Легенды Континента:Восстановление древних сил. Том первый

Глава VIII Тени в Гохледоле Спустя месяц после резни в Аригане и гибели Дома Ариновингов: Лололошка стоял на верхнем ярусе Башни Конца Времени. Воздух был неподвижен и густ, как сироп. Внезапно он услышал за спиной лёгкие, почти бесшумные шаги. — «Нашёл очень… поэтичное место для уединения», — прозвучал женский голос, мелодичный и игривый. — «Или ты ждёшь кого-то особенного? Я ведь могу уйти, если помешаю». Лололошка обернулся. В арке, ведущей на винтовую лестницу, стояла девушка. Высокая, с волосами цвета спелой пшеницы, собранными в небрежный узел, и насмешливым блеском в светло-серых глазах. Её платье было простым, но сидело на ней с вызывающей грацией. Она сделала несколько шагов вперёд, её губы тронула улыбка. — «Я слышала, тебе одиноко после всех этих… дел в Аригане, — продолжала она, приближаясь. Её взгляд скользнул по его фигуре с откровенной оценкой. — И подумала, может, тебе нужна компания. Чтобы отвлечься. Я умею быть очень… отвлекающей». Лололошка не моргнул. — «Эграсель. Наденька эльфийки уже приелась? Теперь решил примерить образ деревенской простоты? Выглядишь мило. Но неубедительно». Девушка рассмеялась, коротко и звонко, закрыв на мгновение глаза. — «Ой, какой ты строгий и проницательный. А мне этот образ нравится. Он такой… непритязательный. Позволяет подойти поближе, не вызывая тревоги. Ты же не испугаешься беззащитную девушку?» — Она остановилась в двух шагах от него, намеренно нарушая дистанцию. — «Ариновинги недооценили тебя. Они думали о войске, о крепостях. А ты пришёл и просто… вырезал им сердца. Буквально. Это впечатляет. Жестоко, но впечатляет. В жестокости есть своя, ммм… чистая эстетика». Она протянула руку, будто желая поправить складку на его мантии, но остановилась в сантиметре от ткани, заставляя его почувствовать почти-прикосновение. — «Но что дальше, герой? Страх — плохой и неверный любовник. Он предаёт. А вот интерес… взаимный интерес — куда прочнее. И увлекательнее». — «И ты здесь, чтобы вызвать интерес?» — Лололошка не отводил взгляда от её глаз, в которых читалась не девичья наивность, а древняя, отточенная насмешка и любопытство. — «Я здесь, чтобы предложить нечто большее, — она опустила руку, но её голос стал тише, интимнее, как будто делясь секретом. — Ты — яркая, ослепляющая вспышка. Я — тот, кто остаётся в их слепых пятнах, пока они моргают, и может шепнуть им на ушко любую историю. Дом Харрис может сокрушать. А Дом Эр'Фипрано… он может делать так, чтобы обломки складывались в красивую мозаику, выгодную тебе. Представь: ты — огонь, а я — мастер, который куёт из раскалённого металла шедевр». Лололошка скрестил руки на груди. — «Говори без масок. Этот кокетливый лепет мне неинтересен». — «Как грубо, — надула губы девушка, но в её глазах вспыхнуло одобрение. — Ты предпочитаешь прямоту. Мне это нравится. Хорошо. Покажусь тебе настоящим». Она отступила на шаг. И тогда с ней начало происходить преображение. Её тело окуталось золотым свечением, мягким и тёплым, как свет первого утреннего солнца. В его лучах девичьи черты поплыли, расплылись, словно смытые водой. Пшеничные волосы отозвались внутренним светом, став бледно-золотыми, почти серебристо-белыми. Рост увеличился, плечи стали шире, черты лица заострились, обретая мужскую, ледяную и невероятно совершенную красоту. Блондинистые, почти белые волосы теперь свободно падали на плечи, а светлые глаза смотрели на Лололошку с немыслимой глубиной и знанием. Перед ним стоял истинный Эграсель. Он улыбнулся, и в этой улыбке не осталось ничего игривого — только сила, уверенность и намёк на обещание. — «Лучше? Так привычнее для серьёзных разговоров. Хотя, должен признаться, мне было весело. Ты забавно напрягался». Лололошка оценивающе осмотрел его с ног до головы, задерживая взгляд на светлых волосах и острых чертах. — «Значительно. Хотя в первом образе было своё… отвлекающее очарование. Так о каком партнёрстве речь?» — «О самом прочном и взаимовыгодном, — Эграсель сделал шаг вперёд, его золотистые волосы колыхнулись от движения. — Ты доказал, что можешь уничтожить врага. Но можешь ли ты управлять миром после его гибели? Удерживать равновесие так, чтобы новые враги не вырастали, как грибы? Я — могу. Моя семья веками делала именно это. Мы — ткачи реальности, кукловоды восприятия. Мы делаем так, чтобы люди верили в нужную нам правду, боялись нужных нам вещей и желали нужных нам благ». Он снова приблизился, сокращая дистанцию до опасной. Теперь от него исходила не девичья игривость, а магнетическая, почти физическая сила притяжения. Его голос стал бархатным. — «Дай мне доступ к своей власти. Не к сокровищнице, а к твоим мыслям. Дай мне быть тем, с кем ты делишься сомнениями и планами до того, как они станут приказами. И я создам для тебя реальность, в которой каждое твоё действие будет воспринято как мудрость или справедливая кара. Ты будешь не тираном, а… судьбой. А я буду твоим молчаливым архитектором, советником в тени твоего трона. И, возможно, — он наклонился чуть ближе, — чем-то большим в тени твоих покоев». — «И что ты получишь взамен?» — спросил Лололошка, его собственный голос притих, но в глазах вспыхивали фиолетовые искорки — признак интереса. — «Интерес, — без колебаний ответил Эграсель. Его светлые глаза блеснули азартом. — Мне смертельно наскучило быть лишь вечным наблюдателем. Ты… горячий. Необузданный. Неотёсанный алмаз. В тебе горит тот самый дикий огонь действия, которого не хватает моему холодному, расчётливому существованию. Мне интересно быть рядом. Направлять этот огонь. Лелеять его. И… — его голос снизился до чувственного шёпота, — возможно, иногда согреваться у него. Союз Домов может быть холодным договором в пыльном архиве. А может быть живым, дышащим… увлекательным альянсом. Где мы учимся друг у друга. Где я учу тебя терпению и скрытности, а ты учишь меня… чувствовать снова. Греть эти древние кости». Он медленно поднял руку, и на его ладони затанцевали тёмные искры, поглощающие свет, контрастируя с его светлым обликом. — «Что скажешь, Лоло? Готов ли пылкий Дом Харрис обрести свою прохладную, мудрую тень? Или ты предпочитаешь сгореть в одиночестве, ярко, быстро и… так скучно предсказуемо?» Лололошка задержал взгляд на его лице, на золотистых волосах, отливавших в лунном свете, на губах, тронутых уверенной полуулыбкой. Потом посмотрел на его руку с тёмной магией. — «Встретимся там, где время ещё не началось и уже закончилось. В Разломе Вечности, за пределами всех карт. Если твой Дом действительно помнит забытые звёзды, ты найдешь путь. После полуночи. Не опаздывай, моя будущая тень». Фиолетовые искры вспыхнули вокруг Лололошки, и он исчез, не оставив времени для ответа, растворившись в ночи. Эграсель остался один. Он не рассердился. Напротив, его губы растянулись в широкой, довольной улыбке. Он провел рукой по своим светлым волосам, и золотистое свечение на мгновение окутало его кончики пальцев. — «Разлом Вечности… — прошептал он с почти нежным вызовом. — Бросаешь мне перчатку на моём же поле, наследник Харрисов? Прекрасно. Это будет самая интересная игра за последние тысячелетия». Он повернулся к самой густой тени в углу башни, где лунный свет не достигал каменных плит. — «Туилин. Я знаю, ты здесь. Ты слышала всё». Из мрака бесшумно выплыла высокая, стройная фигура. Это была эльфийка с длинными, темными, как вороново крыло, волосами и непроницаемым, бесстрастным лицом. Она поклонилась, движение было точным и безмолвным, как полет ночной птицы. — «Ты знаешь, что должна сделать», — сказал Эграсель, его голос внезапно лишился всей игривости и теплоты, став холодным и беспрекословным, как приказ судьбы. Темноволосая эльфийка, Туилин, лишь кивнула один раз. Ни слова не вырвалось из её губ. Затем её фигура дрогнула и исчезла в резкой, беззвучной вспышке кромешной тьмы, которая на мгновение поглотила весь свет вокруг, прежде чем рассеяться, оставив после себя лишь пустоту и ощущение выполненного приказа. Эграсель снова повернулся к окну, глядя на далёкие огни Гохледола. Улыбка вернулась на его лицо, но теперь она была иной — хищной и полной ожидания начала долгой, сложной партии. — «Начинается, — сказал он пустоте. — Начинается по-настоящему».