавало ни единой эмоции, когда он оглядел всех "особо активных" воинов, а после остановил взгляд на Сонхва, что натягивал тонкие перчатки. – Десять двадцать два, объявляю собрание официально начатым. Яркая, плоская голограмма внезапно образовалась по центру круглого стола. Световые линии сложились в четкое изображение: атакованое здание, дымящиеся этажи, обугленные стены. Камера дрона дрожала от перегрева воздуха. Среди этого хаоса – фигура в черной форме. Сонхва.

***

– Да что ты, черт возьми, такое?! – пятящийся назад террорист кричал достаточно громко, чтобы Сонхва отчетливо расслышал его вопль, пока тот выпускает в него очередной магазин из небольшого Dasan DSP9A. Один за одним патроны устремлялись в тело Пака. И один за одним сворачивали, не достигая цели. Металл скрипел, рикошетил, падал на пол, звенел под ногами. Не ускоряя шаг воин ровно ступал вперед. Выстрелы не заставляли его даже моргнуть. Резко вспыхнувший огонь плотным полукругом охватил небольшое офисное помещение, отрезая всевозможные пути для отхода. Враг оказался загнан в угол, вжимаясь спиной в бетонную поверхность, покрытую сетью трещин. Его распахнутые до боли глаза были прикованы к лицу Сонхва – холодному, пустому, лишенному даже тени эмоций. Воздух сгущался. Закипал. Каждый вдох становился мучительным, рвал горло и легкие. – Что из этого твоя сила, мудень?! – орал он, беспомощно сползая вниз по стенке, когда последний патрон свернул куда-то в бушующий пожар, а курок тихо щелкал, выпуская воздух из пустой обоймы, – Ты не можешь контролировать пламя, так отбиваясь при этом от пуль! Бедняга. Что его так напугало? Возможно то, что вся его группировка – давно мертва, а тела раскиданы где-то на этажах ниже, горящих, коптящихся, тлеющих. Возможно то, что, как ему казалось, один человек не может обладать двумя совершенно разнопрофильными способностями, но происходящее сейчас будто безжалостно доказывает обратное. Интересно, испугался бы он еще больше, если бы узнал, что ни одна из этих сил не принадлежала войну напротив него? – Ты хочешь жить? – ровный, почти мягкий голос прорезал рев огня, вызывая в преступнике дрожь, – Я помогу тебе, если поделишься со мной информацией. Улыбка тронула уголки его губ – спокойная, человечная, вынуждающая довериться. Нужно торопиться. Долго в этом пекле они явно не выдержат. Пусть Чонин и контролирует пламя, находясь вне поля их зрения, и все же они – не огнеупорные люди. Враг лишь умоляюще уставился в черные глаза, пересохшими от жара губами хватая остатки кислорода. – На каком этаже заложники? – На тринадцатом. Практически под крышей. Юнхо и Хёнджин моментально откликнулись в его наушнике словами: "Принял. Движусь". – Они ранены? – Только двое. Одному выкололи глаза. Я не знаю, за что. "Ёбаные уроды" – Уён злобно фыркнул, обрывая связь. – Зачем вы устроили все это? – Меня наняли не объясняя мотив. Просто пообещали большую сумму. "Ложь" – в наушнике раздался голос Минги. Пак молча смотрел в глаза врага. – Мне нужны деньги. Моя дочь больна, а эти столичные зажравшиеся медики требуют невозможного! Ни один банк не одобрит таких сумм простым рабочим! – в отчаянном взгляде пылал гнев, животный страх и мольба, – Прошу вас... Мне нужно к ней вернуться. "Правда" Возможно, не будь Сонхва сейчас в центре пожара, его полные тихого сожаления глаза прослезились бы. – Мне очень жаль, – произнес он почти шепотом, вытягивая голую ладонь вперед, – Я выведу вас отсюда. Давайте руку. Глухой звук упавшего тела раздался в наушниках подразделения. Все пламя в здании одномоментно потухло, словно его никогда не было, оставив после себя лишь дым, копоть и выжженное пространство. Террористы обезврежены, заложники спасены. Миссия завершена. Молчание резало слух. Голос Уёна, решившего нарушить его, звучал почти шепотом: "Лидерство. Когда будут установлены личности – найдите мне его дочь. Зайду на огонек. Конец связи" Никто больше не проронил ни слова.

***

Голограмма погасла, синий свет развеялся в воздухе, переговорный зал вновь погрузился в сумрак. Сонхва не двигался. Не от спокойствия, а от выученной сдержанности. Кто-то отвел взгляд. Кто-то, наоборот, смотрел слишком долго, словно пытался разглядеть в нем подтверждение собственных страхов. Перчатки оставались на его руках, пальцы были крепко сцеплены. Кристофер тяжело выдохнул. Звук вышел глухим, усталым. – Протоколы взаимодействия с отрядом мгновенного обезвреживания пересматриваются, – произнес он, – С этого момента выход только с согласия командира подразделения. – В том сегменте приказы отдавал я, – раздался низкий голос Хонджуна, явно теряющего терпение, – Если у кого-то есть претензии к исполнению миссии – я внимательно слушаю. Тишина после этих слов стала почти осязаемой. Она осела на плечи, сдавила грудь, заставляя дыхание звучать слишком громко. Слишком живо для комнаты, в которой каждый привык держать себя под контролем. Несколько секунд никто не решался нарушить паузу. Субин медленно провел ладонью по лицу, будто стирая усталость последних часов, но жест не помог. Его взгляд скользнул к Паку, не оценивающе, не настороженно, а внимательно, изучающе. – Претензий к результату миссии нет, – произнес он наконец. Голос был ровным, холодным, – Угроза ликвидирована, гражданские эвакуированы. Но ту жизнь можно было сохранить. – Благодаря кому? – резко отозвался Ким, – Чонину, что сплавил там все к чертям? Или Ёнджуну, что явно хотел отправить пули обратно тому в лоб? Хонджун сделал шаг вперед. Свет ламп резанул по его профилю, подчеркивая жесткую линию челюсти. – Вы все знаете, с кем работаете, – он обвел взглядом зал, – И давно знаете, кто на что способен. Если сейчас кто-то решил пересмотреть контракты – говорите прямо. В ответ – ни одного слова, только движение. Кто-то сменил позу, кто-то скрестил руки на груди, словно защищаясь от собственных мыслей. – Сонхва-хён... Мягкий голос Хюнин Кая прозвучал неожиданно ясно. Он не повышал тон, не пытался перекрыть напряжение, а наоборот, словно раздвинул его, заставив всех одновременно сосредоточиться. – А если есть тот, кто способен навсегда лишить тебя этой силы… – он поднял взгляд прямо на Пака, – Ты бы согласился? Вопрос не требовал немедленного ответа. Он повис в воздухе, отражаясь в серых стенах, в застывших лицах, в тишине, которая больше не была пустой. – Что?