Глава VII
18 января 2026 г., 16:02
Глава 7 Лололошка — Кровавый Дождь
3 года спустя с последний главы:
Ночь медленно опускалась на город Ариган. Тяжёлые, свинцово-серые облака, словно огромные чёрные вуали, закрывали небо, погружая весь мир в бездонную тьму. Лишь далеко за горизонтом прорывался холодный, тусклый свет луны, придавая мрачному пейзажу зловещие очертания.
Над городом возвышался могучий лагерь Харрис:
Внутри лагеря, в огромном зале совета, стоял Лололошка — глава Дома Харрис, известный своей жестокостью и непреклонной волей. Его фигура, одетая в тёмную тяжёлую броню, казалась почти нереальной — словно живое воплощение самой ночи, безжалостной и холодной.
Доспехи Лололошки были не просто украшены — каждое ребро и пластина вырезаны с тонкостью и изяществом, создавая ощущение мистической силы. На них выгравированы древние руны — символы могущества и неумолимого правосудия. Серебристо-фиолетовый отлив придавал им странное сияние от факелов. Острые наплечники, напоминавшие клыки и шипы, нависали над плечами, словно угрожая каждому, кто приблизится к хозяину.
На поясе висели кожаные ремни, украшенные таинственными подвесками и амулетами, символизировавшими связь с древними духами предков. В руках он держал два меча — один пылал огнём, другой искрился электричеством, словно сама стихия подчинилась его воле.
Под доспехами угадывались тёмные гибкие ткани и кожа — необходимые для манёвренности в бою. Высокие сапоги и металлические рукавицы с шипами завершали образ воина, готового к любой битве и не знающего пощады.
На стене города группа солдат напряжённо обсуждала предстоящий бой. Среди них был ветеран Каллен, носивший на груди множество шрамов и говоривший неспешно:
— Я слыхал, что Харрисы и правда жестокие. Они не знают, что значит пощада. Их методы — как тёмная буря: сметают всё на своём пути. Ни старых, ни женщин, ни детей не щадят.
Рядом стоял его товарищ Мертан, суровый и мочливый воин:
— Да, раньше я думал, что боязнь — удел слабых, но после того, как их отряды пробили наши линии — стало понятно: страх этот оправдан. Если попадёшь к ним в руки, жди смерти или хуже — рабства.
Тем времень в осадном Лагере:
Терсей и Эллира. Они недавно вступили в войско Дома Харрис, чтобы испытать свои силы, но сейчас их лица были бледны и напряжены.
— Я никогда не думал, что всё будет так серьёзно, — тихо произнёс Терсей, поглаживая рукоять меча. — Чувствую, что сегодня будет бой, о котором ещё долго будут говорить.
— Путь выбран, — ответила Эллира твёрдо, хотя в голосе проскользнула тревога. — Судьба слабых — просто пепел под ногами.
В этот момент маги, окружённые кругом древних символов, взмахнули руками и начали плести сложные заклятия. В воздухе вспыхнули искры, ревущие потоки энергии наполнили всю крепость. Воздух звенел от напряжения, словно сама атмосфера вот-вот разорвётся.
Лололошка поднял оба меча: свет от клинков размазался в темноте. Его голос мощно прорезал ночную тишину:
— Сегодня мы принесём кровь и огонь! Судьба Аригана решится под ударами наших мечей!
С её произнесением зала охватило мрачное воодушевление — все готовы были следовать своему вождю даже в самый ад. За стенами замка начинался кровавый штурм, который навсегда изменит судьбы героев и города.
Ночное мракотворение было разрушено грохотом ударов в массивные ворота. Лололошкины войска обрушились на стены, наполненные криками и гневом. Осадные машины, грохоча и дрожа, метали камни и раскалённые ядра, снося оборонительные укрепления.
Первый пролом был взят стремительными отрядами тяжеловооружённых воинов, разрывающих строй защитников. Маги подкрепляли атаку шквалом заклинаний — огненные шары взрывались среди защитников, а стены потрескивали от ледяных стрел.
Вскоре городские ворота были взломаны, и орда Лололошки устремилась вглубь улиц. Города повалился в хаос: горящие дома, удары мечей, вопли раненых и погибающих заполнили всё пространство. Солдаты не щадили никого: они грабили дома, вырывая ценности, срывали украшения и кичились добычей.
Сквозь дым и пламя поливались реки крови. Женщины и дети прятались в подвалах и храмах, но далеко не всем удавалось спастись. Лишь немногие воины пытались противостоять хаосу, но их быстро разбивали или сами падали жертвами.
Лололошка, стоя на возвышении посреди уличной мясорубки, смотрел вниз холодным взглядом. Его мечи вспыхивали яростью, пронзая любого, кто осмеливался бросить вызов. Он был в эпицентре разрушения — символом ужаса и силы Дома Харрис.
Штурм завершился лишь с первыми лучами рассвета — город, некогда величественный и яркий, превратился в пепелище, место разбитых надежд и утраченной свободы.
После штурма город превратился в поле ужаса и хаоса. Солдаты Дома Харрис не только грабили улицы, ломая двери и выбивая окна домов, но и поджигали здания — огонь быстро охватывал деревянные крыши и стены, превращая целые кварталы в пылающие руины. Треск горящего дерева и обрушивающихся балок сопровождался дикими криками жителей.
Безжалостные воины вырывали из домов всё ценное, не забывая сжигать то, что не могли унести. Мужчин, способных держать оружие, убивали без пощады, чтобы пресечь любое сопротивление. Женщин и детей хватали и продавали в рабство — сожжённые дома становились мрачным фоном для этой жестокости.
Крики тех, кто пытался скрыться или убежать, смешивались с треском огня и звоном разбитого стекла. Улицы заливались кровью, а город, некогда живой, превращался в разорённую пустошь. Так солдаты не только завоевали город, но и сломали дух его жителей — многие из них погибли, остальные обрели горькую участь рабства.
Вечером того же дня:
Разрушенный дворец погружён в мрак, стены трещат под грузом прошлого. В центре стоит Лололошка — молодой парень с горящими глазами, перед ним — таинственный незнакомец.
— Посмотри на этот город, — холодно произнёс незнакомец, его голос резал тишину, — всё разрушено из-за нашей слабости и твоего гнева.
Слова будто ударили Лололошку прямо в сердце. Его руки сжались в кулаки, глаза вспыхнули яростью, дыхание сбилось.
— Слабость? Мой гнев? — прорвалось из него, голос дрожал от эмоций, — Ты смеешь обвинять меня?! Я пытался защитить этот город, пытался остановить хаос, а ты говоришь... что я слаб?
Взрыв гнева охватил парня — из его рук вырвалось яростное пламя, обжигающее воздух и стены вокруг. Огненный шквал рванул вперёд, словно воплощение его ярости.
— Вот что на самом деле я чувствую! — выкрикнул Лололошка, пламя танцевало вокруг него, отражая бурю внутри, — Я не слаб, я борьба! А твои слова — нож в мою душу!
Вдруг незнакомец засверкал яркой голубой вспышкой и исчез, словно растворился в воздухе.
Гнев внезапно усилился, пламя стало ярче и злее, раскалённые языки огня катились по руинам, угрожая поглотить всё.
— Ты сбежал? Ты оставил меня здесь, как предатель! — кричал Лололошка, силы пламени едва держал в узде, — Но я не покорюсь!
Его сердце колотилось, огонь затрепетал, но в глубине появился страх — страх потерять себя в этой ярости.
— Если я не справлюсь... если я потеряю контроль? — прошептал он, глаза горели неукротимой решимостью.
Пламя медленно утихло, оставив после себя лишь слабое мерцание.
— Нет, я не позволю гневу сломать меня. Я стану сильнее, — твердо сказал Лололошка и шагнул прочь из дворца, готовый к новой борьбе.
