Формула любви.

«Формула любви, если она вообще существует, должна быть простой и элегантной, как E=mc². Моя же была похожа на громоздкое уравнение с десятком неизвестных, где главной переменной был Данила Кашин. Я сидел на его уроке, ощущая подошвами кроссовок линолеум — шершавый, холодный. «Сила трения, — говорил он, и его голос скользил по моим позвонкам, как смычок. — Она не даёт нам падать». Я хотел, чтобы она исчезла. Хотел падения. Стремительного, неконтролируемого. После звонка я подошёл к его столу, притворяясь, что копаюсь в рюкзаке. Он собирал журнал, не глядя на меня. — Данила Сергеевич, а если коэффициент трения стремится к нулю, это значит, можно двигаться вечно? Он поднял глаза. Серые, как шифер перед дождём. — В идеальных условиях, Тушенцов, — отрезал он. — Но идеальных условий не бывает. Всегда есть сопротивление среды. — Сопротивление среды, — повторил я, глядя ему прямо в лицо. — Это вы о чём? Он замолчал. Пауза растянулась, наполнилась гулом ламп дневного света. В этой паузе я мысленно раздевал его до гола. Стой. Не спускайся вниз. Ты же умный мальчик, Руслан. Залезь ему в сердце. Если найдёшь. — Я о физике, — наконец сказал он, и в его голосе впервые зазвучала не преподавательская усталость, а что-то иное. Настороженность. Или интерес. Я усмехнулся про себя. Значит, игра пошла.» Мне семнадцать, и внутри у меня вечный пожар. Малейшая искра — и всё. Чей-то взгляд на секунду задержался. Случайное касание в школьной толкучке. И вот я уже не я, а какая-то жажда, одетая в человеческую кожу. Доктора называют это нимфоманией. Слово как из больничной карты, я знаю. Но оно в самую точку. Я уже столько всего натворил. Одноклассница Лиза, с которой мы потом месяц не разговаривали. Сосед Кирилл из десятого подъезда, теперь делает вид, что не узнаёт. Какой-то тип из сквера, от которого пахло пивом и потом. После каждой такой истории — провал. Пустота. И тихий ужас от того, что это повторится снова. И снова. И снова. И снова. И сно-. А потом в моей жизни появился он. Данила. Учитель физики. Ему двадцать восемь, и он — полная моя противоположность. Он не «горячий», он — холодный. Ледяной айсберг. Он не смотрит на девушек на задней парте, он смотрит сквозь всех нас, прямо в суть явлений. В законы Ньютона. В вектор ускорения. И знаете, что самое психоделическое? Мне это дико нравится. Потому что если я смогу растопить этот лёд… если этот человек, который живёт по своим чётким формулам, сломается из-за меня… Может, тогда и во мне что-то сломалось бы в правильную сторону. Я бы доказал сам себе, что я — не просто придаток к своему желанию. Что я могу добраться до сердца, а не только до ширинки. Я отдаю себе отчёт — это игра с огнем. Можно спалить всё к чёрту. Его карьеру. Мою репутацию. Мы оба можем разбиться вдребезги. Но я уже начал. Это как цепная реакция — её не остановить. Так что это история не про какую то чистую и нежную любовь до конца дней. Это история про голод. Настоящий, животный. Про то, как я, Руслан Тушенцов, отличник и псих по совместительству, решил поставить опыт над самым умным и недоступным человеком в своей жизни. Чем это кончится я не знаю. По всем законам физики — должно кончиться плохо. Но я уже отпустил тормоза. И теперь качусь вниз с этой горы. Посмотрим, кто во мне сильнее — умный парень, который всё понимает головой, или тот самый нимфоман, который хочет всего и сразу.